Глава 30

Каждую следующую минуту я словно видела себя со стороны, как будто тело и душа разъединились и теперь действуют не сообща. Я слышала своё дыхание, резко срывающееся с губ и образующее пар. И я готовилась умереть, но вдруг всё изменилось.

Секунда, в которой кто-то схватил меня за руку и рывком столкнул с постели, отчего Ян отклонился назад, выпуская меня из захвата ног, и я полетела на пол. Нож вылетел из рук мужчины, и острие вонзилось в матрас кровати, разорвав его. Только сейчас я осознала, что это всё взаправду. Не сон, не шутка, не что-то иное. Мне, действительно, угрожала опасность. Возможно, с меня только что сорвалась пелена дремоты, и я смогла думать. Моё тело сотрясалось под властью адреналина и страха, когда я вскочила на ноги и увидела, кто попытался спасти меня от смертельного лезвия. Перхта. Она что-то говорила, шевелила губами, но не произносила ни звука, размахивала руками перед ним, указывая на меня, а потом на грудь, как предполагала я, чтобы образумить его и напомнить о сердце, которое он обещал отдать мне. Но глаза Яна сверкали яростью и ненавистью, он замахнулся и ударил девушку, отчего она отлетела к стене и исчезла, словно пройдя сквозь неё. Прищуренный взгляд коснулся моих глаз, пока я с ужасом принимала действительность. Перхта, вновь появившись в спальне, схватила меня за руку и толкнула к двери, безмолвно приказывая бежать. Я рванула к двери, но не успела сделать и пары шагов, как ледяной поток подхватил меня за талию, причиняя боль, нарушая дыхание, и поднял над полом.

– Ян! Если вы решили снова напугать меня, разыграв, таким образом, то это ничего не изменит! – Закричала я, ударяя по рукам, удерживающим меня. Я ещё не осознала настоящей опасности, надвигающейся на меня.

Но он даже не ответил, а, зарычав, швырнул меня на постель и моментально навис, как это было при пробуждении.

– Никакой проверки, дорогая, лишь моё предназначение, – каждое слово было сказано с отвращением и ненавистью, его голос был мне незнаком, дребезжащий и мощный, разрывающий меня и подталкивающий бороться с ним. Это было не шоу, не спектакль, и я уже не могла желать убедить его в искренности, только хотела спастись из лап убийцы.

Я упёрлась руками в его грудь, чтобы оттолкнуть. Но разве моей силы хватило бы? Нет, её слишком мало. Я слаба перед мужчиной, духом, наполненным жаждой причинить мне боль. Безумие творилось и в голове, и душе, пока я, кричала и сопротивлялась грядущей смерти. В руке Яна вновь блеснул нож, когда я дёрнула ногами, а затем ещё и ещё, и это позволило мне уклониться от оружия, перекатившись на край кровати. Но всё же меня задело лезвие, разорвав кожу. Но я этого не ощутила, лишь разрушение своей веры и любви.

Упав на пол на четвереньки, я глянула на кровать, где, каким-то неведомым для меня образом, оказалась Перхта, а Ян даже не заметил подмены и, с шипением замахнувшись, опустил нож прямо в тело девушки. Её рот раскрылся в безмолвном крике, и я заскулила от переживаемой муки за неё.

– Нет, – проскулила я в ужасе. – Ян, что вы натворили?! Перхта!

Трясущимися руками, я пыталась вытащить нож из неё, но он как будто сросся с ней. Её белое платье окрашивалось в тёмный цвет, а Яна отнесло к стене сильным потоком ветра. Пока я боролась с оружием, желая избавить Перхту от боли, Ян исчез, сбежав трусливо от того, что сотворил уже когда-то. И сейчас это повторилось.

– Перхта, боже… зачем же ты вновь решила пережить это? – Вскрикнула я, склонившись над её бледным лицом, оставив нож в ней.

– Зачем ты хотела ему помочь, раз знала, что он убийца?! – Продолжала я кричать, а по щекам текли слёзы от сочувствия к ней.

Девушка приоткрыла глаза и слабо помотала головой. Она едва могла шевелить губами, заверяя меня в чём-то, но я не понимала. Я ощутила, как прохладное прикосновение её руки коснулось раны на моей коже, и она указала на моё сердце.

