Глава 39

Первую неделю без Яна я прожила в разъездах между Лондоном и Оксфордом, вновь и вновь доказывая перед советом историков и полицией нашу истину. Мы прошли неведомое количество инстанций, где нас допрашивали поодиночке, сверяли факты и, благодаря отцу Нори, который подключился к нашей защите, вызвал своих адвокатов, мы, наконец-то, обрели право, чтобы представлять интересы Чехии в Англии. Страшно ли было? Да, из-за того, что мир имеет лишь одну ценность – деньги, нам долго не разрешали даже приблизиться к тому, что подарили нам супруги. В конце недели нам дали добро на проведение конференции, которая для начала пройдёт втайне, лишь с тремя репортёрами. Также по стилю письма, бумаге и гербам была подтверждена подлинность писем, оставленных нам Яном и Перхтой. Всё относилось к той эпохе, и это даже не подлежало сомнениям. Ребята ликовали, а я только улыбалась им, потому что меня заботила больше наша свобода, а не возможность стать знаменитыми в юном возрасте. Я спрятала вещи Яна и свои платья, как и диадему, не передав ничего из этого специалистам. Ведь всё это принадлежало мне, и я не желала делиться своими воспоминаниями и любовью с посторонними. История не имела права претендовать на мои чувства, она забрала у меня единственного. Но я продемонстрировала гербовое кольцо графа, отчего эксперты пришли в восторг. Все наши сокровища были оформлены на нас, и мы стали владельцами того, что обещало превратиться в жестокую и страшную зависть.

Вторую неделю без Яна я продолжала писать речь вместе с ребятами. Мы пытались правильно воссоздать картину прошлого, чтобы ни у кого не было подозрений и сомнений. Также нам следовало умолчать о моей связи с графом, меня так оберегали друзья. Остальная часть группы с интересом пришла ко мне домой, где мы и работали, они предложили помощь, от которой мы отказались. А если, точнее, то Нори обругал их, подрался с бывшим приятелем и выставил всех за дверь. Его винить я не имела права, но это разожгло ещё больше ненависти к нам, а впереди нас ожидал год обычной учёбы, где мы точно станем другой лигой, то есть лишними. Активность проявил и Иен, интересуясь нашими успехами, как и отец, они предоставили нам лучших исследователей по истории Чехии пятнадцатого века, распахнув перед нами все двери и архивы. Ночи я проводила с кольцом на пальце и, обнимая одежду Яна, проливала горькие слёзы над ней и ощущала невероятную тоску в сердце. Зря говорят, что всё забывается. Нет, жизнь становится бессмысленной, пустой и оставляет лишь воспоминания о призрачном счастье, которого я больше не встречу.

Третью неделю никто не мог развеселить меня, я ушла полностью в воспоминания и наш мир с графом. Никого я не желала впускать и ни с кем не хотела говорить. Всё было готово к конференции. И каждый занимался своими делами, когда я сидела в своей комнате в тёмно-синем бальном платье и смотрела на себя в зеркало пустым взглядом. Я должна была взять себя в руки, чтобы выполнить просьбу Перхты, и я делала это каждый день до вечера. А с наступлением сумерек, я разговаривала с Яном, рассказывая обо всём, надеясь, что его душа где-то рядом и слышит меня. Я так ждала ответа, хотя бы слабого ветерка, нежно коснувшегося меня, что, кажется, от горя превращалась в безумную. Я начала сходить с ума, медленно скатываясь в пропасть. Кейт пыталась подбодрить меня, но я смотрела на неё, и меня охватывала злость, потому что она не могла знать, какой ужас со мной творится, не имела права советовать мне: «отпустить и жить дальше». Я не в силах была отпустить того, кого даже после смерти любила всем сердцем.

