Глава 43

Уверенно развалившись на больничной кушетке, Артем с виртуозным мастерством изображал пациента, страдающего от острой боли в области груди. Даже томно прикрыв глаза, не гнушался постанывать для пущей убедительности.

— Вы должны помочь мне, доктор, — умирающим голосом прошептал мерзавец, а затем нагло подмигнул мне, растягивая губы в самой соблазнительной улыбке в мире.

Артему удалось развернуть здесь целое представление, с толпой зрителей за закрытой дверью. Я была уверена в компетентности своих коллег, и была уверена, что они не хуже меня осведомлены в фиктивности этого представления.

— Виктор Петрович, — я повернулась к доктору, цвет лица которого уже был близок к цвету его халата. — Почему измененный в приемном отделении?

— Ева, тшшш, ты что? Не знаешь кто это? Это же Гладышев…

— Не стоит шептать Виктор Петрович. Спешу заверить, что пациент слышит вас гораздо лучше меня. Скажу точнее, он слышит все, о чем шепчутся сотрудники вашего отделения за дверью. Я думаю, стоит вызвать скорую помощь и перевезти пациента в специализированную клинику, где ему смогут оказать надлежащую помощь. У нас нет компетентного специалиста.

— Помнится мне, Ева Витальевна, — за спиной раздался до боли родной голос, безжалостно проникая прямо мне в сердце, — мой фонд оплатил обучение специалистов вашей клиники. И если меня не подводит память, вы были в числе тех, кто прошел обучение на тему физиологии измененных. Надеюсь увидеть, что деньги были вложены не зря.

Он бросал мне вызов, пристально глядя в ожидании, когда я спасую перед ним. Артем прекрасно понимал, что я не имею права отказать ему в помощи, и уж точно ничего не сделаю в присутствии других. Да еще и на рабочем месте. И сейчас он искренне наслаждался моим замешательством.

— Отлично, оформляйте его в хирургию. — Зло бросила я, с силой захлопнув дверь за своей спиной.

Каков наглец. Знает же, что никто не повелся на этот дешевый спектакль. Но также уверен, что никто не посмеет выступить против. Конечно же, противостоять самому Гладышеву. Кто на такое решится?

— Тетя Надя, — окликнула я сонную женщину. — Оформите новенького в випку.

Подмывало, конечно, положить его в общую палату, но была уверена на сто процентов, что утром главный вызвал бы на ковер и прошелся по мне за то, что посмела сравнить самого Гладышева с простым народом.

Последние десять минут своего рабочего времени я потратила на оформление истории «болезни» для «особенного» пациента. Улыбка никак не хотела сходить с моего лица, когда я размашистым почерком вписывала назначение инъекций витаминов не меньше трех раза в день. Так и подмывало назначить лечебные клизмы в виде профилактики, но это в данной ситуации было бы слишком. Мне казалось, что у меня за спиной сейчас выросли крылья, и я готова была проверить это в любую секунду, высоко взлетев от счастья.

Чертов самоуверенный наглец.

Самый любимый наглец во всем мире.

Вот только оказаться наедине с ним сейчас, мне никак не хватало смелости. Мне надо было просто немного времени. Выдохнуть, скопившийся в моих легких воздух, успокоить охрипший голос и, наконец, попытаться сдержать дрожь кончиков пальцев. Это он, только своим присутствием, действовал так на меня.

Поэтому, стоило только появиться моей смене, я всучила карту пациента в руки дежурному врачу и понеслась домой. Сегодня нам пересечься не удалось. Не уверена, что Артем оценит это, поэтому я буду готова к завтрашнему вечеру.

Всю дорогу до дома с моего лица не сползала довольная улыбка. Ведь я прекрасно знала, почему он появился в моем отделении. Я или мой запах — все равно что, главное, что его тянет ко мне. Счастье переваливало через край, а я скакала по квартире, словно подросток после первого свидания. Вот только ненадолго мне удалось насладиться своим счастьем. Высветившийся номер главного врача на экране телефона вмиг смазал довольное выражение лица.

— Александр Павлович?

— Да, Ева Витальевна. Добрый вечер, а точнее сказать ночь. Не хотелось бы портить вам выходной день, но вам следует сейчас же явиться в клинику.

— Но…

— Никаких возражений. Отгул я обещаю. Но, попытайтесь мне объяснить, как можно было передать такого пациента дежурной смене и спокойно уйти домой? Думаю, не стоит напоминать, кто является главным спонсором нашей клиники.

— Здоровью Артема Игоревича ничего не угрожало.

— Давайте об этом буду судить я. По настоятельной просьбе, я закрепляю вас за этим пациентом и жду ежедневного отчета о состоянии его здоровья. С меня премия в конце месяца.

— Но…

— Никаких возражений. Жду вас через час на рабочем месте.

