Глава 41

Тормоза издали визг, когда я остановилась перед гаражом на дорожке возле нашего дома.

– Поездка завершена, оплата по счётчику, – улыбаясь, я повернулась к мужчине, держащемуся за ручку.

– Хотя с вас и так хватит, – довольно заметила я его грозный взгляд, но он не проронил ни слова, даже когда я превысила скорость, только крепко ухватился за ручку на двери.

– Вы ведь понимаете, что такой стиль вождения небезопасен? – Недовольно подал голос лже-Ян.

– Конечно, только вы сами напросились мне в попутчики, – пожав плечами, я вышла из машины. Дождавшись, когда это сделает и мужчина, я заблокировала замки и ещё более обрадовалась его затёкшим мышцам. Не знаю, откуда во мне было столько злости на этого человека. Возможно, я желала его наказать за то, что совершил со мной его предок, а похожая внешность позволяла мне некрасиво поступать с ним. А, возможно, я боялась снова поверить во что-то странное и причинить себе боль.

– Я покажу вам комнату, предназначенную для гостей, – сухо произнесла я, указав на дом.

– Минуту, мне необходимо забрать свои вещи, – ответил он, а я нахмурилась.

– Не помню, чтобы вы что-то клали в мой багажник.

– Конечно, нет, я не совершал взлома вашего автомобиля. Шофёр, который был нанят специально для меня, двигался за нами, и там находится мой чемодан, – мужчина был рад произведённому ошеломляющему эффекту, когда чёрная иномарка притормозила на дороге.

Я пребывала в шоке от нелогичности его поступков и смотрела на незнакомца в тёмно-синем брючном костюме, направляющегося к машине. Кто же он такой? По какой причине приехал сюда? Зачем, если он не тот, кого я знала? Почему легко согласился на предложение отца и заставил меня терпеть его рядом всю дорогу? Я чувствовала, что не так прост был этот мужчина, каким хотел казаться всем. Но я ощущала подозрение, которое искало варианты, побудившие потомка Яна находиться здесь. И не история его привлекла, ведь её можно было услышать и по телевизору, продолжив заниматься своими делами. Нет, здесь явно было что-то другое.

– Благодарю, что дождались меня, Лорель, – лже-Ян подошёл ко мне, улыбаясь, держал в руках фирменный небольшой чемодан.

– Зачем вы это сделали? Вынудили меня везти вас? – Непонимающе спросила я.

– Появилось такое желание, да и я должен был извиниться перед вами за необдуманные слова, – спокойно ответил он.

– Вы всегда таким были? – Я оглядела мужчину напротив.

– Каким? – Усмехнулся он.

– Наглым.

– Я смею поправить вас, Лорель. Напористым, это ближе к правде. Так вы покажете мне мою комнату или предлагаете палатку во дворе разбить? – Нетерпеливо поинтересовался он.

– А есть такой вариант? – Ухмыльнулась я. – Тогда да, палатку можно купить в любом спортивном магазине, и я желаю вам хорошего вечера и доброй ночи. Кемпинг отличная вещь, а главное, экономная.

Рассмеявшись недовольству на его лице, я развернулась и направилась к дому.

– Вы совершенно негостеприимны, Лорель. Не так подобает встречать гостя, а тем более смеяться над ним, – отчитывал он меня, следуя позади.

Я просто проигнорировала его замечание. Чем реже я буду слышать любимый голос, тем будет проще проститься с моим Яном. А сейчас мужчина говорил на чистом английском, а я бы так хотела уловить акцент. Весёлость как рукой сняло, и я, молча открыв входную дверь, прошла вперёд и включила свет в холле. Бросив ключи на высокую тумбочку, пропустила мужчину.

– У вас очень элегантно, – заметил лже-Ян, оглядывая пространство. Мама и папа выполнили отделку дома в стиле барокко, поэтому у нас было много антиквариата и тяжёлых портьер, которые чистила специальная служба.