– Да… да, он разрушил всё, он… – не успела я договорить, как она перебила меня словом, которое я прочла по губам на английском: «спасти». Мало того, что меня трясло от ужаса, так что-то ещё начало происходить вокруг. Меня оттолкнуло от неё неведомой силой, и я полетела на пол спиной. Скуля от боли, я приподнялась и вновь вернулась к Перхте, отчего-то я желала ей помочь, я знала, что должна была это сделать. Схватившись за нож, я вытащила его из её тела, и оно начало гаснуть. Кровь, которой были окрашены мои руки, вызвала головокружение и тошноту, словно мне передавало чьё-то опьянение. Перед глазами всё поплыло, а я слышала крики за спиной, обвиняющие меня в убийстве. Мои губы шевелились, но я ничего сама не желала произносить.

Моего сознания коснулась прохлада, и пелена спала. В этот момент в комнате потухли свечи, как будто пламя на них сдуло сильным порывом ветра, я отвлеклась на это явление. И когда я вновь посмотрела на свою руку, то в ней ничего не было, как и крови. Мои волосы поднял поток воздуха, отчего я вскочила с постели. Мне, только применив всю свою силу, удалось выйти из спальни, схватившись за косяк, ледяная буря не отпускала меня. Ветер мощно сдувал меня обратно, не позволяя уйти, убивая меня своей ненавистью, которой наполнен был кислород вокруг меня.

У меня не осталось возможности бежать, потому что и в коридоре творилось что-то непонятное, неподвластное логике. Портреты падали, пытаясь накрыть меня своей тяжестью, а я только и успевала отскакивать от них. Один из них ударил меня по ногам, и я рухнула на пол. Ползла до лестницы, хватаясь пальцами за ковёр, и когда добралась до перил, то надо мной замигал свет, открывая видение окровавленного Яна, стоящего внизу на коленях. Он что-то кричал, прижимая руки к груди, к разорванной рубашке.

Я не могла соображать, паника, страх и непонимание творили со мной безумство. Свет резко потух, и Ян исчез, но начался тот же самый вихрь внизу. Моя куртка и рюкзак поднялись и со скоростью света вылетели из зала к входной двери. Меня выгоняли. Но как выйти, если ветер обещал сломанную шею, если бы я сбежала вниз? Осторожно, ухватившись за перила, я делала шаг за шагом, пока меня пыталось оторвать от опоры. Добравшись до последней ступеньки, я едва успела пригнуться, когда над головой пролетел стул. Я повернулась в сторону нападавшего, но там никого не было.

– Лори! – Крик долетел до меня, перебивая шум и скрежет цепей.

– Лорель! – Я оттолкнулась от перил и побежала. Мебель заслоняла мне выход, я оббегала её, пытаясь не потерять рассудок.

– Лори, – заметив Нори, держащего открытой дверь и отворачивающегося от ветра, который не позволял ему спасти меня, я собрала все свои последние силы и побежала быстрее, уклоняясь от вещей, желающих убить меня.

Я рухнула в его объятия, нас вытолкало из замка ветром, и дверь захлопнулась. Мы рухнули на холодную землю, мне казалось, что я сейчас отключусь, потеряю сознание от страха и ужаса, пережитого мной.

– Лори, – испуганно прошептал парень, приподнимая меня и убирая с лица пряди волос.

– Я… мне плохо, – тело сотрясала дрожь, зубы стучали друг о друга, когда я открыла глаза.

– Я пытался… я… прости меня, я не успел. Окно не разбивалось, а потом услышал твой крик, и я… боже, Лори, у тебя кровь! – Крикнул Нори, подняв мою футболку.

– Мне больно… так больно, – по щекам покатились слёзы, когда на меня обрушилось понимание того, что я пережила, и это всё сотворил Ян. Он виновен! Виновен, чёрт возьми! Виновен и хотел моей смерти! Перхта… бедная Перхта. Я лежала на земле и скулила, хотелось визжать от жестокости и разодранного в клочья сердца.

– Ухватись за мою шею, давай, тебе нужно в госпиталь. Лори, давай. Твои вещи у меня, – Нори вернулся и подхватил меня на руки.

– Это он… это он, Нори, он совершил это. Ты был прав, всё правда, а его слова – ложь… его слова были ложью, – шептала я, обливаясь слезами, пока парень быстро спускался по лестнице.

