Глава 28

Я сидела, не имея возможности шевельнуться. Тело просто онемело, в голове творился беспорядок.

– Лори, это, конечно, ещё неточно. Но сложно найти опровержение газетным статьям, – подал голос Нори, и я перевела на него потерянный взгляд.

– Отец сказал, что пока это не нужно обнародовать. Он хочет быть уверен, что это верная информация. Также он потребовал, что если всё это окажется правдой, то мы немедленно должны убираться отсюда, – добавил он.

– Но… а Ян? Как же Ян и суд? – Сдавленно произнесла я.

– Нам придётся всё бросить, потому что у каждого убийства своя закономерность – пятьдесят лет. И сейчас за окном две тысячи пятнадцатый – следующий год убийства. Сейчас ты ходишь туда, девушка, в том же возрастном промежутке, что и другие жертвы. Тебе двадцать один и ты тоже увлечена историей рода Рожмберкских. Ты говорила про проклятье, так, думаю, это оно и есть, – Нори присел на корточки рядом со мной и взял мои дрожащие руки в свои, потирая пальцы.

– Каждая смерть, заметь, похожа на ту, как убили Перхту. Ножевое ранение в живот, и никто не помог. И каждое преступление случается перед судом над Яном. Ты не должна находиться там дольше, чем десять – пятнадцать минут, Лори, чтобы избежать той же участи, – от его слов я на секунду прикрыла глаза, до сих пор не желая поверить прочитанному.

– Почему об этом никто не знает? Ведь здесь было множество людей, желающих докопаться до правды, – тихо спросила я, взглянув в глаза Нори.

– Предполагаю, что всё тщательно скрывается, чтобы не отпугнуть туристов. Папа имеет свои потайные лазейки и вытащил это на свет. О таких вещах всегда умалчивают, потому что для этого города легенда о Даме в Белом – деньги, которые не хотят потерять власти. Но здесь не только история и проклятье, в этом месте совершаются хладнокровные убийства. И мне страшно отпускать тебя туда. Если день суда приблизили, и он состоится вот-вот, то ты следующая. Понимаешь, Лори, принцесса, ты станешь жертвой через пятьдесят лет, – голос Нори дрогнул.

– Я не верю в это, – я вырвала свои руки и встала. – Если бы такое происходило, то Ян бы мне рассказал. Да, возможно, он мог бы утаить, но я потребую от него правду. Он не солжёт мне.

– Нет, Лори, я прошу тебя, не делай этого. Какая вероятность, что он не скроет от тебя этого? Если…

– Он не будет обманывать меня! Ты что, считаешь, это Ян всех убивает? – Возмутившись, повысила я голос.

– Лори, нет, – помотал он головой и принялся собирать разбросанные по полу листы. – Я так не считаю, но факты говорят о другом. Хорошо, не бушуй, даже если это не Ян, но кто-то же убивает девушек. И ты уже пережила боль, хочешь ещё? Возможно, это тот же барон, чтобы людей охватил страх перед ним, как при жизни. Не знаю, у меня много вариантов.

Парень выпрямился и хмуро смотрел на меня.

– Я возьму их, – я перехватила из его рук доказательства смертей и уверенно сжала в руке. – Покажу Яну и потребую объяснений.

– Ладно, тебя вряд ли возможно переубедить, но если почуешь неладное, хотя бы что-то, что смутит тебя и вызовет подозрение, то беги. Лги ему или кому-то ещё, чтобы выйти из замка, – потребовал он.

– Конечно, Нори, я не дура, и не собираюсь умирать, – заверила его с натянутой улыбкой и выскочила из номера.

Только в своей комнате я позволила себе зажмуриться и поднять голову, чтобы перебороть ужас и страх, который охватил меня при воспоминании о прочитанном. Да, я защищала Яна, но такое он не должен был утаивать от меня. Может быть, именно об этом и хотел предупредить, называя опасностью. Не знаю, но, чтобы быть уверенной и сделать верные выводы, нужно выслушать Яна. Да, я боялась, потому что сейчас от этого зависела моя жизнь. Помимо этого, я боялась очередного обмана, разбитого сердца из-за ошибки, которую совершила.

Я должна была взять себя в руки, ведь никогда не пасовала перед трудностями и сейчас не собираюсь. Меня учили вести себя иначе, сначала собрать факты и услышать версии разных сторон, а затем уже пугаться будущего. Но, чёрт возьми, разве моим родителям хотя бы когда-то угрожала смерть от руки, возможно, любимого человека? Вряд ли.