– Дизайнеры постарались, – равнодушно пожав плечами, я закрыла дверь за гостем.

– А как же женская рука, украшающая с любовью свой дом? – Усмехнулся он.

– К сожалению, такой не было. Родители даже не следили за ремонтом, а заплатили деньги за это. Поэтому здесь всё мёртвое, – мрачно произнесла я и повернулась к лестнице. И это было правдой. Никому и дела не было до уюта и домашнего очага, только демонстрация дорогостоящих приобретений, словно не дом, а музей истории.

Поднявшись на второй этаж, я вспомнила, что у нас только одна гостевая спальня, которая раньше была кабинетом мамы, а впоследствии отец оттуда всё перенёс вниз и купил недорогую мебель. Зачем, я не имела понятия, меня это не волновало, но теперь напряжение и новая порция ярости затмили разум. Эта комната находилась рядом с моей. И это вызвало очередное недовольство, с которым я должна смириться. Но как?

Распахнув дверь спальни, я включила свет и вошла в комнату. Дождавшись, когда в ней покажется мужчина, я указала руками на пространство.

– Вот. Это всё, что я могу вам предложить. Ванная комната напротив. Свежие полотенца найдёте там в шкафу. Их, вообще, две, одна здесь, а другая слева, рядом с хозяйской спальней, то есть отца. Туда вход запрещён.

– А рядом чья комната? – Поинтересовавшись, лже-Ян поставил чемодан рядом с розеткой у изножья кровати.

– Может быть, вам план дома показать и расписание постояльцев предоставить? – Съязвила я, сложив руки на груди.

– Это было бы замечательно, – улыбнувшись, он осмотрел меня с ног до головы. И когда наши взгляды встретились, то в глубине их я вновь заметила интерес, отчего щёки покрылись румянцем. Но ведь это был не Ян, а его двойник, потомок, похожий на него. Но разве объяснишь это сердцу, которое рвалось к нему. Разве можно запретить телу реагировать так необдуманно на близость. Как такое возможно, они же отличаются? Или мой Ян не был таким галантным, каким показался мне? И вот он в жизни такой, а со мной боялся проявить себя настоящего, чтобы не спугнуть? Не знаю, но что-то точно творилось внутри меня, и это было ужасно.

Поняв, что молчание затянулось, а мужчина продолжает смотреть на меня, прочистив горло, я вздохнула и произнесла:

– Ужин вряд ли предусмотрен в этом доме. Обычно мы с отцом едим в кафетерии при университете или где придётся.

– Вот и причина, по которой вы падаете в обморок, – цокнув, сделал он вывод. – Тогда мне ничего другого не остаётся, как пригласить вас в ресторан. Я голоден, и мне хотелось бы поговорить с вами. К тому же еда располагает к притуплению острых углов, отчего-то появившихся между нами.

– Увольте, – я покачала головой. – Я предпочту лечь спать.

– В восемь вечера? – Удивился он.

– Верно, в восемь вечера. Я проснулась на рассвете, поэтому устала. И последние недели были выматывающими, завтра будет не лучше, поэтому да, восемь вечера – прекрасное время, чтобы лечь спать.

– Но меня это не устраивает, Лорель. Вы поедете со мной и отужинаете, а я прослежу за тем, чтобы вы поели. Непозволительно, чтобы вы голодали, потому что вам лень готовить, – оскорбления, слетевшие с его губ, вызвали во мне обиду.

– Меня не волнует, устраивает вас это или нет. И мне не лень готовить, я не хочу. Выучите новое слово и понятия, как «нежелание кого-то делать то, что ему приказывают, по той причине, что к этому не лежит его душа», – процедила я.

– Или же это показной характер, и это настолько глупо, что я возмущён.

– Что? Возмущены? Да вы…

– Довольно, – резко оборвал он меня, отчего я чуть не захлебнулась кислородом. – Вашему отцу стоило бы заботиться лучше о единственной дочери, и я укажу ему на эту оплошность. Посмотрите на себя, вы слишком истощены, вы что, стремитесь стать моделью и блистать на глянцевых обложках?