Последнюю неделю перед конференцией я пребывала в прострации, не понимая, где я нахожусь, и где я должна быть. Всё моё существо рвалось обратно в замок, чтобы вновь увидеть Яна. Сердце перестало сбивать ритм, стучало ровно и точно, как часы. Я стала роботом, улыбалась, отвечала на вопросы, была с ребятами в Лондоне, но моя душа покинула меня. Я намеревалась рассказать всем, какой Ян был замечательный человек, широкой души и полный благих намерений. Это обратилось в панацею, ради которой тело жило. Но верить было не во что больше. Никакой радости, любви, желания делать что-то, ничего не осталось. Одно одиночество. Я знала, что никто не сможет снять эту черноту в сердце. Только он. Но и его не было рядом. Я уже забыла его аромат, только название того, что ощущала, осталось в голове. У меня не сохранилось даже его портрета, ведь дневник мы отдали на перевод и экспертизу, а там каким-то образом пропало его изображение. Кто и когда сделал это, я не знала, страница просто исчезла. Мы уверяли всех, что она была там, но нам доказали, что листы прошиты, и вырвать её никто не мог. А это означало для других, что мы сумасшедшие, а для меня, что Перхта забрала его образ. Но каждую ночь во сне я видела его, улыбающегося мне и уверяющего, что он рядом. К сожалению, это было только моё воображение, которое я заставляла работать, чтобы жить.

                                                    ***

Зал взорвался аплодисментами в лондонском «Jumeirah Lowndes Hotel», где мы провели первую конференцию, представив, доказательства невиновности графа, и подтверждая это письмом Перхты. Это был успех, грандиозный фурор, нас фотографировали, мы дали интервью для «Time», получили поздравление от самых именитых охотников за сокровищами и историков. Перед нами больше никогда не закроются двери в этот мир, это была слава, которая прокатилась по всему земному шару. Каждый из нас уже имел место в коллегии научных исследователей истории. Нам предлагали работу в лучших местах, но мы качали головами. У нас ещё остались сокровища, которые пройдут второй волной восторга. Мы были обеспечены до конца наших дней. Но мне это не принесло радости. Наоборот, я смотрела на ребят, ликующих от их новых статусов, и злилась. Возможно, на них или на себя за то, что не могла быть частью их группы. Я отдалилась, снова желала стать невидимой, и мне даже друзья не были нужны, только моя любовь.

К началу учебного года в наш городок съехалось множество репортёров, а мы готовились к первой открытой презентации в здании университета «Оксфорд» для наших студентов и не только. До этого были только слухи, и никто не знал в точности того, что должно произойти. Даже «Time» не разглашал информацию, только обещали бомбу, подогревая интерес к нам.

– Ну что, готова, принцесса? – Меня шутливо пихнул в ребро Нори, и я натянуто улыбнулась ему.

– Мы знаменитости, вчера мне предложили секс впятером, – гордо заявил Джон, а все рассмеялись. Все, кроме меня. Это было так жестоко, ведь они продолжали жить, но не я. И с каждым днём становилось всё хуже, хотя я старалась не показывать этого, да никого и не волновало то, как резко оборвалась моя судьба.

– Всё, закройте рты, начинается, – шикнула на ребят Кейт и поправила белоснежную блузку и чёрную юбку-карандаш. Она держала за руку Риза, и это принесло новую порцию злости. Нечестно!

У этих двоих было всё прекрасно, и я завидовала им, настолько люто, что порой хотелось запретить им приближаться друг к другу или целоваться. Но разве я имела право? Нет. Только отстраниться от них, и поэтому сообщила ребятам, что это моё последнее выступление, далее они поедут по всем странам без меня. А мне была необходима учёба, которой я планировала себя загрузить, чтобы больше не думать и забыть обо всём. Не произносить его имя, при упоминании которого каждый раз укалывало сердце.

– Давайте поприветствуем наших выдающихся студентов, – провозгласил ректор нашего университета. Под свист и аплодисменты мы поднялись на трибуну.

Каждого из нас представили, а я стояла в стороне, пока ребята дурачились. Когда представление завершилось, то все занервничали, кроме меня.

– Прошу, мисс Уолш, – ректор улыбнулся мне, и я встала на предложенное место к микрофону, а ребята рядом к таким же стойкам.

– Ух, как вас много, – судорожно выдохнул Дэвид, и зал рассмеялся.

– Лори, – Нори повернулся ко мне, подсказывая, что я должна начать. Боже, как же мне претило быть здесь сейчас. Но выбора не было, и я только кивнула ему.

– Мы приехали в тихий, ничем не приметный городок Рожмберк-над-Влтавой для того, чтобы разгадать письмена под портретом Перхты Рожмберк. Это было наше летнее задание, и никто не ожидал от нас того, что мы будем стоять здесь и рассказывать свою историю про встречу с призраками, – каждое слово давалось с трудом, и я глянула испуганно на ребят, ожидающих продолжения.

