Глава 20

– Мисс, мы закрываемся, – произнёс надо мной женский недовольный голос, и я подняла голову на владелицу заведения.

– Который час? – Опьянённо протянула я.

– Половина двенадцатого, – чётко ответила она и положила передо мной счёт.

Я посмотрела на бумагу: жаркое и пять кружек пива. Вот почему голова такая большая, и хочется веселиться и одновременно плакать. Я достала из рюкзака деньги и положила их на столик. Оглядев заведение, заметила, что стулья уже подняты, а я одна сижу и пью, как заядлый алкоголик, испытывающий муку от неразделённой любви.

Она сказала половина двенадцатого? Неужели, половина двенадцатого? Значит, Яна пытают уже как минимум два часа, а, может, и больше. Сердце сжалось, но я мотнула головой, во избежание соблазна и криков предателя-сердца внутри, готового ринуться к этому сексуальному порочному мужчине-призраку.

– Мисс, вы не могли бы поторопиться? Мы должны закрыться до полуночи, – нетерпеливо стояла надо мной женщина, пока я медленно натягивала на себя жилетку и подхватывала рюкзак.

– Это довольно невежливо по отношению к клиенту, который платит вам деньги, чтобы содержать это место, – нагло ухмыльнулась я. – Вы выгоняете меня? И почему до полуночи вы так желаете закрыть заведение? Вообще, именно круглосуточные забегаловки приносят больше.

– Я сама буду решать, как мне вести дела, мисс. И с вашим появлением, наш народ слышит звуки из замка. Вы натравили призраков на нас, и мы не хотим вас здесь видеть, – зло прошипела она.

– Боитесь мёртвых? – Рассмеялась я. – Это так глупо.

– Выходите. Немедленно убирайтесь отсюда, – она чуть ли не вытолкала меня на холодный воздух. Чешское гостеприимство воистину потрясает!

Ну и что теперь делать? В моей голове стучал дятел, и это называлось совестью. Она настойчиво требовала пойти и помочь Яну хотя бы в последний раз. Сопротивляться было бесполезно. Просто невозможно, потому что алкоголь не позволял мне сосредоточиться на чём-то более разумном, наоборот, он подталкивал причинить ещё больше боли, убедиться в предательстве, а, вообще, хотелось всё высказать. Да-да, именно высказать в лицо этому типу и гордо удалиться.

Немного шатаясь, я дошла до замка и, не встретив препятствий в виде охраны, поднялась по ступеням. На моё удивление рядом с закрытыми дверьми сидела Кейт, и, заслышав мои шорканья и охи, она подняла заплаканное лицо.

– Лори, наконец-то, уже три часа я слышу, как его бьют, – проплакала она.

– А что ж ты не ринулась в бой спасти своего графа? – Криво усмехнулась я.

– Меня не пускают. Все двери заперты, я даже окно пыталась разбить, но ничего, – жалобно проскулила она.

– Как это мило и романтично. А ещё смешно, ведь только та, кого ты предала уже два раза, может спасти твоего страстного любовника и передать тебе его в руки, чтобы утешить и приласкать, – с сарказмом и активно жестикулируя, словно актриса на сцене, произнесла я. И да, это было отвратительно. Но я сейчас была «обнажена» из-за алкоголя, и все мои чувства открылись, больше не желая скрывать душу и правдивое отношение, а тем более обиду.

– Прекрати, Лори! Ты так ужасно поступаешь со мной и с ним! Помоги ему, – возмутилась Кейт и встала.

– Ужасно? И это говоришь мне ты? Ну да, ну да, кто же лучше знает об этом, как не ты, – фыркнув, я печально ухмыльнулась и потянула на себя дверь, которая поддалась легко и свободно.

– Иди, дорога к любимому открыта, – кивнула я ей на тёмное пространство.

– Он ждёт тебя, а не меня, – прошептала она и тяжело вздохнула.

Закатив глаза на драматичный вид девушки, я вошла в замок и как на автомате двинулась к злополучной камере. Я слышала каждый удар, каждое движение цепей, взрыв хохота. Немного покачнувшись на лестнице, я всё-таки преодолела путь и вошла в душное и затхлое пространство.