– Да что вы себе позволяете?! – Воскликнула я. – Вы весь вечер меня оскорбляете. То я недостаточно красива, чтобы на меня обратил внимание граф. То ленива, раз не поскакала, словно рабыня, подать вам ужин! То теперь вы даёте возмутительную оценку тому, как я выгляжу! Это невежливо, в конце концов! К вашему сведению, мне нравится моё тело. Оно меня полностью удовлетворяет, и не вам говорить, когда мне есть, спать или петь. Я выполнила свою грязную работу. Вы здесь по приглашению отца, но не по моему. Поэтому решать, что вы будете дальше делать это только ваше право. А лучше поезжайте в ресторан и проткните себе язык вилкой!

Пролетев мимо обескураженного моим резким голосом на повышенных тонах лже-Яна, я выскочила в коридор и вошла в свою спальню, громко хлопнув дверью.

Да что же это такое? Что за невоспитанный и грубый мужчина? Он определённо не имеет тех манер, которые были у Яна. Он не граф, и не имеет права отчитывать меня. Почему привязался ко мне, когда и так внутри тошно?

Сев на постель, я сбросила туфли и с силой швырнула их в шкаф. Как же он отличается от моего нежного мягкого и любящего Яна. Такой контраст. Если граф не мог переубедить меня и заставить что-то делать, а молча, принимал всё так, как есть. То этот просто делает то, что пожелает, и относится ко мне так, словно я должна ему что-то! Но нет, ничего не должна. Я свои обещания сдержала и теперь обязана принять тот факт, что двойник никогда не станет моим возлюбленным. Я его потеряла и должна забыть. Хотя бы постараться это сделать. Но как, ведь моё сердце до сих пор горюет и пребывает во мраке?

Я расстегнула брюки и сняла их, затем блузку. Подхватив вещи, я запрятала их так далеко, чтобы никогда не найти в шкафу. Достав оттуда спортивные штаны, футболку и кеды, я быстро переоделась. Прислушавшись, я не уловила никакого движения в комнате рядом. Открыв дверь, отметила, что свет там не горит. Может быть, и, правда, ушёл? Так-то лучше.

Если честно, то я до сих пор пребывала в шоке. В какой-то незнакомой прострации, словно не со мной всё происходит. Сколько бы ни уверяла себя, что Ян мёртв, а наш гость лишь его потомок, но это никак не укладывалось верно в моей голове. Я не понимала, почему вела себя с ним так ужасно, откуда столько боли и горечи собралось во мне? Как будто я нашла виновника всех моих мучений, и теперь желала наказать его. Только вот разве лже-Ян знал, насколько он похож на своего предка? Нет. И в его глазах я, наверное, предстала избалованной и грубой девицей. Да и волновать меня это не должно, да? Но всё было именно так. Я испытывала стыд за своё поведение и слова, брошенные в сердцах, а причина была в том, что я просто устала. Порой такое бывает, когда уже теряется смысл в еде, в движении вперёд, во всём, а внутри остаётся лишь тишина, разламывающая на кусочки.

В темноте спустившись вниз, я огляделась и удостоверилась, что осталась одна. Уверяя себя, что должна съесть хотя бы что-то, я направилась на кухню, по пути щёлкнув выключателем. Открыв холодильник, я медленно пробежалась взглядом по полупустым полкам, и тяжело вздохнула. Лже-Ян был прав, и это задело меня. Я не хотела готовить, потому что не умела. Только самое простое вроде яиц и бекона, или же залить молоком хлопья. На этом мои кулинарные таланты завершались. Мама никогда не учила меня этому, как и не готовила сама, оставив всё на попечение моей няни. Порой они привозили мне фастфуд, и на этом семейный ужин заканчивался. А потом я привыкла питаться в школе, затем в университете, покупала себе домой, зная, что родители сами смогут о себе позаботиться. Мне никто не привил желания стать женщиной, а только историком, для которого пища – лишь пустая трата времени. Но сейчас всё изменилось, я больше не хотела идти по стопам родителей, носиться по миру, забыв о том, что меня кто-то ждёт. Да и разве ждёт? Нет. Как я и говорила, смысла в моём существовании больше не было. Если рядом был бы мужчина, мой Ян, то я бы начала учиться делать что-то, и стремилась бы окружить его заботой и домашним теплом. Но ничего. Только тишина.