– А призраки были, но сейчас мы вернёмся к портрету в замке Рожмберк, – перехватил инициативу Морган, и я благодарно улыбнулась ему, когда за мной появилось на экране изображение с фотографией. – Надпись гласит следующее: «Кому удастся разгадать тайные письмена, будет сказочно богат». Нам рассказали историю про тирана-мужа, убившего свою жену в постели, заколов ножом. Но мы отнеслись к этому с ухмылкой, даже смехом, развлекались в камере пыток, которая по сей день есть в замке. Нам разрешили провести там ночь, и были выбраны Лорель и Джонатан.

– Я не буду описывать странности, которые мы там встретили. Перед нами появилась сама Перхта и указала на дневник. Вы его можете увидеть за нашими спинами, – я махнула рукой на проекционное полотно, где показывалось видео с тетрадью. – Как вы можете заметить, все записи там на чешском. Я, к сожалению, не изучала этот язык, зато Джонатан смог разобраться в записях. Перхта просила нас разгадать надпись на её портрете, и мы мучились, подбирали множество вариантов, едва не опрокинув саму картину. Нам удалось перевести их. Письмена гласят: «Прощение даровано любимому». Перхта любила своего мужа, как мы сначала решили, и простила за свою смерть. И в этот момент призрак, ждущий своего часа в камере пыток, освободился. Мы сбежали, но Перхта просила нас вернуться. Руководителем нашей группы была Кира Лукас, – я посмотрела на Нори, ища помощи, потому что горло пересохло, а воспоминания стали слишком болезненными. Он кивнул мне.

– На следующую ночь другие ребята из нашей группы отправились, чтобы осмотреть мистическое место, не поверив словам Лорель и Джонатана. Мы, как и любые другие студенты, решили напугать их. Но напугали нас, сама Перхта появилась и указала на Лорель. Она просила её последовать за ней, нет, даже требовала. Как оказалось, призраки имеют силу, и в их власти: включать и выключать свет, затмевать разум и пользоваться слабостями человека, поднимать в воздух мебель и передвигать её.

– Далее, Перхта заперла меня в камере пыток, где я, дрожа от страха, встретилась с графом Яном Лихтенштейном. Он требовал, чтобы мы уехали из страны и больше не появлялись. Мы так и предполагали сделать, когда Кира рассказала нам, что часть нашей группы в ту же ночь сбежала от нас. Но у меня остался дневник, и я решила его вернуть. Но на моих глазах произошла пытка, которую проводили брат и отец Перхты над графом, как и каждую ночь перед судом над ним. Это побудило нас задержаться. Ян каждую ночь переживал удары плетью, и спасали его от этого ужасного наказания слова, написанные на портрете его жены. Мы договорились, что начнём общее расследование смерти Перхты, потому что граф не помнил, как совершил злодеяние. Он рассказал нам, что был женат восемь раз. Каждая девушка погибала не от его рук, а гибель Перхты осталась под вопросом, – замолчав, я смотрела перед собой, а ощущала прохладу в разуме, мягкое прикосновение губ к моим рукам и его голос.

– Благодаря выдающемуся охотнику за древностями, а по совместительству отцу нашего друга, Иену Олдбриджу, мы собрали сведения обо всех жёнах графа. Сейчас список и причину смерти каждой вы можете увидеть за нашими спинами. Мы двинулись дальше, узнав, что любовница Яна была похожа на нашу Катрину. Точнее, это был её предок, а учёными доказано, что случается рождение идентичных людей в одном роду. Собрав все доказательства, мы сделали вывод, что Анет убила Перхту. Кира помогла нам в сборе информации, указав на то, что Анет вышла замуж на брата Перхты из-за мести графу. Далее, нам была направлена информация, что каждые пятьдесят лет в замке совершаются убийства, жертвами оказываются девушки от восемнадцати до двадцати четырёх лет, и их находят заколотых ножом в живот на той же постели, где погибла Перхта. Лорель не поверила в виновность графа и отправилась уточнить это у него. Но к сожалению, её ранили, и нам ничего не оставалось, как уехать, потому что находиться там стало опасно для жизни. Призраки имели тело, силу и желание выгнать нас оттуда. Больше не было веры в невиновность Яна, но мы попросили Киру защитить его, даже если это впустую, отдав ей все наши документы, кроме дневника, – Джон сделал паузу.