– Прощение даровано любимому, – монотонно произнесла я, и мужчины, обернувшись на меня, начали таять.

На секунду я замерла, разглядывая Яна, висевшего на цепях. В крови. Измученного и худого. И внутри мне стало так гадко, от понимания того, какой всё же противной стервой я решила стать. Я позволила этому мужчине испытать сегодня намного больше, но внутри сидел червяк, который с усердием искал себе дом в моём сердце, имя этому незаконному вторжению – ревность. Я до сих пор испытывала это чувство, и словно отвергала желание помочь ему. Не могла двинуться, лишь смотрела.

Но всё же совесть победила и я, сбросив рюкзак, устало подошла к столику и взяла связку ключей. Уже привычным движением расстегнула замок, в этот раз я упала сразу же, из-за слабости организма от действия алкоголя, и больно ударилась затылком о пол. Всему виной пиво, оно просто не держало меня на ногах. Перевернув еле дышавшее тело, я села рядом, ожидая, когда он исчезнет, и тогда я смогу выполнить всё, что задумала. Я ждала, обрывая в себе желание прикоснуться к Яну. Минуты проходили, но ничего не происходило. Мужчина хрипло дышал, его грудь часто вздымалась, а затем из уголка рта показалась струйка крови. Самой настоящей крови.

– Ян, – испуганно прошептала я и приблизилась к нему, вглядываясь в смертельно серое лицо. – Ян, вы слышите меня? Что происходит? Почему вы не оживаете?

Он медленно приоткрыл глаза и зашёлся кашлем. Мне пришлось подхватить его под шею и приподнять, чтобы он не захлебнулся кровью. От увиденного всё внутри похолодело.

– Ян… Ян… как… почему вы не возвращаетесь? – Дрожащими пальцами я стирала кровь с его рта и с ужасом наблюдала, как он медленно угасает изнутри.

– Лорель… вы пришли, – удалось ему произнести одними губами.

– Да, я пришла. Конечно, пришла, – в этот момент больше не осталось внутри никаких ужасающих своей жестокостью чувств. Только раскаяние за свои мысли и желания. Только страх за его жизнь и боль, которую он испытывал сейчас.

– Я…я благо… Лорель, – его губы вновь окрасились в алый цвет крови, его тошнило, а глаза становились стеклянными с каждым хрипом.

– Ян… Ян, нет, – глаза наполнились слезами, и я прижала его голову к своей груди.

– Нет, прошу вас, не умирайте. Я не понимаю… что-то не так, вы не можете поступить так со мной… не сейчас. Простите меня, простите, – я плакала и качала его в своих руках, а он булькал и издал последний стон, размякнув в моих объятиях.

Невероятная сильная боль пронзила сердце, и я желала всё вернуть, поступить иначе. Пусть выберет Кейт. Пусть хоть кого выберет, но вернётся. Я хочу, чтобы он вернулся, и я уйду, освободив дорогу для той, кто нужнее ему, чем я. Готова, честно готова признать себя проигравшей, только бы всё изменить.

– Я прощаю вас за то, что нечаянно вы привлекли меня больше, чем кто-то другой, – сдавленно прошептала я, когда моё сердце раскаивалось, оно было открыто, излучая нежную привязанность к нему. И как только слова сорвались с губ, то мёртвое тело в моих руках начало таять. Я наблюдала, как кровь исчезает с пола, как всё меняется, до сих пор проживая самые чудовищные минуты горя, которые уже знала.

«Прощение даровано любимому», – пронеслось в голове. Выходит, он не мог уйти, потому что я была на него зла и обижена. А, когда под действием страха за жизнь Яна, я дала волю чувствам, чтобы успокоить его и облегчить его ношу, он освободился от казни. Поэтому только меня пускают в замок, вот причина, по которой мужчины после моих слов исчезают. Я влюблена в него, переживаю за него всем сердцем, и искренне желаю помочь.

– Господи, – проскулила я, только сейчас осознав всё, и посмотрела на свои испачканные руки кровью.