Подхватив банку газировки, я захлопнула холодильник и повернулась. Мне следовало бы извиниться за свои жестокие слова, сказанные друзьям, но из-за стыда, который сейчас навалился на меня за то, что натворила сегодня, я не могла даже шевельнуться. Это так страшно осознавать, как быстро я забыла их помощь и чувства, испытанные мной в Чехии. Я углубилась в свою утрату и ничего не замечала.

– И это ваш ужин, Лорель? – Недовольный голос раздался сбоку от меня и я, вздрогнув от неожиданности, повернулась в ту сторону.

– Травите себя гадостью, и хотите, чтобы я спокойно смотрел на это? Простите меня, но не могу. Я не в силах заставить себя прекратить волноваться о вашем здоровье, – продолжал отчитывать меня лже-Ян.

– Я понадеялась, что вы уехали восвояси. Прямо так расстроилась, так расстроилась, – наиграно-печально вздохнула я, хотя минуту назад думала совершенно о другом. На лице мужчины появилась улыбка от моего глупого спектакля, и он подошёл ближе.

– Лорель, прекращайте паясничать. Вы уже не в том возрасте, но, признаюсь, выглядите довольно мило, – он улыбнулся ещё шире и приподнял рукой пакеты, которых я до этого не заметила.

– Надеюсь, вы ничего не имеете против итальянского бистро, – добавил он.

Чёрт, он был вежлив со мной, когда я всё желала воспринимать в штыки и обороняться, но причин-то не было.

– Нет, спасибо, я, правда, не хочу есть, – помотав головой, я оставила банку на стойке и подошла к шкафчикам, достав оттуда две тарелки, затем из нижних приборы и салфетки, повернулась к мужчине, удивлённо наблюдающему за мной.

– Вот, думаю, это вам пригодится, – тихо объяснив свои действия, я поставила всё на барную стойку, разделяющую нашу кухню. – Напитки можете найти в холодильнике. Стаканы в верхнем шкафу, где тарелки. Желаю вам приятного аппетита.

Я уже была готова уйти, как тёплые пальцы обхватили моё запястье, заставив поднять голову. Мужчина разглядывал меня, и из-за этого моё сердце застучало быстрее. Как давно я видела Яна так близко? Уже не помню. Но сейчас могла снова насладиться спокойными синими глазами, блестящими жизнью и жаждой двигаться вперёд, даже аромат был очень похож, терпкий с нотами сладости. Удивительно.

– Лорель, прошу вас задержаться ненадолго. Мне бы очень хотелось поговорить с вами, потому что у меня мало времени, и я пробуду в этой стране слишком мало, а должен узнать так много. Отужинайте со мной, – вкрадчиво произнёс он.

Я сомневалась, стоит ли подаваться своим чувствам, и ещё немного посмотреть на него так близко. Это могло превратиться в грустное окончание всего, во что я уже не верила.

– Лорель, возможно, из-за головной боли я предстал не в лучшем свете перед вами, но я не знаю, почему так повёл себя. Обычно я так не делаю и не оскорбляю девушек, даже с очень трудным характером, как у вас. Простите меня за то, что всё же я должен убедиться – вы не упадёте в обморок завтра, – не позволяя мне даже подумать над его словами, добавил лже-Ян. У меня не осталось сил, чтобы бороться с ним или с собой.

– Хорошо, – кивнула я.

– Прекрасно, благодарю вас, – улыбнувшись, он продолжал удерживать меня, а его большой палец гладил кожу, под которой быстро пульсировала вена.