Положив распечатки в рюкзак, я взяла его в руку и вышла из номера. Спустившись вниз, я заметила Нори, он ожидал меня. И мы в молчании вышли из отеля, под пошлые шуточки Риза.

– Лори, будь осторожна, хорошо? Как только отец позвонит, то я возьму Джона и Дэвида, и мы придём. Если что, кричи, защищайся и не бойся причинить кому-то боль. Я провожу тебя и вернусь, – наставлял меня парень, пока мы шли по дороге.

– Нори, я не верю в это. Ян не мог совершить эти хладнокровные убийства, ведь тогда непонятно его желание помочь нам. Ведь он рассказал всё о своей жизни, делился подробностями и Перхта. Она тоже хотела спасти его. И если бы знала о том, насколько он жесток и хитёр, то никогда бы не позволила мне оживить его, – убеждала я его и себя одновременно.

– Я боюсь, Лори. Я рассчитывал, что приеду сюда, повеселюсь, напьюсь и уеду. Меня не волновало отчисление и другая чушь, папочка бы засунул меня в любой университет. Раньше я не знал, что такое страх. Но сегодня я ощущаю его и боюсь за твою жизнь. Здесь не просто любовная история мужа и жены, а смерть, витающая в воздухе, – произнёс парень, а по моему телу пробежали мурашки, ведь он был прав.

Мы сейчас не играем в расследователей в какой-то настольной игре, а всё происходит реально. На кон поставлена моя жизнь. Я должна быть следующей. И я тоже страшилась будущего, как бы ни храбрилась.

– Всё будет хорошо, – подбодрила я его, когда мы подошли к замку.

– Я приду, как только дождусь звонка отца, – уверил меня Нори и неожиданно обнял, а затем также быстро отпустил. – Прости, я нервничаю.

– Ничего. Я тоже, но всё будет хорошо, – улыбнулась я и, развернувшись, начала подниматься по ступеням к главным дверям замка.

Сделав глубокий вдох, я вошла в тёмное пространство. Свист, стон, смех принесли облегчение. Всё вернулось, и это означало, что у меня есть шанс спасти, возможно, в последний раз графа. А, может быть, что-то изменится вновь, и я обрету возможность любить его вечно. Я добежала до камеры пыток и нарочито громко спустилась. Ещё не войдя туда, я крикнула:

– Прощение даровано любимому!

С облегчением наблюдала, как барон и его сын исчезали. Бросив рюкзак на пол, я подошла к пленнику. Ян выглядел ещё более жутко, чем обычно. Если суд приближается, то и он слабеет. И я видела это. Кожа да кости, да и первого не осталось практически. Изнурённый худой, и мне стало вновь его так жалко. Я не верила в то, что этот человек способен убивать, проживая год за годом адские мучения. Не верила, и всё. Я отперла замок и освободила Яна, положив аккуратно его на спину.

– Лорель, – граф попытался улыбнуться.

– Я вас жду, Ян, – прошептала я, всматриваясь, в закрывающиеся глаза, и в уже расплывчатый образ.

Встав на ноги, я облокотилась о стол, на котором были представлены всевозможные орудия пыток, и стала ждать. Через несколько мгновений появился обновлённый Ян, и протянул ко мне руки.

– Лорель, как вы? – Прошептал он, когда я подошла и вложила свои ладони в его прохладные и нежные руки.

– Намного лучше, – мягко улыбнулась я.

– Я хотел прийти к вам, но не смог. Моя сила гаснет с каждым днём, я больше превращаюсь в живого человека, когда вы рядом. До сих пор в моей груди дыра от того, что этот мерзавец позволил себе сделать с вами, – горько произнёс он.

– Не волнуйтесь, со мной всё хорошо. Мне без вас было тоскливо, – призналась я, и он тепло улыбнулся.

– Я понимаю вас, но, давайте, поднимемся. Вы не любите эту комнату, как и я, так не будем находиться здесь долее, – предложил Ян, отпустив меня, и я кивнула. Только хотела поднять рюкзак, как мужчина первым это сделал и указал мне рукой на дверь.

Мы в молчании прошли в основной зал с портретом Перхты, и помещение озарилось светом. Ян положил мой рюкзак на пол и как будто, боялся снова подойти ко мне, прикоснуться. Да и я сейчас чувствовала себя не в своей тарелке, ведь для меня любить это в первый раз, а призрака так, вообще, единственный.

– Вам удалось приблизить день суда? – Поинтересовалась я.

– Да, со мной согласились и приняли моё прошение, когда Леос позволил себе недопустимое по отношению к вам. Такого ещё не происходило, поэтому, чтобы избежать вреда, который могут причинить духи, заседание произойдёт раньше, – моментально, словно ждал этого вопроса, ответил Ян.

