Глава 29

Первый поцелуй был быстрым и нетерпеливым, это был поцелуй людей, встретившихся после долгой разлуки. А затем пришло чувство жажды большего и каждому хотелось узнать, помнят ли тела друг друга, помнят ли сердца, что такое стучать в унисон. Потом наступил черёд медленного и томного поцелуя, когда мы смаковали губы друг друга.

Ян крепче стиснул меня в объятьях, а я запустила руку в его волосы, призывая продолжить уже требовательный и страстный поцелуй, заставивший забыть обо всём на свете. Я пропала в его руках. Растворилась в его глазах. И разрывалась от страсти. Одно прикосновение, и тело подчинилось голодному животному призыву хотеть навечно скрепить союз. Я откликнулась на этот крик всем своим существом, выпуская на свободу жажду и фантазии о графе, которые давно томились во мне в ожидании этой минуты. Я поняла, что готова отдаться ему прямо здесь, на полу.

– Лорель, чем вы опоили меня, раз я стал безумным? – Оторвавшись от меня, тяжело дыша, спросил мужчина.

– Не знаю, Ян. Но я выпила то же самое и не могу больше контролировать себя, – шёпотом ответила я, поглаживая его волосы.

– Я не имею права вновь воспользоваться вашим доверием, – едва ощутимо Ян провёл ладонью по моей спине, останавливаясь на шее.

– Тогда вы не оставляете мне выбора, и я воспользуюсь вашим, – ответила я, сгорая от зародившегося желания.

– Лорель, – он с рыком припал вновь к моим губам.

Я нетерпеливо расстегнула свою куртку, и она упала к моим ногам. Мои руки легли на его плечи, сжимая их, пока губы отвечали его настойчивости и старались показать ему свою покорность, свою веру в него, всю свою любовь. Ладони графа опустились по спине ласкающим холодком и сжали ягодицы, притягивая к своим возбуждённым бёдрам. От осознания того, что не только я схожу сейчас с ума от наших поцелуев, воздуха от счастья перестало хватать, и я оторвалась от его губ, чтобы вдохнуть в тело кислород.

– Любовь моя, – бормотал он, и какие-то другие слова срывались с его губ, пока он целовал каждый миллиметр кожи моего лица и опускался ниже.

– Ян, отнесите меня в спальню, – взмолилась я, не в силах больше стоять на непослушных ногах, готовых дрожать сильнее от следующего дразнящего поцелуя в шею.

Не было нужды просить дважды. Мужчина подхватил меня на руки, а я обняла его за шею. Мои губы блуждали по его щеке, ласкали мочку уха, вырывая шумный вздох из груди Яна. Я ощутила, что он чуть не побежал по лестнице, пока я дразнила его. Мы влетели в спальню, где тут же зажглись свечи, придавая этому месту интимности. Ян осторожно положил меня на постель и навис надо мной. Граф наклонил голову и коснулся губами пульсирующей жилки на шее.

– У нас с вами так мало времени, Лорель, – прошептал он, обжигая своим дыханием мою кожу. – Клянусь, что подарю вам незабываемую ночь.

Я провела рукой по его волосам. Дрожащие от нежности пальцы скользнули сквозь упругие завитки его локонов.

– Я так ждала это время, Ян, – прошептала я, приблизив его лицо вплотную к своему. – Даже больше, я молю вас остаться со мной всю эту ночь и не прекращать любить меня ни на минуту, как и я буду это делать с вами.

– Лорель, о большем счастье я и не мог мечтать.

Ян покрывал поцелуями моё лицо. Я была так поглощена своим желанием, что почти не почувствовала, как он снял с меня футболку, ни боли, которую должна была испытывать при прикосновениях к ранам на спине. Ничего, только чистый и опьянённый разум. Я сбросила куртку с Яна и торопливо расстёгивала жемчужные пуговицы на его шёлковой рубашке, не размыкая наших губ. Пробежав кончиками пальцев по его груди, я достигла плеч, и ненужная вещь полетела на пол.

Губы Яна продолжали дразнить своими лёгкими прикосновениями мою разгорячённую кожу, опускаясь от шеи вниз, прокладывая знакомый огненный путь к груди. Тем временем его руки расстегнули молнию на джинсах и потянули их вниз, стягивая вместе с бельём и кедами. Он провёл подушечками пальцев в обратную сторону по ногам, бёдрам, талии и сосредоточился на полушариях груди под гипюром. Тело покрылось мурашками, бегающими по коже, они повторяли скорость крови, струящейся по венам под ними.