— Твою ж налево, — зло воскликнула я, и только потом бросила взгляд на телефон. С радостью вздохнула, что успела скинуть вызов, прежде чем мой начальник смог услышать нелестное отношение к происходящему.

Полтора часа мне понадобилось, чтобы, минуя все формальности, оказаться в палате с высокопоставленным пациентом.

— Доброй ночи, — нагло нарушая все возможные правила этики, я швырнула карту на прикроватную тумбу. Старательно изображала недовольство, а в душе благодарила Артема за несдержанность. Не знаю, удалось бы мне самой ждать целые сутки встречи с ним. Но сейчас, сложив на груди руки, в ожидании притоптывая ногой, я ждала, пока Артем соизволит договорить по телефону.

Напрасно он старался делать вид, что не замечает меня. Я уже успела заметить, как играли желваки на его лице, как дыхание сбилось, стоило мне только оказаться в одном помещении с ним. А самое главное — я видела любимую складку у его бровей, которая возникала всегда, когда ему было тяжело сдерживать себя.

— Что ж вы, Ева Витальевна, так халатно относитесь к своим обязанностям? — играючи начал Артем, стоило ему отложить телефон в сторону и повернуться ко мне.

— В нашей клинике достаточно специалистов, чтобы оказать вам помощь.

— Даже, если я буду нуждаться в особом уходе? Кого мне тогда звать? Ко мне уже успели заглянуть несколько врачей, и парочка покладистых медсетричек. Может, кого посоветуешь?

— Знаешь, что, Артем?! Прекращай этот цирк.

— Давай прекратим, — вмиг посерьезнев ответил Гладышев, медленно поднимаясь с кровати. Крадучись походкой хищника, он подошел ко мне, а затем рывком притянул меня к себе, с силой впечатав в свое каменное тело.

Правая рука Артема потянулась к моим волосам. Зарывшись в них, он намотал на кулак мои волосы и силой притянул к себе. В беспамятстве, в некой агонии от иссушающей жажды он упивался моей близостью. Дрожал всем телом, но старался скрыть от меня свою слабость. Его нос оказался прямо у моей шеи, когда я услышала глубокий вдох, втягивающего воздуха.

Губы мужчины потянулись к моему уху.

— Я так долго тебя искал.

— Я всегда была здесь. Я не пряталась от тебя.

— Нет, малыш. Я очень долго искал тебя… Отрицал, не хотел верить. Боялся окунуться в тебя с головой. Боялся потеряться в тебе…

— Тема…

— Тшшш… — Прошептал Артем, а затем еще крепче прижал меня к себе, боясь, что я исчезну, испарюсь. — Ты снишься мне каждую ночь, и я бегу к тебе. Бегу так быстро, что перехватывает дыхание, а горло перебивает острой болью. И стоит мне только добраться до тебя, ты исчезаешь. Испаряешься серой дымкой прямо в моих руках. Но я не могу отпустить тебя, Ева. Я чувствую твой страх, неуверенность, и я помогу тебе справиться с этим. Ты моя. — Услышала я хрип содрогающегося голоса. — Моя. — Жадно шептал он. — Моя. Ты моя.

Это была мантра…

Заклятие…

Гипноз…

Не знаю, сколько еще можно было подобрать слов, но я млела от его властного «моя»… А Артем, казалось, мыслями уже был дальше меня. Я выворачивалась, желая выпутаться из цепкого захвата. Артем, не контролирую себя, причинял мне боль. Шея замлела, неестественно откинувшись назад. И только когда я вскрикнула от боли, неудачно крутанувшись в его руках, Артем слегка ослабил хватку. Ослабил, но не отпустил.

— Мышка, тебе уже пора было это уяснить. — Уже спокойней произнес он, продолжая держать в каменных объятиях.

— А ты?

— Что я?

— Ты, Артем, мой? Или сейчас мой, а завтра принадлежишь очередной длинноногой блондинке? Что-то у нас не сходится Гладышев. Может никакой истинной тут и не пахнет. Просто я отличаюсь от твоих вышколенных моделей. Так, экзотика. Захотелось чего-то новенького?

Смех.

Гладышев смеялся. По-настоящему. Не прикрыто. Сорвав все свои маски, и решил показать мне себя настоящего. Таким живым я его еще не видела никогда. Артем еще крепче прижал меня к себе, впечатав лицом в крепкую мужскую грудь. Правой рукой продолжал поглаживать меня по голове, словно маленького неразумного ребенка, и искренне наслаждался происходящим.

— Что тут смешного, — не выдержала я. Мне кое-как удалось вывернуть голову, и сейчас я смотрела на него, ожидая ответа.

— Мышка, а ты, значит, тоже следила за мной?

— Ничего я за тобой не следила.

— Ну-ну. — Сейчас лицо Артема стало таким довольным, что вмиг захотелось сорвать эту первоклассную улыбку и затопать ногами от беспомощности перед ним.