– И когда?

– Нам отведена только эта ночь, завтра вы не должны ни под каким предлогом оказаться здесь. Нет, не спорьте со мной, ведь я знаю лучше, что может произойти с вами. Поэтому прошу, Лорель, не старайтесь войти сюда, иначе вы убьёте меня раньше. Не позвольте им забрать вас у меня, ваш образ и вашу веру. Молю, милая моя Лорель, пообещайте мне, – от его слов мои глаза наполнились слезами, и я отвела взгляд, закусив губу, чтобы не расплакаться. Вот так, да? Так всё и закончится? Уже так близко… не хочу.

– Лорель, душа моя, прошу, дайте мне искреннее обещание, что не приблизитесь к замку, что бы вы ни увидели из окна спальни, – Ян сделал шаг ко мне и остановился, так и не прижав к себе.

– Хорошо. Если вы просите, то я сделаю это. Но буду защищать вас, – кивнула я.

Неожиданно его слова о том, что я не должна приходить в замок в ночь перед судом, вызвали жуткий холод внутри. Он опасался, что меня могут убить? Выходит, это правда, и здесь творится страшное в такую ночь.

– Лорель? – Заметив перемену в моём настроении и, видимо, это отразилось на моём лице, Ян хмуро разглядывал меня.

– Скажите, а что вы делаете в ночь перед судом? Где находитесь? Вас пытают или же что-то ещё? – Сдавленно произнесла я.

– Нет, пытки завершаются, как и при моей жизни. Тогда меня бросили в камере еле дышащего, больного и с заражением крови. Я умирал от этого и знал, что дни мои сочтены. А сейчас мне дарят ночь в одиночестве, где я должен осознать свою вину перед встречей с новым обвинением, и подготовиться к очередному году, несущему в себе только моё проклятье, – поделился он.

– А вы, случайно, не помните имя девушки, которая погибла здесь от сердечного приступа?

Боже, как же я хотела, чтобы он ошибся, чтобы всё это было не правдой, а ложью.

– Августа, – ответил он. И это было, как удар по сердцу, разрезавший его, отчего я отшатнулась. Всё внутри сжалось от печали и сожаления, я осела на пол, мотая головой и продолжая глупо уверять себя, что это лишь обычное совпадение, и только. Но разве могла я принять это так просто? Нет. Не желала, мучилась внутри.

– Лорель, что с вами? Милая моя? – Ян подскочил ко мне и опустился на колени, но я инстинктивно отодвинулась от него. Я не пыталась вызвать в нём раскаяние или же что-то иное, я всего лишь не знала, как поступить дальше.

В глазах мужчины промелькнула боль, которая причинила мне такую же, даже ещё сильнее. Мои мысли и чувства смешались в один грязный комок, и я не в силах была соображать разумно.

– Вам стали неприятны мои прикосновения? – Его голос был печален, а мне захотелось разреветься.

– Нет, что вы, Ян. Дело не в этом, – покачала я головой. Вздохнув, я раскрыла рюкзак и достала листы.

– Сегодня я кое-что узнала, и ваши слова убедили меня в том, что это правда. Один раз в пятьдесят лет здесь происходят убийства. Каждую жертву закалывают ножом в постели Перхты. Это всегда девушки. И первой жертвой стала Августа, – каждое слово сжимало моё горло, отчего стало трудно дышать.

– Лорель, вы могли бы повторить? Мне кажется, я ослышался, – шокировано попросил он.

– Почему вы мне не сказали про убийства? У меня распечатки страниц и выписок, подтверждающие это. Каждая смерть была в ночь перед вашим судом. Сейчас две тысячи пятнадцатый год, это означает, что следующая жертва – это я, – сейчас я усмехнулась, сказывалось нервное напряжение.

– Боже всемогущий, Лорель, о чём вы толкуете? Здесь не происходило убийств, кроме той ночи, в которой меня обвиняют, – возмутился Ян.

– Но вы сказали, чтобы я не приходила сюда завтра, чтобы уберечь меня от этого, верно? И вырезки из газет, где прощаются с этими жертвами, погибшими в этом месте. Они не могут лгать, – прошептала я.

– Подождите, Лорель, ваши вопросы были направлены для того, чтобы узнать, не я ли их убивал? – С лица Яна сошли все краски обретённой жизни, и сейчас оно было похожим на маску холода и боли.

