Глава 24. Пути назад

Руслан умел ловить грудью пули, но ему еще ни разу не приходилось ловить женщину. Голова отказывалась соображать, но, к счастью, рефлексы сработали на отлично.

Бетонного пола Вероника так и не коснулась. Подхватив свое чудо на руки, Руслан быстро перенес ее на раскладной диван в углу гаража, а потом развернул целую операцию по спасению.

Парни только и успевали подносить воду, открывать на проветривание и закрывать двери, бегать в машину за аптечкой и отскакивать подальше от ревнивого Отелло, когда он расстегивал на Веронике рубашку и бюстгальтер.

Так, под крики и топанье ног, она и очнулась.

– Черт... Извращенец, ты зачем меня раздел?!

Руслану, конечно, хотелось услышать хотя бы «спасибо», но и после обморока боевой запал Пожарской никуда не исчез. Бледная как смерть антилопа била копытом и готова была бороться за свою честь.

– Соскучился! Давно без белья не видел, знаешь ли.

– Я тебе сейчас скучалки поотрываю! – Вероника попыталась подняться, но Руслан быстро вернул эту ненормальную в безопасное горизонтальное положение. – А ну, руки от меня убрал!

– И часто ты падаешь в обмороки?

Злость передалась, словно вирус. Вместо того чтобы нормально говорить, Бадоев начал рычать. А вместо того, чтобы дождаться ответа, сам на ощупь проверил все стратегические параметры. От пульса и размера зрачков до обхвата талии.

На последнем показателе Вероника попыталась отпихнуть от себя мужские руки и даже что-то прорычала сквозь зубы. Но проще было пробить дыру в кирпичной стене и убежать, чем сдвинуть Бадоева.

– Ты когда последний раз нормально ела?

Твердые ладони как у себя дома припарковались на талии, и большой палец ласково погладил нежную кожу вокруг пупка.

– Я каждый день отлично питаюсь! У меня вообще все хо-ро-шо! – с яростью прокричала Пожарская, а потом снова дернулась. На этот раз со всей силы.

– Настолько хорошо, что мне дважды нашатырь подносить пришлось. Думал, скорую вызывать придется.

– Если сейчас же не отпустишь, то придется! Для себя!

– То есть ты совсем не понимаешь, что только что произошло?

Руслан стиснул зубы.

– Обычная слабость, – Вероника сглотнула. Голубые глаза забегали. – Воняет тут у вас... Всякими.

– Помнится, раньше от запахов ты не падала.

Допрос можно было вести еще долго. Убрать из гаража всех посторонних и ругаться до сорванных связок. За три недели без этой сумасшедшей бабы он соскучился так сильно, что готов был и на такую прелюдию.

Только ее бледность все никак не проходила. А пульс, как был ниже нормы, так и не восстановился.

– Много ты помнишь! Раньше я и охреневшим медведям себя лапать не позволяла! – Вероника отодвинулась подальше, к стене. – Все когда-нибудь случается в первый раз.

– Ага. Вот сейчас и выясним, с чего вдруг ты начала падать!

Больше не тратя ни одной секунды, Руслан сам проверил, хорошо ли упакована грудь. Поправил на Пожарской рубашку. И снова подхватил ее на руки.

До ближайшей больницы было недалеко, но частная клиника, куда однажды возил сестру, находилась в соседнем районе. За деньги там умели делать все и не заставляли сидеть часами в очереди. С его терпением это было решающим.

– Нет, ты точно чокнулся!

Хоть и бледная, орала Вероника громко. Парни от этого вопля встали по стойке смирно, а Козловский натянул на голову одеяло.

– Даже спорить не буду. Уже третью неделю с головой что-то не то. – Будто военный трофей, Руслан важно понес свою ношу на улицу, к джипу.

– Я с тобой никуда не поеду...

Как дикая кошка, которую хотят бросить в воду, Вероника извернулась и ногой захлопнула дверь машины. Потом больно лягнула своего конвоира в пах и даже вырвалась из рук. Но убежать так и не смогла.

Сильные мужские руки перехватили ее поперек тела. Ладонь со звоном ударилась о ягодицы. И спустя всего несколько секунд Пожарская уже сидела на заднем сиденье. Пристегнутая ремнями крест-накрест. С заблокированными дверями. И матерящаяся таким изысканным дворянским слогом, что пару раз Бадоеву даже пришлось просить повторить.

* * *

В клинике упрямая гну и не подумала сменить гнев на милость. Руслан позвонил туда заранее, договорился, чтобы встретили. Но антилопа даже не глянула в сторону улыбающейся медсестры с креслом-коляской.