– Вы могли бы отпустить меня? – Напряжённо попросила я, проклиная свои воспоминания, своё сердце и свою веру, ответив на это тепло, которое уже затмевало разум и смягчало меня.

– Да, простите, у вас удивительный цвет глаз. Я засмотрелся, – он моментально разомкнул пальцы и отвернулся от меня. Что-то странное происходило с ним, сейчас я это явственно видела, он то хмурился, то мотал головой, словно отвечая сам себе на вопросы.

– Тогда вы поможете мне накрыть на стол? – Спросил он и поставил пакеты на стойку.

– Конечно.

Вернувшись к шкафчикам, я достала стаканы, затем ещё несколько тарелок и, собрав всё, отнесла к столу. Расставив приборы так, чтобы мы сели напротив друг друга, я оберегала себя расстоянием. Лже-Ян в это время раскрывал коробочки, и кухня наполнялась ароматом, от которого сводило желудок.

– Итак, у нас есть два вида пасты, стейк с картофелем, свежий салат и моцарелла с помидорами. Что выбираете? – Мужчина указал на блюда.

– Салат, спасибо, – отозвалась я, направляясь к холодильнику. – Что будете пить?

– Вино, – ответил он, чем поставил меня в тупик. Я остановилась и обернулась к нему.

– Простите, вы желаете вино? – Переспросила я.

– Да, именно его, – хмуро кивнул он. – У вас в доме имеется алкоголь?

– Хм, имеется, но мы не употребляем его, – улыбнулась я.

– Знаете, я всегда раньше за ужином пил бокал красного вина, оно меня расслабляло, а после комы не могу подойти к спиртному. Это очень не похоже на меня, потому что у меня выработалось стойкое отвращение к нему, хотя раньше такого не было. Не знаю, отчего сейчас попросил вас об этом, – неожиданно произнёс он, а я удивилась такой откровенности.

– Были причины? Возможно, вы выпили перед автокатастрофой? – Предположила я, заметив, как он побледнел.

– Простите, это не моё дело…

– Нет, я не пил. Не пью за рулём, вообще, – не дав мне ответить, быстро сказал он.

– Значит, вы просто захотели сейчас немного разгрузить голову. В кабинете отца есть бар, там должно быть что-то, – только сделала шаг, чтобы выполнить просьбу, мужчина перекрыл мне путь.

– Забудьте, Лорель, просто воду, – помотал он головой.

– Но мне несложно. И я спокойно отношусь к алкоголю и его употреблению. В Чехии я даже один раз перебрала, – считая, что он не решается выпить из-за меня, мягко произнесла я.

– Нет, я безмерно благодарен вам, Лорель, за заботу и доброту, но это лишнее.

Да, что, чёрт побери, произошло сейчас? Кто этот мужчина? Я могла поклясться всем, что у меня есть, что сейчас я услышала в его голосе даже небольшой акцент, какой был у моего Яна. Едва уловимый, но сводивший с ума, и его невозможно было забыть. И моё имя он произносил иначе, как сейчас, этот мужчина. Он вкладывал в него все свои чувства, растягивая слога моего имени, как будто смакуя его. А этот человек, нагло ворвавшийся в мою жизнь и хозяйничавший на моей кухне, говорил со мной на чистейшем английском буквально минуту назад. Неужели, Ян нашёл путь обратно?

– Скажите ещё что-то, – прошептала я, смотря в его глаза.

– Что вы хотите услышать? – Вздохнув, спросил лже-Ян, вновь проговорив фразу без акцента. Кажется, я сошла с ума, раз придумала себе желаемое, а его не было.

– Нет, мне показалось, – разочарованно произнесла я и направилась обратно к холодильнику.

– Что вам показалось? – Поинтересовался он, когда я, достав бутылку, подошла к столу, где уже на тарелках были выложены блюда.