– Простите, что спросила об этом, просто я не понимаю ничего. И если бы я не верила в вашу невиновность, то меня бы здесь не было. Но факты остаются фактами, смерти здесь случались, – я уже корила себя за свою глупость обсудить это с ним.

– И вы бездумно шагнули в логово убийцы, чтобы узнать правду? – Он повысил голос и поднялся. – Вы неразумная, Лорель! Насколько вы ни цените свою жизнь?! За что вы так поступаете с собой?

– Нет, я думала… я долго думала. И шагнула сюда, будучи уверенной, что это не вы, – возмутилась я.

– Что ж, Лорель, тогда вы совершили страшную ошибку. Я именно тот, в чём меня обвиняют. Я это делал, каждые пятьдесят лет, как и то, что я убил свою жену. Теперь же черёд за вами. Я говорил, что моё проклятье отныне и ваше! Вы желаете этого? Вы хотите расстаться с жизнью из-за своей веры? – Он, шагнув ко мне, резко поднял меня на ноги и встряхнул за плечи.

– Я вас предупреждал, Лорель, говорил вам, чтобы вы уходили отсюда, убегали от меня. Но вы не послушались! Сейчас же вы не оставляете мне выхода, раз узнали правду, которую я скрывал. Мне придётся растерзать вас, чтобы вы никому не рассказали о том, кто я на самом деле, – рычал он в моё лицо.

Я смотрела на него глазами полными ужаса. На этого мужчину, который говорил, что любит меня, уверял такими красивыми и сладкими речами, что я единственная. А сейчас он признался, сознался во всём. От потрясения я не могла ничего ответить.

– Я смилуюсь над вами, Лорель, благодаря ночи, в которой вы подарили мне свою невинность. Она может спасти вас. И я дарую вам последнюю возможность бежать отсюда. Вы должны уйти и не оглядываться, иначе я призову вас, вашу плоть, которую познал, и вы будете не в силах мне отказать. Я убийца! Я ужасный и опасный мерзавец, который только и ждал минуты, когда появитесь вы, чтобы совершить злодеяние, прописанное на моей судьбе! Вон отсюда! – Он кричал, и от каждого его слова моё сердце каменело, а я превращалась в пустую куклу.

– Убирайтесь отсюда! Немедленно! – Ян оттолкнул меня с такой силой, от которой я упала на пол, а листы в моих руках разлетелись по пространству. От страха я начала собирать их и комкать, запихивая в рюкзак.

Наверное, я была в шоке, не думала, что такое могло произойти со мной, когда я всем сердцем убеждала себя в его невиновности и искренности. Я чувствовала себя так гадко, использованной и обманутой. То чего я так боялась. В этом городе все мои страхи обнажились: любовь, новое предательство, разрушение всех принципов и вера в несуществующее будущее. Я была сломлена, разбита и обессилена из-за переживаний, которые разрывали моё сердце. Я больше не представляла, что мне делать дальше.

Расплакалась от боли и разочарования. Громко, навзрыд, не стесняясь никого, потому что со слезами выплёскивалось всё из меня. Горло сводило, слёзы душили от такой правды, в которую я не желала верить. Я отрицала это, и не могла с собой ничего поделать, продолжая сидеть на полу, и обнимать себя, истерически всхлипывая. Почему мне казалось, что сейчас этот призрачный налёт горечи пройдёт, и всё окончится? Почему я ощущала себя обманутой и не могла двинуться, только сидела и покачивалась, пока грудь сдавливало от чувств. Мне необходимо было успокоиться, в таком состоянии я не в силах была сделать что-то верное. Моё сердце не позволяло мне бежать, не разрешало применить силу, чтобы подняться и гордо уйти.

– Да за что вы так со мной, Ян? – Закричала я в пустоту от бессилия над эмоциями, захлестнувшими меня. – За что вы убиваете их и желаете моей смерти? Я ведь хотела помочь вам! Я не желаю верить вашим словам! Вы другой! Я знаю другого мужчину, не мерзавца… я…я не верю.

Закрыв лицо руками, я вновь расплакалась. Пусть буду слабой, пусть смеются, но не могу так. Не приму, да, глупо, да безвольно следую своей проклятой любви, не хочу больше быть какой-то иной, кого желали видеть родители. Желаю стать собой, а внутри испытываю такую боль, которая не даёт дышать и забирает силы и волю.

– Лорель, – надо мной пронёсся голос Яна, но я не подняла голову, сжимая губы, чтобы не позволить ему видеть меня такой.

– Лорель, прошу вас, уходите, не терзайте меня, – опустившись рядом со мной, прошептал он. Я ощутила мягкие волны прохлады, ласкающие мои волосы.