Красивые, плотно сжатые губы так и намекали, что мира не будет. Взгляд разил злостью наповал. Потому Бадоеву снова пришлось брать Веронику на руки и самому нести в приемное отделение.

Для вида он, конечно, возмущался. Обещал устроить сеанс качественной порки. Но порой чуть не сбивался на довольное утробное урчание.

Чувствовать ее рядом, ощущать вес было таким кайфом, что, если бы не гребаные анализы, так бы и понес домой. Пешком. Не выпуская из объятий ни на секунду. Не выпуская вообще больше никуда и никогда. За грудиной впервые ничего не ныло и не кололо. В голове царила ясность. И мышцы не чувствовали нагрузки.

Счастья было так много, что, забыв о тормозах, Руслан чуть не вломился с Вероникой на руках в процедурный кабинет. Испуганной медсестре пришлось встать плечом к плечу с доктором, чтобы остановить этот бульдозер.

Они с трудом уговорили его подождать в коридоре. Бледная Вероника пошла красными пятнами от стыда и уже даже не вырывалась. Но, стоило ей после анализов и ЭКГ на своих двоих выйти из процедурного, опять взлетела в воздух и на руках поехала по коридору – на этот раз в палату.

Персонал и больные провожали парочку восхищенными взглядами и с открытыми ртами. Медбратья останавливали каталки, пропуская этих двоих вперед. Девушки на ресепшен откладывали ручки и телефонные трубки.

Руслан чувствовал, как спину печёт от внимания, но и мысли не допускал поставить свое счастье на ноги. Будь его воля, он и в палате примостился бы где-нибудь рядом. На кровати, под кроватью, возле нее – большой разницы не было. Но уже опытный терапевт следом за парочкой заглянул в палату и сурово потребовал оставить больную одну.

Как для глухого, фразу пришлось повторить трижды. И, лишь когда Вероника устало шепнула: «Да не сбегу я отсюда никуда!», Бадоев смог оторвать от неё свои руки. И нехотя выйти за дверь.

Дальше начался ад.

Вначале для самого Руслана. Секунды не желали превращаться в минуты. Тянулись бесконечно долго. А собственные часы словно измывались над ним, показывая почти одно и то же время.

Потом ад случился в жизни несчастного доктора. Словно лабораторные исследования можно как-то ускорить, Руслан начал дергать врача каждые пять минут. Пытался пихать в карман халата деньги. Уговаривал помочь. А когда ни взятка, ни просьбы не помогли, нашел контакты заведующего клиникой и стал давить сверху.

Затем земля разверзлась перед подчиненными Бадоева.

Работникам службы безопасности досталось сильнее всех! Что Фёдор, что рядовые охранники не знали, в какой угол им забиться и в какую позу стать, чтобы начальство наконец удовлетворилось и прекратило террор.

Целых два часа в СБ гремел гром и сверкали молнии. Количество объяснительных записок росло как снежный ком. Игры с рабочих компьютеров удалялись со скоростью света.

Под профилактическую раздачу попал даже несчастный сисадмин Василий, который однажды сдал Веронике пароли от сервера.

Если бы рейдеры попробовали предпринять сейчас хоть что-то против компании, вздрюченная охрана закатала бы всех в асфальт, не посмотрев на снег и холод.

Без своей доли «ласки» не остался даже генеральный директор.

Руслан сдерживался как мог. Добела сжимал кулаки, подбирая слова. Старался говорить спокойно. Но спустя всего две минуты разговора Марат Закиевич без просьбы сам предложил начбезу отпуск. Пообещал отправить «туда же» свою секретаршу. И поклялся больше не дарить на Новый год ни сотрудников, ни подарков.

Наверное, после всех этих выговоров и обещаний можно было почувствовать облегчение. Даже после хорошего спарринга Руслан не ощущал себя настолько вымотанным. Но, когда из палаты Вероники второй раз без новостей вышел доктор, вся «медитация» Бадоева полетела псу под хвост.

Больше не дожидаясь ни от кого разрешения, он вломился внутрь и с видом «никто меня не сдвинет» уселся в кресле возле кровати.

Как раз вовремя. Больная, которой никто не разрешал вставать, слишком пристально косилась на свою обувь, а в руках уже сжимала сумочку.

– И не думай!

Готовый в любой момент перехватить эту ненормальную, Руслан вытянул ноги и блаженно потянулся.

– Я и не думаю. Я ухожу! Тебе нужны результаты анализов, ты их и узнаешь. А мне пора на работу.

Вероника все же спрыгнула с кровати и босиком гордо промаршировала за своими сапогами.

– На работу не нужно. С сегодняшнего дня у тебя отпуск.