Его руки, уверенные и ласковые, потянули вниз бретельки нижнего белья, и я помогла расстегнуть застёжку бюстгальтера сзади. Ян осторожно прильнул губами к соску. Медленно, головокружительно он стал покрывать поцелуями моё тело, спускаясь к бёдрам. Я задыхалась от наслаждения, хватала ртом воздух, ставший тяжёлым и сладким. А его напор становился всё настойчивее, интимнее, глубже, порочнее. Мне казалось, что меня ласкают всюду, покрывают моё тело испепеляющими прикосновениями до головокружения. С моих губ сорвался сладостный стон наслаждения, и я дрогнула в его руках.

– Нет, любовь моя, не торопитесь, – Ян успокоил меня мягким поцелуем, – это только начало.

Ян накрыл моё тело своим. Я остро ощущала, насколько его кожа была холодной, по сравнению с моей, полыхающей в агонии желания. Я вновь была поглощена полностью тем, как отвечает моё тело, что не заметила, когда мужчина полностью разделся.

– Пожалуйста, Ян, сделайте меня своей, – умоляла я, пока его руки и губы продолжали заставлять кровь кипеть, пульс ускоряться, а дыхание сбиваться.

На мгновение приподнявшись и раздвинув мои ноги шире, он стремительно вошёл в меня. Мои руки сомкнулись на его спине, я крепко прижала Яна к себе, наслаждаясь наполненностью внутри себя. Тела двигались в едином ритме, постепенно подводя нас к самому пику наслаждения. Поцелуи не прекращались, шёпот мужчины, красивые и ласковые слова, дурманили меня ещё больше. Меня переполнял восторг, что Ян такой пылкий и чуткий любовник, показавший мне, какой может быть страсть. Каждая клеточка моего тела была охвачена в этот миг невыразимым наслаждением, и я знала, без сомнения, и вопросов – что никто и никогда не доставит мне такого бурного всплеска эмоций, как Ян.

Ощутив знакомую обманно-спокойную волну внутри, поднимающуюся от кончиков пальцев к тому месту, где были соединены наши тела, я выгнула спину. Ян подхватил один сосок зубами и потянул его, увеличивая скорость приближения экстаза. Он продолжал дразнить упругую бусинку то языком, то зубами, вторгаясь меня мощнее. Ещё один толчок, ещё один поцелуй, и тело забилось в полной мере, принимая эту сладостную муку, от которой с губ сорвалось его имя. Я прижалась к нему, чувствуя, как внутри меня пульсирует подтверждение того, что и Ян подошёл к кульминации. Рядом с ухом я расслышала его тихое бормотание, но не поняла ничего из сказанного. Он, видимо, перешёл на чешский, но по интонации я разгадала, что это были слова любви.

Неизвестно, сколько времени мы лежали, держа друг друга в объятиях, пока лёгкий озноб не охватил меня. Нужно было встать, надеть что-то, но я была как расплавленный воск, и мне не хотелось терять этого ощущения полного расслабления. Только спустя несколько минут, я смогла вспомнить о том, что требовало разъяснения.

– Ян, а во сколько у вас суд? – Спросила я, а он сначала озадаченно посмотрел на меня, а затем улыбнулся.

– В полночь, Лорель.

– Значит, я должна прийти без пяти минут, чтобы успеть, – размышляла я, лёжа в кольце его рук щекой на груди.

– Лорель, я не желаю вас злить, но повторюсь и скажу, что вы не должны этого делать, – произнёс он.

– Вы правы, я не должна, – согласилась с ним. – Но я не смогу жить, зная, что в моих силах было помочь любимому, а я послушала его и улетела. Вот тогда я буду злиться, Ян. Тогда я вернусь и ударю вас.

– Моя прекрасная Лорель, – глухо рассмеялся он и теснее прижал меня к себе, я улыбнулась идиллии в сердце.

– Признаюсь, что меня ещё никто не защищал на суде. И я даже не представляю, как это всё будет происходить, как вас воспримут присяжные и сам судья. Да ещё и духи, жаждущие причинить вам боль. Я опасаюсь за ваше будущее, любовь моя, – Ян нежно поцеловал меня в лоб, и я подняла на него голову.

– Им придётся смириться с тем, что у вас есть я, и никуда не исчезну. Любой обвинённый имеет право на адвоката, хоть я это буду делать впервые, но, обещаю, что вытащу вас и сотру печать проклятья с вашей судьбы, – прошептала я.

– Родная моя, единственная возлюбленная, я верю, что в ваших силах совершить невозможное. Но в эти минуты я бы хотел забыть, что не имею шанса пробыть с вами всю жизнь и немного предаться мечтам, – он, приподнявшись, легко коснулся моих губ, а затем замер. Внутри меня на минуту всколыхнулось чувство опасности и страха.