Мне стало плохо, голова закружилась, и тошнота подступила к горлу. Я доползла до рюкзака и нашла вчерашнее полотенце. Обтерев им руки, я достала воду и жадно выпила. Опустив голову и расставив ноги, я облокотилась на согнутые колени и смотрела в пол, пока он плясал подо мной, снова и снова прокручивая в голове открытие. Шумно дыша, я пыталась понять, почему именно я стала причиной, от которой зависит жизнь Яна. Мне хотелось думать, что не только оттого, что мы разгадали письмена. А, может быть, было что-то ещё, но мой разум до сих пор был в алкогольном дурмане, и я была не в силах сосредоточиться.

– Лорель, – до меня донёсся знакомый голос и я, подняв голову, облокотилась ей о стену. Передо мной стоял Ян и хмурился, а я смотрела на него, заторможено соображая – что дальше? Что мне следует делать дальше, и почему из всех мужчин на планете, моё сердце выбрало призрака, неживое существо?

– Привет, – подала я голос.

– Доброго здравия, Лорель, – ответил он.

– Вы умирали, – прошептала я. – У меня на руках умирали, а потом… это моя вина. Я так была возмущена, и мне хотелось, чтобы вы испытали боль.

Он опустил взгляд и покачал головой, пока я просто наслаждалась его видом. Живым видом для меня.

– Я упоминал, что, если вы всё же решитесь последовать письменам, то они станут и вашим проклятьем. Этого я и опасался. Теперь же я полностью зависим от вас и ваших чувств, которые до сих пор мне неведомы, – с горечью произнёс он.

– То есть… я не понимаю, я немного… – только вздохнула, так и не сумев закончить мысль.

– Лорель, вы взяли на себя непосильный труд и ответственность. С того момента, как вы освободили меня в первый раз, и дневник открыл скрытые мысли Перхты, вы стали частью моего проклятья, и это самое страшное, что могло случиться в моей судьбе, – он приблизился ко мне и присел на корточки, пока до меня доходили его слова. Выходит, я тоже проклята? И моё проклятье – любить призрака, так и не зная, убийца он или нет, но видеть, как он испытывает вожделение к Кейт? Это так больно.

Ян ещё ближе наклонился ко мне и потянул носом.

– Лорель, опасаюсь предположить, но вы издаёте очень крепкий аромат алкоголя, – медленно проговорил он, отчего я усмехнулась.

– Я… неважно. Да какая разница уже. Я сделала своё дело и не обижаюсь на вас больше. Я поняла, что должна принять всё так, как оно есть. Кейт ожидает вас у дверей, – рукой показала на лестницу, и она стала такой тяжёлой, как и голова.

– Я бы хотел знать, отчего вы вчера ударили меня, – проигнорировав мою реплику, потребовал он.

– Ну… это… как там его, в общем, я… мне нужно уйти, – решив, что лучше избежать объяснений, я попыталась подняться, но всё перед глазами закружилось.

– Вы должны мне объяснить, – настаивал Ян на своём, пока я моргала и вспоминала, как, вообще, стоять. Больше не буду пить так много, алкоголь делает со мной что-то страшное, и я забываю, как работают ноги.

– Ничего я вам не должна, – пробубнила я и нашла опору в виде плеч призрака, за которые и схватилась.

– Лорель, моя милая Лорель, вы так запутаны, – усмехнувшись, Ян резко поднялся и подхватил меня, словно пушинку, на руки.

– Эй… что вы делаете? – Пьяно пыталась возмутиться я, но моя рука уже легла на его шею, а другая коснулась мужской груди. Меня ещё ни разу не носили на руках, и я была обескуражена, вновь восхищена и сбита с толку.

– Вам необходимо прилечь, и я желаю помочь вам в этом. Несу вас в спальню, – пояснил он, боком поднимаясь по лестнице, а я ожидала услышать его сбившееся дыхание, но нет. Ян был серьёзен.

– О нет, только не в спальню вашей жены, где вы ублажали мою подругу, – запротестовала я.

– Простите? – Его брови поползли вверх.

– Ночью, после того как мы ушли отсюда, вы занимались любовью с Кейт на этой самой постели, – я указала на то, о чём говорила, когда он вошёл в комнату и осторожно опустил меня на кровать.

– Не представляю, откуда в вашей прелестной голове берутся столь неимоверные глупости?! – Недоумевал он, взмахнув руками, и вокруг нас зажглись свечи.