– В автобусе, когда мы уже проделали большую часть пути до Праги, я прочитал в дневнике Перхты, что Анет не могла убить её. Она, наоборот, рассказала ей обо всех жёнах Яна и сделала зарисовки. Также девушка призналась золовке, что хотела доказать своему любовнику, который не взял её в жёны, что она достойна лучшей жизни и вышла замуж за брата Перхты. Анет полюбила его и уже была беременна. В дневнике было написано, что в ту роковую ночь супружеской пары не было в замке, когда приехал Ян. Перхту опоила вином служанка и передала слова мужа о том, что он оставляет её и уезжает, – добавил он.

– Но всё это было ложью, – печально улыбнулась я, смотря в зал невидящим взглядом. – Ян был невиновен, он не убивал свою жену. Это его хотели убить. Пытаясь найти портреты, мы нечаянно порвали дневник, где под кожаной обложкой были скрыты изображения всех жён графа. Морган и Нори быстро сориентировались и повернули автобус обратно. Кира Лукас обманула нас. Она изменила внешность, чтобы Ян при виде её не догадался, что она похожа на Младу Нражек, шестую жену графа, которая обманом заставила его жениться, сказав, что ожидает от него ребёнка. Вы можете видеть на экране снимок Киры в студенческие годы, который достал Морган, и портрет Млады. Когда правда открылась об обмане шестой жены, Ян выгнал её с позором. И женщина решила отомстить, она обстригла волосы и перекрасила их в тёмный цвет, устроившись в услужение к барону Рожмберкскому. Подмешав травы в вино Перхте и Яну, чтобы они не проснулись до утра и не помешали её плану, она вошла в супружескую спальню, и хотела убить мужчину, отомстив за свой позор и унижение. Но Перхта проснулась и всеми силами противостояла Младе, но была слаба из-за трав, и получила ножевое ранение, а Яна обвинили и безжалостно осудили. Млада принимала облик брата Перхты, входя в мои сны и указывая на то, что Анет была убийцей. Как и в ту ночь, когда меня ранили, она была в теле Яна. Но меня спасла Перхта, пожертвовав вновь своей жизнью. В тот момент я ещё не понимала, что открылось мне, но видела кровь на своих руках и слышала громкие голоса, приговаривающие меня к вечному проклятью. Воспоминания самого графа были переданы мне, но я была слишком напугана, чтобы поверить этому, – сглотнув, я на секунду закрыла глаза.

– Данные о смертях были выдумкой Киры, чтобы мы уехали, так и не смея помочь Яну избежать обвинения. Каждый год граф ждал спасения, заточённый в камере пыток. Но его не было. Мы ошиблись в письменах. «Прощение даровано любимому». Слова Перхты были обращены к Младе, чтобы она простила Яна и освободилась от обиды и злости. Но девушка решила, что он мало страдал, и использовала тело потомка, чтобы отомстить. Суд, который состоялся над Яном, прошёл с благополучным исходом, граф получил амнистию. И прожил свою жизнь, как должен был. Но сейчас ходят легенды, что Ян отрёкся от Перхты, оставив её в отцовском доме, был проклят и не прощён женой перед смертью. Эта тень упала на весь род Лихтенштейнов. Это тоже ложь. Перхта оставила нам письмо, оно прошло экспертизу и полностью подтверждает правдивость нашей истории, как и слов Перхты, которые я вам зачитаю, – нервно смочив губы, я дрожащими пальцами раскрыла перед собой лист.

– «Граф Ян Лихтенштейн был честным правителем своих земель. Его народ не знал ни войн, ни голода, ни бедности. Он был великолепным мужчиной, который искал свою судьбу. Но его судьбой никогда не была я. И я же отреклась от Яна, пожелав остаться у отца, даруя ему возможность быть свободным в своих решениях и действиях. Перед смертью мой муж приехал ко мне просить прощения за то, что не смог сделать меня счастливой. Но ему не о чем было молить меня, я была абсолютно счастлива. Я простилась с ним, как с дорогим моему сердцу другом. И я желаю его душе обрести свою вторую половинку, чтобы он больше не жил мечтами, а был, наконец-то, любим. Я, Перхта Рожмберк, нахожусь в здравой памяти, рассказывая правду про великого и правдивого графа Яна Лихтенштейна. И теперь его род может быть спокоен и уверен, что лучшего предка у них никогда не рождалось», – я замолчала, глубоко вздохнув.