Как только я произнесла эти слова, дала им жизнь, то горечь сжала всё внутри. Сердце стучало где-то в горле, как крылья дикой птицы, пытающейся вырваться на свободу. Я цеплялась за его шею, выплёскивая из себя разбитую любовь и веру в невиновность Яна. Как же я была глупа. Как же я ошиблась.

Мои мысли беспорядочно вертелись в голове, но единственная была отчётливо слышна – убийца. Я отдала своё сердце бездушному животному, который нещадно обрекает на гибель девушек. И я чуть не стала очередной жертвой. Я витала в своих мечтах, в сказке и забыла о реальности, надо было прислушаться к словам Нори. Надо было…

Меня донесли до отеля, тут же поднялся крик и шум, причитания и слёзы Кейт, когда они увидели мою рану. Кто-то вызвал бригаду скорой помощи, и меня увезли в больницу. Со мной поехали Кейт и Нори, пока другие отходили от шока и ужаса.

Никто не обронил ни слова, пока мне накладывали три шва, затем сообщили, что могут выпустить меня только с разрешения родителей. Пришлось позвонить отцу и солгать, что на нас напали, и я получила ножевое ранение. Он потребовал немедленно возвращаться в Англию, а я только этого сейчас и желала. Всё, во что я верила, разрушилось, и причин, чтобы находиться здесь, больше не осталось. Я не могла терпеть эту мощную боль, которая с каждой минутой обретала новую силу, чтобы наказать меня за глупость и любовь к убийце.

Я бы хотела, чтобы всё было повреждено, как моя душа. Как продолжать жить, если я доверилась так неосторожно? Как вытерпеть это чувство предательства? Раньше я думала, что знаю, каково это, но не подозревала, насколько это чудовищно страшно. Это, как ржавый нож, который медленно и с наслаждением разрывал твою плоть, напоминая о твоей вере. Вере в невиновность.

Получив разрешение, чтобы меня выпустили, нам заказали машину и отправили в отель собирать вещи. Я с помощью Нори поднялась к себе, пока Кейт лишь тихо плакала, но всё внутри потухло. Ребята, дождавшиеся нас, заполнили всё маленькое пространство номера, когда Нори посадил меня на кровать.

– Лори, мы хотели бы знать, что произошло, – тихо подал голос Джон.

– Не могу, – отвернувшись, глухо ответила я.

– Всё, что я видел, это как летали вещи и был ветер, он был сильным, всё сносил собой. Я пытался разбить окно, выломать дверь, но ничего не получалось. Пока замок не щёлкнул сам собой, и мне не удалось открыть дверь. Я наблюдал, как Лори бежала, а мебель… она двигалась прямо ей навстречу, как будто духи не хотели, чтобы она осталась жива. Чёрт, я…я, по-моему, в шоке до сих пор, – шумно вздохнул Нори.

– Господи, – охнула Кейт.

– А рана? Кто это, Лори? Кто ранил тебя? – Спросил меня Морган.

Я встретилась взглядом с Нори, он всё понял, поджал губы и замотал головой, тоже не веря в это.

– Ян, – ответил он за меня. – Отец не позвонил, я не дождался его звонка и пошёл туда, не сказав вам ни о чём. Но Ян… пятьдесят лет, и ты могла бы умереть.

– Чего ты нам не сказал? – Недовольно произнёс Дэвид.

– В моём рюкзаке распечатки, – прошептала я. Кейт тут же схватила его и распахнула. Перевернув его, высыпала на пол смятые листы, которые ребята подхватили и принялись читать.

А я просто смотрела впереди себя, когда слёзы высохли, как и сердце превратилось в камень. Ничего не чувствовала, душа была безмолвна, и мне не хотелось говорить.

– Боже, какой ужас. И это правда, да? – Первой очнулась Кейт, когда ребята изучили заключения о смертях.

– Правда, – кивнула я. – Всё это правда. Ян – убийца.

– Но ведь мы нашли столько доказательств его невиновности! – Возмутился Морган.

От его слов злость и обида с новой силой заполнили мой разум, и я подняла голову.

– И это всё ложь, – прошипела я. – Граф Ян Лихтенштейн – убийца. Он убивал девушек и Перхту сегодня убил снова. На моих глазах заколол, и мои руки были в крови. Я видела всё, что случилось в ту ночь. Мне показали всё на моём же примере. Он убийца! Как вы не понимаете, он… обманывал меня и вас заодно. Он виновен.