– Вот! Вот это тоже было: свечи, интимная обстановка и вы голый, и она тоже. И на ваших пальцах кольца, они так переливались, а потом… потом… стоны. Её стоны, уж я-то узнаю их из тысячи. Вы что-то шептали Кейт, а она прижималась к вам, позволяя раздевать себя. Вы целовали её, – бормотала я, смотря на мужчину, который с непониманием оглядывал меня, как сумасшедшую.

– Лорель, – рассмеялся Ян. – Вы немного перенасытили свою кровь алкоголем. Простите меня, но я совершенно не могу вспомнить то, о чём вы рассказываете мне.

– И это ваша вина. Из-за вас я пошла в паб и выпила. Да, вот всё именно так, а затем тоже по вашей вине вы умирали у меня на руках, – я приподнялась, сев на постели, и обиженно указала на него пальцем. Мне кажется, или его веселило моё состояние?

– По вашим словам, моя вина состоит в том, что вы вообразили себе невероятное, затем заставили себя в это поверить, и вследствие чего сейчас настолько умилительны, что это вызывает в моём сердце забытый всплеск веселья, – он всё же сделал это. Он хохотнул!

– Не смейтесь надо мной! – Возмутилась я.

– Приношу свои извинения, Лорель, но ничего не могу с собой поделать. Вы так восхитительно уверены в своей правоте, – он задорно рассмеялся, из-за чего я тоже непроизвольно улыбнулась, наслаждаясь этим звуком.

– А ударила я вас, потому что вы меня обидели, когда назвали «бедное дитя», – высказалась я, и лицо Яна преобразилось. Смех исчез, и он нахмурился.

– Я не хотел вас обидеть, Лорель, ни в коем случае, – замотал он головой и быстро подошёл к постели. – Я не имею представления, как в вашем мире обращаются к молодым особам, чтобы выразить своё восхищение. Я лишь…

Он осёкся и, тяжело вздохнув, сел рядом со мной.

– Тогда зачем вы пришли в сон Кейт? – Напряжённо спросила я.

– Что? Нет, я этого не делал, – ужаснулся он от моих слов.

– Но она вас видела, и я тоже. Тем более сложно было не заметить, что она вам нравится, – стараясь не показать ему, что меня это задело, я решила, что лучше всего будет изучить свои джинсы и расковырять дырочку на коленке.

– Катрина, без сомнения, очень интересная молодая леди, но я к ней не питаю нежных чувств, – я удивлённо оторвалась от своего занятия и подняла голову на Яна.

– А тем более даже не помышлял вторгаться в её сон. В моей власти прийти только к вам, ведь именно вы позволили мне ожить и обрести тело, как и возможность соединиться с вами в разуме, – мягко продолжил он, и я ощутила себя идиоткой.

– А Перхту? Перхту вы любили? – Не имею понятия, откуда взялся этот вопрос. Наверное, мне хотелось убедиться, что сердце Яна было свободно, а, может быть, я слишком пьяна, чтобы вести себя прилично.

– Нет, к моему огромному сожалению, я не смог, – покачал он головой. – Я ни разу при жизни не был влюблён настолько глубоко, чтобы уверенно заявить об этом. Лишь знал, что такое плотское влечение, страсть, которая быстро потухала и исчезала. Перхта была для меня скорее сестрой, чем возможной любовницей. Она пугалась каждого шороха, каждого движения в её сторону, но была так добра и нежна, что я испытывал к ней бесконечное уважение и обещал защищать.

– Но тогда почему она от вас убежала? – Удивилась я, зная иную версию произошедшего.

– Что вы, Лорель, она не убегала, – слабо улыбнулся Ян. – Она с моего разрешения отправилась навестить своего младшего брата, но он скончался от лихорадки до её появления. Она не успела с ним попрощаться, и я, конечно же, позволил ей задержаться в отцовском доме на время траура и горя. Сам же приехал через три недели. Леос обвинил меня в том, что я не могу подарить его дочери ребёнка. Это оскорбило меня, и я не имел представления, как ему объяснить, что я даже не в силах помыслить о близости с испуганной девушкой, которая запирала дверь от меня. Я ни разу её не тронул, но в последнюю ночь она положила руку на моё сердце и на своё и сказала одними губами, что любит меня. Но у меня не было ничего внутри, чтобы ответить ей взаимностью. Я оставил её. Я помню, что много выпил, как вы сейчас, и вернулся в спальню. В эту спальню, а далее вы знаете.

