Глава 35

Артем

В этот раз приходить в себя было больнее, чем в предыдущие. Боль прокралась в каждую клеточку моего тело, прожигая изнутри раскаленной лавой. Мышцы рук онемели, показывая этим, что пролежал я без сознания долгое время. Вот только сколько?

Сумерки зимнего вечера уже вступили в свои права, поэтому я сразу поднял тяжелые веки, не опасаясь, что дневной свет, как в прошлый раз резкой болью прожжет глаза.

Грудная клетка тяжело вздымалась, так как мое ослабшее тело не готово было к такому количеству воздуха, который желал заполучить мой мозг. А все потому, что я учуял ее.

Мою пару.

Ту, которая еще держала меня на этой стороне, не давая уйти, пока я не надышусь ей, пока не выпью ее до самого дна.

Устало обвел ненавистное помещение в поисках особы источавшей самый лучший в мире аромат, и глаза мои вспыхнули, когда взгляд задержался на миниатюрной фигурке, свернувшейся калачиком на небольшом диванчике у окна, и сердце сдавило нетерпимой болью. Моя мышка лежала, тихо посапывая своим маленьким носиком. Одинокая прядь выбилась из спутанного пучка волос, и мне захотелось протянуть руку, чтобы убрать ее с лица, нежно касаясь бархатистой кожи. Вот только сейчас все, на что я был способен — это наблюдать за ней на расстоянии. Проклятая зараза, которую мне воткнул в спину Владимир до того, как я разодрал его в клочья, медленно и уверенно убивала меня. Гребаный ублюдок и после смерти продолжал истреблять мою семью, в этот раз добравшись до меня.

А ведь все могло быть по-другому.

Я подарил бы мир моей мышке, кинул бы все к ее ногам, а теперь что? Привязать ее жизнь к калеке, или заставить наблюдать, как я умираю, если Адаму все-таки не удастся. Я не имею права так поступать с ней. Это чистой воды эгоизм. Да, я безумно хотел видеть ее рядом, вдыхать ее пьянящий аромат и задыхаясь, безумно хватать себе все больше и больше… Это не парность, о котором так трепетно шептали наши старейшины. Она больше, чем пара. Она воздух мой, мой чистый рай…

Ева заворочалась на своем неудобном ложе, а я замер, боясь своим дыхание разбудить ее. Мышка совершенно по-детски сморщила свой курносый носик, а потом расправив руки, потянулась, выгибая затекшую спину. Я готов был поклясться, что мой член проснулся вместе с ней, если бы не был уверен, что уже почти неделю совершенно не чувствую нижнюю часть тела.

— Привет, — прошептала она, лениво приоткрыв сонные глаза. — Ты как?

— Почему ты все еще здесь? — прорычал я, злясь на то, что не могу сейчас коснуться ее, не могу обнять ее миниатюрное тело и с жадность прижимать к себе, боясь, что это только мираж.

— Потому что ты тоже здесь. — ответила мышка, свесив ноги на холодный пол.

— Ева, — уже шептал я, понимая, что первая волна обращения помчалась по моему телу. Боль пронзила спину, собираясь спиралью вокруг позвоночника.

Ей надо уйти.

Срочно.

Я не позволю Еве снова видеть меня в таком состоянии. И не переживу жалости в ее глазах.

— Тебе придется провернуть со мной такой же фокус, как с Адамом, если решил избавиться от меня. — уверенно сказала она, глядя прямо мне в глаза.

— Ты думаешь меня это остановит? Я ясно сказал тебе, чтобы ты убралась отсюда.

— Можешь начинать. — Ева медленно встала, откидывая в сторону теплый плед. — Адам сказал, что чем сильнее связь с Альфой, тем боль сильнее. Так что можешь не использовать свою силу на полную мощь. Мне хватит и маленького толчка.

— Ева, уходи, — прошептал я, понимая, что уже проиграл этой малышке.

— Я не оставлю тебя, даже если ты лично вытолкаешь меня отсюда.