– Лорель, я вам не причинил боли? – От его неожиданного вопроса и заботы мне хотелось рассмеяться, вспомнив похожий момент, ведь я уже приготовилась одеваться.

– Нет, всё было прекрасно, – улыбнувшись, заверила его.

– Вы замерзаете, – отметил он, тронув мои прохладные пальцы, лежащие на его талии.

– У вас есть возможность меня согреть, – прошептала я, поцеловав его в подбородок.

– Лорель, такой вызов я не могу простить вам, – рассмеявшись, Ян перевернул меня на спину и поймал мои губы в сладкий плен.

Часы пролетали незаметно, пока мы предавались любви медленно и самозабвенно. Я, вконец утомлённая, оделась и устроилась уютно в руках Яна, слушая его истории про то, как он ходил в походы, про уклад его жизни, про балы. Под эту музыку я заснула, душа желала отдохнуть рядом с ним, и я позволила сознанию отключиться и наслаждаться.

                                                    ***

Из забытья меня вырвало ледяное прикосновение, сжимающее мой рот. От холода, пронзившего моментально моё тело, разум очнулся. Кожа онемела под пальцами, с силой сдавливающими мои губы, отчего я испуганно распахнула глаза и встретилась со сверкающими сапфирами.

Склонившись ко мне, Ян прошептал:

– Не шумите, Лорель.

Меня пронзило мыслью о том, что кто-то из моих друзей ворвался в замок, и это вызвало такую реакцию у Яна. Но сердце отчего-то в страхе забилось быстрее. Я дёрнулась, накрытая тяжёлым мужским телом, пытаясь услышать объяснение.

– Глупая, девчонка, – прошипел Ян мне на ухо. Что?

– Хотите расскажу свой главный секрет? Знаете, после чего я убиваю женщин? Конечно же, после страстной ночи любви, которую проживаю слишком часто. Каждая из таких вот, как вы, Лорель, была уверена, что моё сердце отдано только ей. Но и каждая забыла, что у меня нет сердца, я давно мёртв. Один раз в пятьдесят лет у меня есть возможность обрести свою обольстительную внешность вновь, чтобы совершить то, к чему меня влечёт больше всего. Я не просил вас о спасении и не желаю его. Я доволен тем, как сложилась моя судьба, она превратилась в долгую и интересную партию, где охотник – это я. Я приношу в жертву девственницу, чтобы тем самым ещё больше насладиться своим проклятьем. А вы, Лорель, стали для меня поистине сокровищем. Ни одна из ваших предшественниц не сравнится с вами. Леос, старый дурак, не умеет убеждать по-иному, только силой. Он применил плеть, чтобы спасти вас. Я позволил ему ударить вас, показать вам, что такое боль. Я решил, что было бы неплохо проверить ваши чувства ко мне и ваше желание расстаться с жизнью за свою веру. Я всегда даю девушке шанс уйти. А вы вновь поразили меня, остальные убегали немедля, но я всё равно звал их, и они смиренно подчинялись. Тогда я убивал их, как и Перхту. Никто не должен спасать меня и помогать, я в этом не нуждаюсь. Я живу в грехе, и этим питаюсь. А теперь, дорогая Лорель, вам, к сожалению, придётся отправиться в мир иной. Ведь суд состоится завтра, а сегодня ваша последняя ночь, которая для вас станет незабываемой.

С этими словами он резко выпрямился и сел. В его руке в свете свечей блеснул опасный металл. А я не могла пошевелиться, пребывая в шоковом состоянии, да ещё и не проснулась полностью, чтобы принять его жестокие слова.

Завтра, он сказал, завтра ночь суда, а сегодня та самая, в которой совершается убийство. И следующая жертва – я. Нори верно предупреждал меня, боялся и обнял, последнее ему больше не удастся сделать.

– Вы так смиренно принимаете смерть, – усмехнулся Ян, криво изогнув чувственные губы. – Где же ваша страсть? Где же крик мольбы о помощи? Лорель, вы меня разочаровываете.

Столько мыслей пролетало в голове: больше глупых, незначимых, не позволяющих мне собрать картинку воедино и защищаться. Глаза наполнились слезами от обиды. Я даже, кажется, расслышала, как что-то с громким звуком треснуло, наверное, это было моё сердце, сочащееся кровью от предательства.

Я наблюдала, как Ян поднял руку с испачканным тёмными мазками ножом надо мной, и закрыла глаза, ожидая болезненный удар. Я не собираюсь кричать и звать на помощь. Я желаю принять такой конец за свою глупую любовь к убийце, ставшим моей тенью и поглотившим мою душу в ночи.