– Акцент. Мне показалось, что у вас есть акцент, – тихо ответила я, передав ему воду, и пошла за приборами.

– Вам не показалось, – мои руки замерли, и я обернулась.

– Что?

– Вам не показалось, Лорель. Английский не мой родной язык, и после аварии у меня бывает такое, как будто я забываю слова и могу их перековеркать, или же сказать неверно, тогда мой акцент из-за сильного волнения слышен.

Сердцебиение отдалось в ушах, я не могла сейчас принять его объяснения, потому что разум уже нашёл другое. Это Ян. Мой Ян. Мне даже не хотелось мыслить иначе, и в груди потеплело, надежда и счастье затопили меня, отчего я широко улыбнулась.

– А что-нибудь ещё в вас изменилось? – Не имея возможности стереть улыбку с лица, спросила я мужчину, когда вернулась к столу и передала ему приборы.

– Вы сейчас радуетесь тому, что я пережил, или это означает коварный план, который вы задумали вместо того, чтобы говорить со мной? – Удивлённый моим поведением, нахмурился Ян.

– Нет, что вы, я сочувствую вашей потере, – лгала. Некрасиво и недостоверно. Конечно, я понимала, что сейчас не тот момент, чтобы смеяться, но мне хотелось. Нервы, скорее всего, сдают, именно они из-за событий этого дня.

– Оставим эту тему, – сухо произнёс он.

– Хорошо, – пряча улыбку, кивнула я и принялась за салат. Я словно только сейчас поняла, как была на самом деле голодна. И это было невероятно вкусно, хотя обычные огурцы, помидоры, оливки и грибы не обещали такого прекрасного наслаждения.

– У меня есть несколько вопросов к вам, Лорель. Могу я их задать? – Пережёвывая пищу, я подняла голову на мужчину, так и не притронувшегося к еде.

– Попробуйте, – промокнув губы салфеткой, ответила я.

– Скажите, что заставило вас усомниться в виновности моего предка, ведь всё указывало на него?

– Не знаю, – честно произнесла я. – Возможно, я слишком подозрительная, и не верю в слова, только в факты, которые подтверждаются документами.

– Вы общались с ним ближе всех, верно? – Лже-Ян дотянулся до бокала с водой и сделал глоток. А я, замерев, наблюдала, как он собирает капельки с губ. В этот момент воспоминания, когда Ян языком играет с соском, вспыхнули в голове, отчего я моментально отвела взгляд.

– Да.

– Насколько близко?

– Достаточно, чтобы обсуждать его жён и мысли.

– И только это? – От его вопроса я вновь посмотрела в подозрительные глаза мужчины и кивнула.

– Это несколько неподобающие вопросы, не считаете? – Склонив голову набок, я изучала человека напротив. Он выдержал мой взгляд и отставил бокал.

– Вы что-нибудь слышали о кольце с гербом моего тёзки?

– Слышала, оно, насколько я знаю, хранится в музее графства, – спокойно соврала я, хотя там была фальшивка.

– К сожалению, нет. Это копия, которая отличается от оригинала. Поэтому мой род до сих пор не смог вернуть себе власть. И пока печать не будет найдена, ни одного Лихтенштейна не признают монархом.

– И что вы хотите от меня? – Прищурившись, спросила я.

– Я готов купить его за любые деньги или же информацию, где оно спрятано. Как и другое кольцо «Метаморфоза», оно по легендам моего рода снимет проклятье и подарит наследника, а супружеские пары будут жить до старости, не сопровождаясь преждевременными смертями, как это произошло с моей женой. Я приехал сюда за этими вещами, – он следил за каждым моим движением, пока медленно и чётко проговаривал слова.

– Но это якобы проклятье Перхты, и оно не имеет силы, потому что девушка не держала зла на Яна, это я доказала её письмом, – заметила я.