Я не в силах была ответить ему, как и подняться на ноги. Я просто наслаждалась в последний раз этими ощущениями, мне было всё равно, кто он такой. Пусть даже убийца, но меня это не волновало. Очень глупо с моей стороны. А кто сможет противиться чувствам и зову сердца? И я уже простила его. «Прощение даровано любимому». Это наше общее проклятье.

– Господи, Лорель, сердце моё, не плачьте. Я не совершал этих злодеяний. Мне пришлось обмануть вас, солгав и взяв вину на себя, только бы спасти вас. Я не желаю ничего другого, лишь уберечь вас. И я не понимаю, от кого мне нужно спасать вас, кроме себя, – прошептал он и помог мне подняться на ноги. Не дав мне вздохнуть, он крепко сжал меня в объятиях, причинив физическую боль от ран на спине. Но я отмахнулась от них, прижимаясь теснее к нему. Сердце билось с триумфом, заставляя заплакать ещё громче, но теперь уже от облегчения.

– Лорель, я люблю вас, и никогда по собственной воле не помыслю о том, чтобы вы страдали. Я так разгневался на то, насколько вы упрямы в своей правоте, готовая идти в пасть ко льву, чтобы разобраться со всем, совершенно не думая о своей безопасности. Я испугался за вас, вы не должны доверять людям безоговорочно. Я же не смогу жить, зная, что в любой момент в вашу голову придёт какая-нибудь глупость, и вы пойдёте её воплощать в жизнь. Пожалейте хотя бы меня, Лорель, – прошептал Ян, погладив меня по волосам.

– Так вы не убивали их? – Всхлипывая, спросила я.

– Нет, – он отстранился и покачал головой, всматриваясь в меня. – Здесь не было смертей, о которых вы упоминаете, я бы наверняка знал. Не представляю, откуда взялись ваши факты, но я заточён в этом месте более пятисот лет и не припомню убийств.

– Простите, что я спросила вас об этом. Я не верила, честно, – улыбнулась я, продолжая хлюпать носом.

– Вы должны были не спросить, а потребовать объяснений. Ведь ваши исписанные листы означают, что я вас обманывал. Я был нечестен с вами. Вы обязаны были кричать и обрушить на меня тысячи ударов плетей за такое кощунство к вам. Но вы слишком нежны, заботливы и ранимы. Боже, Лорель, да что вы творите со мной и с собой? – Он поднял моё лицо к себе и стёр пальцами слёзы.

– Моя прекрасная возлюбленная, бриллиант моего сердца, насколько же вы бесподобны. А чем ближе суд, тем я больше страшусь за вашу жизнь. Но я знаю, что вы всё равно поступите по-своему. Я считал, если напугаю вас сейчас, то вы убежите отсюда. Я не в силах был слышать ваши слёзы и смотреть на вас. Мне они причиняют невообразимую боль, я перенимаю её и проживаю тяжелее это чувство. Я не могу с вами расстаться, я не желаю ничего, как только целовать вас и держать в своих руках вечность. Я не убивал этих женщин, потому что до вас я не мог дотронуться ни до одной, как и они до меня. Но мой разум и моё проклятое сердце выбрали вас не за то, что вы мне позволили вспомнить, каковы на вкус прикосновения. Я отдан вам безоговорочно за то, что вы существуете. Вы рядом со мной, и я знаю, что у меня есть тот человек, которому я могу довериться полностью, не скрывая своего прошлого, не страшась за будущее. Я уверен, что эта девушка примет меня любого. Мне с ней ничего не страшно. Лорель, моя Лорель, я прошу прощения за свой обман, но я считал, что помогу этим вам. Я всё ещё недоволен, что вы подвергаетесь опасности со стороны Леоса, и то, что произошло вчера, лишь доказало мою правоту. Вы не понимаете, не знаете, как я хочу скрыть от вас, что такое боль. Потому что дороже вас у меня никого нет, не было и не будет, – жарко говорил он, пока я расцветала от его слов, и внутри утихала борьба, насыщаясь яркостью его синих глаз.

– Господи, Лорель, как сильно я смог полюбить вас. Я готов за вас отдать всё, даже себя, проживать наказания, но видеть вас в своих мечтах и грёзах. Вы моя надежда и боль, радость и печаль, сердце и вера. Я навечно ваш, сердце моё, – его губы накрыли мои в неудержимом страстном поцелуе.

Буря внутри от услышанного сменилась торнадо, которое крушило всё внутри, заставляя подчиниться своим примитивным инстинктам и позволить себе эту невозможно прекрасную минуту.