– Это была история не только про любовь, – произнесла в микрофон Кейт. – Это была история про веру. Веру в то, что человек может быть иным. И что не следует его судить по слухам, а только по фактам, которые мы вам привели.

– Сегодня мы вам рассказали лишь малую часть о наших впечатлениях, чтобы не отнимать время. Вскоре мы издадим книгу, в которой вы более точно сможете прочесть обо всём, с чем нам пришлось столкнуться. Но ничего бы не было, если бы не Лорель, благодаря ей, мы сейчас с гордостью произносим эти слова. Именно она усомнилась в виновности Яна, потому что имеет открытое сердце. Мы едем в другие города и страны, чтобы каждый знал о том, что благородством и надеждой на спасение души может быть одарён любой человек. Прощение стало таким незначимым в нашем мире, но мы призываем к тому, чтобы вы всегда прощали и отпускали тех, кто вас ненароком обидел. Это пустое, ведь никому не известно, что с вами будет дальше, и кто вытащит вас из беды. Простите тех, кто случайно задел ваши чувства, и вы ощутите облегчение, которое не приведёт к ужасной трагедии и проклятью, – с улыбкой вступил Морган, и я кивнула ему.

– И в эту минуту мы отпускаем нашу Лорель, потому что она приняла решение больше не участвовать в подобных мероприятиях. Мы хотим поблагодарить её за то, что она показала нам многое. Эта поездка помогла нам понять истинные ценности. Деньги и власть никогда не будут править нашими душами. А только любовь, верная дружба, искренность помогут каждому найти то, что ищет. «Прощение даровано любимому», эти слова должны быть сказаны от чистого сердца, только тогда они обретут силу, как и каждый из вас, – завершил Нори.

Мои глаза наполнились слезами, я ещё больше ощутила свою утрату, как только рассказ закончился. Зал поднялся с аплодисментами.

– Это для тебя, принцесса, – смеялся Нори, а я могла лишь криво улыбнуться ему.

– Браво, ребята, – на сцену поднялся декан, хлопая, затем показал залу, чтобы он успокоился, и повисла тишина. – Это поистине великое открытие, которое потрясло весь мир. Легенда, которая гласила о проклятье, свергла род Лихтенштейнов с трона в своём королевстве. Но на сегодня сюрпризы не заканчиваются. Буквально недавно нам сообщили, что к нам едет гость. И в эти минуты он присутствует в зале, он слышал о своём предке и теперь желает взять право слова. Давайте поприветствуем Яна Лихтенштейна, который прилетел к нам, чтобы лично услышать историю своего рода и поблагодарить ребят, которые дали ему возможность доказать, что графство Лихтенштейн великая страна. И на удивление он тёзка нашего главного сегодняшнего героя. Просим пройти к нам, Ян.

Я отступила на шаг, словно меня стукнули в грудь, ударившись спиной о Нори, который моментально меня подхватил. Я не могла вздохнуть. Губы пересохли, я, кажется, перестала дышать, пока зал галдел, а я смотрела на высокую фигуру мужчины в классическом тёмно-синем костюме, спускающуюся с верхних рядов по лестнице. Я больше ничего не слышала, в ушах зашумело, виски накалились от пульсирующих вен.

– Чёрт возьми, – прошептал Нори.

Я хватала ртом кислород, пытаясь перебороть тошноту и головокружение, не позволяющие мне двинуться. Но видела лишь смеющиеся синие глаза, чёрные волосы, уложенные кудрявыми прядями назад, и чувственные губы, которые так и не смогла забыть.

Кислорода стало так мало, отчего я схватилась за горло в попытке вдохнуть. Холодный пот прошиб моё тело, ноги задрожали, и перед глазами всё поплыло. В одну секунду мрак и темнота поглотили моё сознание, не позволив мне убедиться в том, что я увидела.