– Увы, имеет. Моя мать погибла, когда мне было десять, утонула в море, хотя прекрасно плавала. Отец взял в жёны вторую, и она тоже погибла через два года после свадьбы, подавившись маслиной. И такие случаи не редкость, бабушка не дожила и до двадцати пяти, тяжёлые роды, мой отец едва выжил. Это тянется с того момента, когда жил мой предок, – в его голосе не было ни сожаления, ни ноток, говорящих о скорби. Сухие факты, и это обескуражило меня на секунду. Как он мог так легко произносить такое и не поддаться эмоциям?

– Случайности, – выдавила я из себя.

– Я не верю в них. Мне нужны эти кольца, а вы знаете, о чём я говорю. Поэтому скажите, у кого они. Или же вы прячете их?

– С чего вы взяли, что они могут быть у меня? – Искренне удивилась я.

– Он наградил каждого из вас, в этом я уверен наверняка. Гербовая печать, как и кольцо, исчезли в то время, когда жил мой предок. И я предположил, что он мог отдать самые ценные вещи той, кто спасла и усомнилась в его виновности. Той, кто чуть сама не отдала жизнь и получила ранения, участвуя в этой кампании. Той, кто отказывается от славы, потому что ей сложно переживать снова потерю близкого друга, коим был для неё Ян, – метко ответил он.

– А для чего они вам? Даже если они и существуют, то не несут в себе никакого благословения. Лишь обычные побрякушки, – напряжённо произнесла я.

– Я только что упомянул о смертях. «Метаморфоза» по преданиям, которые хранятся в нашей семье, должно быть у наследника, и пока это кольцо с ним, то оно оберегает все браки в моём роду. А если им владеет женщина, то оно, наоборот, приводит к смерти мужчин. Поэтому я хочу обладать им и спасти своё будущее. Что касается гербового кольца, то только оно поможет мне вернуть власть и доказать моему народу, что я их истинный правитель. Только так меня примут в моём же графстве. Я приехал ради этого и не собираюсь уезжать с пустыми руками, – это звучало, как угроза, от которой повеяло холодной яростью.

– Сожалею, – сохранив спокойствие, я улыбнулась. – Но граф не оставил эти вещи мне, может быть, Катрине, ведь она была копией его любовницы. Тем более, по вашим словам, на банкете, я могу предположить, что Ян разглядел красоту этой девушки и одарил её тем, что вы ищите.

– Лорель, не стоит играть со мной, потому что я уверен в том, что у Катрины их нет. Я говорил с её отцом сегодня утром, как только приехал, и он показал мне фотографии того, что мой предок оставил ей. Вы понимаете, что из-за обиды от моих слов вы можете подвергнуть новому проклятью весь род того, кого спасли? – Это было нечестно, он давил на самые болезненные точки, словно проверял меня или же задумал что-то другое. Но это лишь уверило меня в том, что я, ни за что, не скажу ему правду. И теперь мысли о том, что это, может быть, мой Ян, только не помнящий себя и нашу любовь, испарились.

– Что вы, я не играю с вами, а лишь предлагаю варианты, потому что не имею понятия, о чём вы говорите, – сухо ответила я.

– Хорошо. Не поделитесь, что он оставил вам? – Отклонившись на спинку стула, поинтересовался дружелюбно он, но это было неправдоподобно, он думал, что обманет меня, но нет.

– С удовольствием, – улыбнулась я. – Сундук драгоценностей, они до сих пор на экспертизе. И меч, утерянный в седьмом веке.

– Какая щедрость, – заметил Ян.

– Верно, граф был щедр душой и не пожалел ничего для тех, кто ему помог вернуть свою жизнь, – кивнула я.

– Выходит, я проделал этот путь зря, раз у вас нет ничего из того, что я искал. А вы были моей последней надеждой, поэтому мне пришлось согласиться остановиться у вас.

– Какой же вы лицемер, – ухмыльнулась я и покачала головой. – Вы так распинались на банкете, перед моим отцом и ректором, затем передо мной, уверяя в искренней благодарности, что теперь просто противны. Ведь оказались обычным охотником за сокровищами, потому что я не верю ни одному вашему слову. Вы хотите выкрасть то, что не вам было подарено, значит, Ян охраняет свои ценности от такого как вы.