— Лично! Ева, ты что ослепла? Я — калека. И эта зараза, сидящая во мне, убивает. Ты понимаешь, что я не смогу ходить. Никогда. Не надо тебе такой жизни. Иди, я же обещал отпустить тебя. Ты ведь сама молила меня об этом.

Руки сами сжались в кулаки, и я начал ими быть по ненавистной кровати.

Ненавижу.

Сам себя сейчас ненавижу.

Я уже почти смирился с неизбежным, после того, когда лучшие хирурги мира только разводили руками рассматривая мои снимки. Но ее появление здесь заставило меня вспомнить насколько я хочу жить. Зверь, которого я не слышал уже долгое время словно встрепенулся сейчас внутри, желая оказаться рядом со своей парой. Я сам не понял, как потянулся губами к подскочившей ко мне мышке и впился в ее губы голодным поцелуем. Я хватал ее выдохи, забирая дыхание себе, ловил ее каждый вздох, каждый стон ее был лишь мой. Это была не страсть, это дикое отчаяние на обрыве, когда только дуновение ветра отделяет тебя от пропасти, в которую я сейчас летел. Я словно хотел ухватить себе побольше, самый лакомый кусок, чтобы потом наедине с собой смаковать воспоминание о ней. Меня убивало то, насколько страстно Ева отдавалась этому порыву. Она словно делилась со мной своей болью, желая забрать себе хоть часть моей.

Я кусал ее губы деформированными клыками, сдерживая зверя, который впервые за долгое время рвался наружу. Я не желал делиться даже с ним.

Как же я скучал.

Мне кое-как удалось оторваться от ее губ, понимая, что зайти дальше просто не получится. Тяжелое дыхание вырывалось из ее рта, а сердце бешено стучало, вырабатывая единый ритм с моим, когда я почувствовал на своей груди ее слезы.

— Ева, — тихо позвал я ее, пытаясь заглянуть в ее глаза. — Ева, я сделал больно?

— Только когда отказался от меня, — послышался шепот в ответ.

Нет, я никогда не отпущу ее. Буду чертовым эгоистом, ломая ее жизнь рядом с таким, как я. Потому что по-другому уже не смогу. Единственный раз, когда я решил поступить правильно и отпустить ее, оказался самым худшим решением в моей жизни.

Я старался не думать о реальности, глядя в белый потолок. Мечтал, чтобы судьба позволила мне начать все заново с чистого листа, куда я смогу размашистым почерком вписать ее имя.

Ева ласково перебирала своими маленькими пальчиками по моей голой груди, а я представлял, как смогу держать ее в своих объятиях до конца своих дней.

— Тема, — резко закричала она, отталкиваясь от меня. — Тема?!

Я не понимал, что произошло, не мог разгадать неизвестно откуда взявшуюся радость, но проследив за ее взглядом, я просто опешил.

Чуть ниже моего торса, прямо на ненавистных белых простынях, выступал довольно внушительный бугор, не оставляя места для фантазий насчет причины его появления.

— Тема, ты… ты… — она не могла подобрать слов, подскакивая от радости.

— Никто еще так не радовался моему стояку. Мышка, ты неподражаема. — засмеялся я.

— Тема, ты что? Ничего не понимаешь? Это же здорово.

Ева соскочила с кровати, быстро сдернула покрывало и начала рассматривать мои ноги совершенно обезумевшим взглядом. Она ощупывала их, надавливала в разных местах, не сводя с меня взгляда, в котором сквозил немой вопрос.

— Что? — не выдержал я.

— Тема, скажи мне: ты что-то чувствуешь?

— Ты имеешь ввиду заметил ли я, что у меня стоит на тебя?

— Тема, ноги. Попробуй не думать хоть минуту о своем члене.

— Прости мышка, но я уже не верил, что смогу вспомнить каково это. Так что прости и дай мне насладиться этим ощущением.

— Ты невыносим, но я безумно люблю тебя за это. — Ева подскочила, направляясь бегом к двери, и уже на пороге повернулась, произнеся: — Я к Адаму. Я должна ему это обязательно сказать.

— Про мой стояк?

— Про то, что у нас есть шанс.