Он видел меня насквозь. Чувствовал, предугадывая изменение эмоций, настроения. Я бы даже не удивилась, скажи он мне, что читает мои мысли.

— Ирма, моя старая знакомая, если ты про девушку на открытии центра.

— Меня не интересуют твои старые знакомые, — зло бросила я, пытаясь вырваться из железного захвата.

— Меня тоже. Так что не дергайся, мышка. Я еще не надышался тобой.

— Что? Пусти меня.

— Нет. Ты моя девочка. И я давал тебе время. Даже больше чем мог.

— Тема… — тихо прошептала я, замерев в его руках, осознавая, что если он сейчас решит зайти дальше, я не смогу отказать ему. И плевать, что сейчас мы находимся в больнице. Плевать на всех, что были до меня. Возможно, я никогда и не смогу быть уверенной на сто процентов рядом с ним, но это лишь потому, что никогда не смогу стать достойной его.

— Поехали. — Ухватив меня за руку, тесно переплетая наши пальцы, Артем потянул меня к выходу.

— Куда? — не поспевая за ним, кричала я. — Подожди. У меня же работа. Я не могу.

— Так, — мужчина резко остановился, так, что я размашисто впечаталась в его спину, — Ева, с сегодняшнего дня ты числишься в моем новом центре. Так что не переживай об этом.

Это был удар под дых.

Только я решилась откинуть свои страхи и видеть в Артеме только мужчину, рискнуть, попробовать…

— Артем, стой. Артем… Отпусти меня.

Только после того, как я замолотила кулаками по его мощной спине, Артем решил сбавить шаг.

— Это на два месяца, Ева. С начальством я договорился. Будешь отрабатывать вложенные средства на твое обучение. Внеочередная практика, если тебе так больше нравится. Если захочешь, потом сможешь вернуться назад. Работать сутками на благо родной больницы. Я приму твой выбор и как верный волк буду ждать тебя дома.

— Мой? Ты ведь уже все решил за меня.

Артем замер, внимательно разглядывая меня. Всматриваясь в каждую черточку, отмечая каждую линию моего лица. Считывал рентгеном мои страхи, которые я пыталась спрятать глубоко в себе.

— Мышка, если бы я решал за тебя, то ты уже давно была бы со мной. Не знаю, каким способом. Подчинил бы, заставил, соблазнил… А я как пес вытанцовываю перед тобой на задних лапках. Жду твоего шага навстречу. Медлю, когда зверь просто раздирает мою плоть изнутри. Рвет душу по свежим ранам, пока ты в своей маленькой голове решаешь, что делать с тем, что полюбила не того. Тяжело рушить стереотипы, Мышка. Прими уже наконец, что я зверь. Сама же видела, что я не просто измененный. И я никогда не смогу исправить этого. Но я все тот же. Все еще твой…

— Тема… — я замерла с приоткрытым ртом, заново глядя на мужчину перед собой. — Стой, — я закричала, когда поняла, что Артем не собирается останавливаться. Он уверенно направлялся к выходу, напрочь игнорируя направленные в нашу сторону удивленные взгляды.

— Мы поговорим в машине.

Он ничего не дал мне сказать, а я уже готова была орать во весь голос, что он может забирать мою жизнь всю себе. До остатка. До последнего вдоха, который я тоже подарю ему. Я упрямо считала, что все должно быть правильно. По глупому, прописанному сценарию, в конце которого обязательно должна быть заезженная фраза: «и жили они долго и счастливо». В нашей истории тоже будет такой конец, вот только путь к нему будет немного дольше. Нам понадобиться больше времени принять друг друга, а точнее мне для того, чтобы осознать реальность. Окунуться в незнакомый мне мир и найти там свое место. Но я точно знала, что мой мир будет там, где есть он.

Даже звуки грохотавшей музыки не скрывали визга тормозов, когда Артем мчал нас по городским улицам. Я молчала, ошарашенная его признанием. Гладышев молчал, опасаясь сорваться. Он был на пределе, и я могла предположить его готовность обернуться в любую минуту. Пот, струйками стекал по вискам, учащенное дыхание пробивалось через неплотно сжатые зубы. Клыки были увеличены. И тихое рычание вырывалось с каждым тяжелым выдохом.

— Тема… — осторожно начала я.

— Молчи. Ева, дай мне пару минут. Я не могу сейчас все испортить.

Вот он.

Настоящий.

Идеальный в своем человеческом теле. Безумный, сдерживая зверя внутри себя. Ужасающий и восхищающий одновременно. Вызывающий страх и завораживающий своей силой и волей. Задумавшись, я следила за самых особенным мужчиной в мире.

Он зверь, безжалостный в своей ярости.

Он зверь, безумный в своей страсти.

Он зверь, настоящий в своей любви ко мне.