– Не понимаю, почему вы так ненавидите меня? С первого взгляда не можете терпеть моё присутствие? – Прищурившись, он придвинулся ближе.

– Потому что у меня вы вызываете тошноту и аллергическую реакцию на таких стервятников, коим и являетесь. Вас не просто так отстранили от княжества, и не проклятье виновато во всём, а люди. Вы ищите не то, что может вернуть вам душу, ведь сейчас она настолько лжива, что вы отравляете воздух, которым я дышу. Вы никогда не будете достойны носить его имя и иметь этот титул, потому что не заслужили, – с отвращением прошипела я, полная злости на свою надежду и на то, что она растворилась снова.

– Я не первый раз слышу такие слова, и мне даже уже не больно, – в его голосе слышалась горечь. – С самого рождения я терпел это. Из поколения в поколение мой род унижали, поверив в проклятье Перхты, мои родные умирали из-за неё. Моим княжеством правил человек, при котором оно практически разорилось. И сейчас я вкладываю свои средства, чтобы поправить положение и вернуть былое величие. Но меня не принимают, боятся и не признают моей власти. И единственное, что мне поможет занять то место, которое украли у меня и моих предков – печать и кольцо. Согласно легенде они покажут, кто истинный правитель этой страны, в которую мне даже въезд запретили. Что вы можете знать о достоинстве, Лорель? А о лжи? Ничего, потому что живёте в своём красивом мире, как принцесса. Вокруг вас все носятся, желая угодить. Взять того же Нордика, он так нежно нёс вас на руках, это вызвало во мне жалость к парню. Ведь вы пользуетесь его любовью, как и добротой других, потому что ваше сердце чёрство. Меня учили, как вести сражения, Лорель, и я с удовольствием буду бороться с вами, если понадобится. Но не уеду отсюда, пока не заберу то, что вы от меня скрываете.

Его голос был тихим на протяжении всей речи, но резал меня, как нож. Я на секунду закрыла глаза, из которых выкатилась одинокая слеза, напоминая, что мой Ян бы так не сказал никогда. Он ни разу не оскорбил меня, не грубил и не укалывал так глубоко, как этот мужчина.

– Что ж, тогда я принимаю ваш вызов и готова отразить его, потому что вы ни черта не знаете, ни обо мне, ни о моей жизни, – холодно ответила я. – Как жаль, что та же невероятная внешность и такое гнилое нутро, жаждущее власти.

Поднявшись на ноги, я отбросила от себя салфетку.

– Что вы только что сказали? – Он тоже встал.

– То, что слышали, – процедила я, воинственно встречая его острый взгляд.

– Так вот к чему была фраза одного из ваших друзей. Я похож на него, как Катрина на Анет, и Кира на Младу. А вы побледнели, когда я спустился, словно призрак из прошлого, и по этой же причине рухнули в обморок. Вся группа была шокирована моим появлением, потому что я его копия, – догадался он.

– Верно. Точная копия. Всё идентично, кроме одной особенности, которой вы лишены. Статуса. Видимо, на небесах ксерокс сломался, заключив в оболочку настоящего мужчины лишь жалкое подобие его чистой и благородной души. Граф никогда бы не позволил себе вести себя так, как вы, а тем более угрожать той, кто закрывала его собой. Никогда вам не стать им, и теперь я это поняла. Моё горе продолжается даже с вашим появлением, потому что смотреть на вас противно, и знать, что род великого Яна Лихтенштейна продолжает человек, превратившийся в ничтожество, – в каждое слово я вложила сожаление, утрату и боль, которую сейчас переживала. Разочарование в себе и своих мечтах и желание причинить невероятные муки тому, кто не вернёт мне моего возлюбленного. А ещё злость, ведь это мой конец. Завершение моей любви, и страницы будут пустыми дальше.