Всем разговорам Руслан предпочёл бы, чтобы Вероника вернулась к кровати и ещё раз прошлась по палате. От одного только вида на округлые ягодицы жизнь становилась прекраснее и ярче. Но предупредить он был обязан.

– Что?

– Пока на две недели, а потом... – Правый уголок мужских губ дернулся. – ...как пойдет.

На слове «отпуск» Вероника встала как вкопанная.

– Не поняла. Я не отпрашивалась в отпуск. Только на пару часов сегодня утром.

– Где пару часов, там и две недели. – Руслан лишь пожал плечами.

– Ты что-то сказал генеральному?

Пухлые губы сжались в нитку, и уже не только голова, но и весь корпус начал медленно разворачиваться в сторону Бадоева.

– Сказал, что жить без тебя не могу и, пока не простишь, на работу не верну. – Он даже не улыбнулся.

– Еще раз повтори, пожалуйста!

Пожарская по-собачьи наклонила голову вбок и нахмурилась.

– Совсем не могу без тебя. Думал, что отпущу, и все пройдет. А оно не проходит. – Руслан похлопал кулаком по груди. – Вот тут засела. Ни время, ни работа не лечит. На стену уже лезть готов.

– Ты это... Клин клином попробовал бы! Хотя... – Узкая ладонь прижалась ко лбу. – Кого я учу?! Ты, небось, за эти недели со своими бабами стол совсем расшатал. Из-за этого, кстати, и сердце может болеть. Переутомление!

– На мой стол теперь можно мощи святых класть! Он твоей пятой точке не изменял!

– Тогда диван. – Вероника брезгливо передернула плечами.

– А на диване впору утренний молебен проводить. Аж светится от святости.

– Пожалуй, проверять не буду. Моей, как ты выразился, «пятой точки» там больше не будет, так что все равно.

– Я бы так категорично не заявлял.

Любоваться босой разъяренной валькирией было приятно, но ладони уже зудели от желания притянуть эту упрямицу к себе и хоть на полчаса подпереть чем-нибудь дверь.

– Знаешь, как оказалось, в мире много интересных мужчин кроме тебя.

Вероника даже руки сложила на груди. Неприступная, как Брестская крепость! Роскошная, как богиня.

– Только у тебя с ними ничего не было... – Хищно ухмыльнувшись, Руслан наклонился вперед. – И не будет.

– И кто же мне помешает?!

– Я!

– Руслан Азимович, губу закатайте, – Вероника демонстративно перешла на «вы». – Я тут наступила на нее, кажется.

– Будешь хорошей девочкой, я тебе на всего себя наступить разрешу.

– Да я скорее в монастырь уйду. – Вероника фыркнула.

– Не-е-т! Ты уйдешь в мой дом. Поселишься в моей кровати. А дальше мы что-нибудь придумаем.

– Что-нибудь?

Теперь к злости на лице Вероники добавилось что-то еще. Глаза заблестели, а губы дрогнули. Совсем как во время прощального разговора.

– Я искуплю свою вину. – Уже без улыбки, с такой же болью Руслан протянул к Веронике руки. – Все исправлю. Не знаю, правда, пока как.

– Да ты... Да ты...

Ее затрясло. Ладони сжались в кулаки. И, не сдержавшись, она маленьким ураганом налетела на Бадоева.

– К черту ты пойдёшь! Понял?

Правая рука ударила по левой щеке.

– Видеть тебя больше не хочу.

Левая обожгла правую щеку.

– Солдафон! Животное! Чудовище!

Удары посыпались без остановок.

– Ты больше и пальцем меня не тронешь! Я лучше в монастырь уйду, чем снова с тобой буду. Да я...

Будто копила эти фразы все двадцать дней, Вероника кричала и кричала. Лупила Руслана, не жалея своих ладоней. Не сводила взгляда с его глаз.

В результате оба так увлеклись, что не заметили, как в палату вошел доктор.

– А что это у нас такое происходит? – Он даже очки протер, будто не поверил своим глазам. – Кто разрешил тревожить мою пациентку? – Сурово уставился на Руслана.

Чуть не кончивший от пощечин, тот лишь криво улыбнулся в ответ. Но следующей фразой доктор стер улыбку и заставил раскрасневшуюся парочку побелеть.

– Вероника Георгиевна, в вашем положении лучше беречь себя. Никаких стрессов и физических нагрузок.

– Э-э... в каком положении?

Словно мозг резко перегрелся и включилась вентиляция, Пожарская начала активно хлопать ресницами и облизывать губы.

– В беременном. Я предполагаю, четыре недели! – Доктор важно поправил очки и, словно что-то его развеселило, расцвел в улыбке. – Но лучше мы сейчас пройдем в кабинет УЗИ и выясним все точно.