Горло сдавило от горечи, и я замотала головой, чтобы не позволить себе вновь плакать.

– Ребята, я думаю вам лучше пойти собрать вещи, – требовательно предложила им Кейт, и через несколько секунд я услышала тихие голоса, спорившие между собой, и стук двери.

– А теперь говори, Лори, – прошептала подруга и опустилась передо мной на колени. Тяжело вздохнув, я подняла на неё голову.

– Он предал меня, Кейт, – прохрипела я, а глаза девушки наполнились слезами. – Предал, понимаешь? Он занимался со мной любовью, а затем пытался убить и ранил меня. Он говорил о любви, о своём сердце, так красиво, я должна была услышать подвох. Не может быть человек таким идеальным, как он. Я выдумала себе образ графа, а на самом деле вот его проклятье – подтверждать свою виновность каждую ночь перед судом. Я не знаю… не знаю… господи, да почему так больно?

– Мне так жаль, я не могу поверить в это. Но ты… я так испугалась, когда увидела кровь и поняла, что случилось что-то ужасное, – проплакала Кейт.

– Я хочу уехать, очень хочу похоронить здесь воспоминания и забыть обо всём, – я поднялась и покривилась на боль в боку. Швы тянули, и обезболивающее, видимо, уже теряло свою силу.

– Но как же суд? Ты не будешь его защищать? – Сдавленно спросила она меня.

– Кого защищать, Кейт? Убийцу? Нужно его остановить, а не спасать! – Возмутилась я.

– Но как его остановить?

– Не знаю, сейчас я ничего не знаю. Но уверена только в одном – мы должны все уехать. Даже Перхта будет против нашего присутствия, после того, что он сделал с ней снова. Ведь она верила в него, и я верила, а всё оказалось так чудовищно противно и лживо. Он вонзил ей нож в живот и исчез. Она спасла меня, на её месте должна была быть я. Она заменила меня, чтобы подарить возможность уйти, – процедила я.

– Хорошо, тогда мы позвоним Кире. Думаю, сейчас твой отец уже выкупил для нас билеты, и нужно проверить почту или я позвоню ему и уточню это. И завтра мы уедем. Как он мог? Не могу поверить! Не могу! – Покачала головой подруга.

– А самое страшное, знаешь что? – Горько усмехнулась я.

– Что?

– Я до сих пор люблю его. Я желаю пойти туда вновь и потребовать объяснений, выяснить причину, и это больнее всего. Да, неужели, любовь и правда слепа, если умеет прощать даже насилие и жажду убийства? Но я должна найти в себе силы, чтобы запретить так думать и чувствовать. Теперь я буду разумной, какой меня учили быть родители, а я ведь посчитала себя умнее их, знаешь? Так хотелось доказать, что факты иногда лгут, а интуиция что-то значит, что я забылась. Наслаждалась ложью, доверилась полностью ей. И Ян мне вонзил нож не в живот, а куда-то глубже, и даже на таком расстоянии моё сердце болит от ран, – ответила я, а глаза Кейт снова заслезились.

– Лори, мне так жаль, – по её щеке скатилась слеза. – Господи, милая, мне безумно жаль.

– Мне тоже, – тихо ответила я. – Но наверное, такова жизнь, и она научила нас впредь запрещать чувствам брать верх над разумом. Ведь всё могло быть намного хуже.

Развернувшись, я зашла в ванную и прикрыла за собой дверь. Я приехала сюда, ухмыляясь легендам, а уезжаю с израненным телом, душой и сердцем. Это проклятое место, рассадник боли и жестокости. Оно безжалостно зачёркивает всё хорошее внутри тебя и не оставляет почвы для прорастания новых плодов радости.

Умывшись, я собрала волосы в хвост и бросила взгляд на своё бледное измученное лицо с печатью вселенской боли.

Нет, Ян не стоит даже слезинки, даже воспоминания о нём. Он недостоин ничего, а главное – любви. Он создан убивать и разрушать. Тиран – это точное описание такого рода мужчины. А я ведь поверила ему, думала, что нашла родственную душу. Но всё это оказалось лишь иллюзией. Что ж, нужно признать поражение. Сказка окончилась, так и не успев начаться.