– Но нам рассказали, что у неё были выкидыши, – напомнила я ему.

– Ложь. Отъявленная и мерзкая ложь. Перхта была невинна, – нахмурился Ян.

– Как-то совсем невесело прожить жизнь в постоянном страхе и без ответа на свои чувства, – печально заметила я.

– Лорель? – Позвал Ян, и я подняла на него голову.

– Да.

– А вы? Ваше сердце было когда-нибудь подчинено любви? Или же, возможно, сейчас любите кого-то? Например, того молодого мужчину, хотя и второй вами восхищён и питает очень нежные чувства, – от его вопроса я немного была обескуражена, а Ян напряжённо ожидал от меня ответа.

– Простите, второй? – Непонимающе переспросила я.

– С дьявольской внешностью и какими-то украшениями в неположенных местах. Он зовёт вас принцессой, и до сих пор не казнён, – пояснил Ян. Это вызвало у меня смех, когда я поняла о ком речь. Надо запомнить, чтобы в будущем подколоть парня.

– Нори, – успокоившись, произнесла я. – Нет, вы ошиблись, он не влюблён в меня, он просто оказался другим. Раньше я с ним не общалась, пока не попала сюда. Мы стали ближе, и я увидела, что он не такой уж и придурок. А Джон… мы встречались, но потом всё закончилось, и сейчас он меня жутко раздражает.

– Хорошо, но вы так и не ответили на мой вопрос, – напомнил Ян.

– Про любовь? – Уточнила я, и он кивнул. – Наверное, нет. Хотя, есть один человек, мне кажется, в него я влюблена, но наши отношения невозможны. Всё очень запутано, и я сама не могу разобраться, что чувствую. То ненавижу его, то безумно хочу только для себя.

Что я несу? Я пьяная, меня немного развезло, и осталась наедине с Яном, который убедил меня, что не увлечён Кейт, рассказал о том, насколько печальна была его жизнь, и теперь я не в своей тарелке. Я сейчас слишком уязвима, надо бы убежать, пока не сотворила глупость.

– Почему вы сказали, что ваша любовь с этим человеком невозможна? – Тихо спросив, и как мне показалось разочаровано, Ян отвернулся.

– Потому что… просто невозможно. Это неправильно, но в то же время желанно, – пожала я плечами, сжимая губы, чтобы не ляпнуть лишнего, не сказать ему, что этот человек он и есть.

– Сейчас меня терзают глубочайшие раскаяние и вина. Я вновь должен принести свои искренние извинения за ту ночь, когда не сдержался. Я не имел права позволять себе вторгаться в ваше сознание и насылать на вас дурман, – он встал, и я испугалась, что сейчас уйдёт, исчезнет, и мне будет одиноко. Не хочу.

– Мне понравилось, – быстро прошептала я и ощутила, как краска смущения прилила к щекам.

Ян вновь опустился рядом со мной и удивлённо посмотрел на меня, вызывая ещё больший стыд, чем раньше.

– Господи, – промямлила я, поняв, что вот и совершила глупость, за которую теперь отвечать.

– Лорель, вы только что признались, что вам понравилась та ночь, хотя ваше сердце подарено другому мужчине? – Недоумённо спросил он.

– Простите, Ян. Это… я просто пьяна и должна идти. Да-да, я не помню, что сказала вам, – моментально нашлась я, чтобы не выставить себя в ещё более идиотском положении. Но мне показалось, что он не услышал меня, а размышлял о чём-то. И это позволило мне резко подползти к другой стороне кровати и подняться на ноги.

Но голова закружилась, и я поняла, что сейчас упаду, когда меня подхватили прохладные руки. Тело было прижато к сильным мускулам, оно просто обомлело, накрытое ароматом мужчины. Дыхание нарушилось вновь, а сердце… сердце охотно рассказало всё о той буре, которая поднялась внутри. Мои глаза встретились с синими омутами прекрасного моря, и я поняла, что меня поймали в ловушку мои же желания.