Глава 10
Управилась со всеми делами знахарка только после заката, улеглась на печи и засопела-захрапела, а Вера Владимировна, вернее, Вилма лежала в темноте и подводила промежуточные итоги, поглаживая спинку волчонка, который так и спал у неё на животе или рядом.
Матрёна зверя не гнала, что удивляло пришелицу, поила молоком и кусочками отварной курицы, которые вылавливала из бульона, сваренного для Вилмы. Щенок проявлял благоразумие, просился на улицу, тявкал тихо и вообще, поражал сообразительностью. Вера уже и не стремилась найти всему объяснение.
Итак, пенсионерка Зуева сподобилась занять тело пропавшей на просторах вселенной души некой сироты Вилмы – своей тезки. Чудо? Ну, наверное…Спросить некого, да и незачем. Дают – бери, бьют – беги, проза жизни. Берем.
Девчушка неместная, немая, по мнению окружающих, но Вера предположила, что предшественница либо не знала языка (вначале), либо перенесла шок и потеряла голос, либо просто была молчалива до немоты…Теперь концов не найдешь, но речевым аппаратом Вера займется позже – пока для общения вполне достаточно жестов и мимики. Так и адаптация в новом мире пройдет проще и легче.
Дальше, хромота. Зуева внимательно осмотрела ноги и выяснила: левая нога была сантиметра на два короче правой, это было видно, как и то, что и стопа левая отличалась от правой размером – тоже была меньше. Видимо, дефект врожденный…Исправить можно ортопедией: сделать обувь на заказ, уровняв ноги высотой и длиной подошвы. Запомним.
Внешность – отличная от славянской. Зеркала Зуева в избе Матрёны не обнаружила, но кожа предшественницы была смуглой, не загорелой, а именно смуглой, как у южан – испанцев, греков, итальянцев. Но что-то внутри Веры ратовало за первый вариант. Волосы на ощупь были густыми, кудрявыми и черными – это становилось очевидным, если оттянуть прядь прям под глаза.
Ногти девочка грызла, значит, были у неё проблемы с комплексами или страхами. Тело худое, но вторичные половые признаки уж проявлены: грудь и прощупывалась, и просматривалась, не говоря о растительности в определенных местах.
Странно, но Вера спокойно называла себя Вилмой. Это пресловутая магия имени? Шесть десятков лет привычно жила как Вера, а тут недели не прошло и – Вилма. И будто так и было.
Помнится, однажды, собираясь в командировку в Финляндию, Вера вынужденно занялась загранпаспортом и вдруг заинтересовалась собственным истинным именем. Полезла на сайты по антропонимике и выяснила, что имя Вилма или Вильма означает «защитница, под шлемом», имеет германское происхождение, распространено в Испании, Америке, ряде других регионов.
Это имя сильных и независимых женщин, которые умеют защищать свои интересы и бороться за свои права. Обычно очень целеустремленные, уверенные, не боящиеся брать на себя ответственность, иногда слишком настойчивы и упрямы в своих убеждениях, что порой приводит к конфликтам и непониманию со стороны окружающих.
Тем не менее, Вильмы/Вилмы всегда стремятся к справедливости и честности, и готовы защищать свои принципы до конца. В общем, имя Вилма – это символ силы и решительности. Носительницы обладают развитой интуицией, коммуникабельны, высокомерны, честны, добры, отзывчивы. Не приемлют вранье, хамство, лицемерие. К себе подпускают считанное количество людей, не любят грубость или вульгарность. Обладают даром приспосабливаться к ситуации, оптимизмом и силой духа.
Вера была несколько удивлена похожестью черт своего характера на описываемый по данному при рождении имени. Может, и правда, что заложено, то заморожено? Как ни противилась баба Клава странному имени внучки, а выросла-то она, скорее, как Вилма, а не как Вера. Тогда Зуева отмахнулась от полученной инфы, теперь же ухмыльнулась причудам мирозданья. Ну, будет Вилмой, раз уж небеса так хотят.
Помимо имени, с предшественницей их роднили и пристрастия –обе любили и ладили с животными, предпочитая их людям. Местная Вилма, по словам сплетников, была ведьмой, потому что мало того, что чернявая, так и понимала зверьё лесное и домашнее: первое позволяло ей не бояться бродить по чаще в одиночестве с детства, а второе помогало управляться с лошадьми, коровами, козами, собаками.
Она проводила почти все время в конюшне и на псарне, в её присутствии животные не проявляли ни волнения, ни норова, тянулись к девочке, она ухаживала за ними наравне с конюхами и псарями. Короче, странная, а значит – опасная…
«Да уж, наследство интересное досталось. Но понятное. Справлюсь», – решила Вилма, улыбнулась в темноте и спокойно отправилась в сонное плавание.
***
Какой же русский не любит быстрой езды, говаривал классик. А надо бы: какой же русский не любит попариться в бане! Хоть белой, хоть черной – в последней так и вовсе особая прелесть, оказывается! Прокопченные годами бревенчатые стены испускают неповторимый запах дыма и горячего дерева, смешиваясь с травяным от пучков, висящих под притолокой. Полутьма при догорающих поленьях добавляет некой таинственности к священнодействию избавления тела от грязи и хворей разных, пар придает мистичности окружающему пространству, а освобождающийся от накопленного негатива организм воспаряет душой в горнии выси, сбрасывает с себя усталость и радуется божьей милости ЖИТЬ…
Вера Владимировна прежде не была поклонницей пара и веника: здоровье и комплексы не позволяли предаваться сему времяпрепровождению. А сейчас…
-Господи, хорошо-то как – прохрипела она, откидываясь на лавку в избе травницы, куда та отвела её после помывки под руки, поскольку разморенная девочка самостоятельно двигаться явно не могла.
- Ой, силы небесные! Виля, да ты, никак, заговорила? – чуть не присела на пол подле болезной Матрёна. – Нут-ко, скажи че-нить! Или мне поблазилось? – затрясла попаданку вмиг возбудившаяся хозяйка.
«Черт!» – выругалась про себя Зуева, но было поздно.
- Я…Мне… – выдавила Вилма, решив, что этого будет достаточно, и закашлялась.
Травница всплеснула руками, оглянулась на образа в углу, широко перекрестилась и заплакала.
-На все воля божия, воистину! Не было счастья, да несчастье помогло! Милая, Господь тебя направляет! Знать, испытание то было им тебе послано, раз вернулся голос! Ох, как Карлыч-то рад будет! И батюшке завтрева молебен всенепременно закажу об исцелении и за здравие! Матерь божия тебе, дева, в помощь ноне сниспошла! Свят, свят, свят! – Матрёна снова перекрестилась троекратно, кланяясь и шепча благодарности, после чего, просияв ликом, обратилась к попаданке:
- Ты полежи, деточка, я скоренько баньку приберу, сготовлю кашки сладкой да блинцов напеку.. Ох, радость-то какая!
Женщина суетилась вокруг Вилмы: накрыла тканым ковриком вроде пледа, подложила думочку расшитую под голову и унеслась, а на животе у попаданки тут же обнаружился волчонок.
- Ну, Мухтар, начинается наша с тобой здешняя жизнь – прохрипела – просипела попаданка. – Сказала «А», чего уж теперь…Ты меня понимаешь?
Волчонок улегся, всем тельцем вытянувшись по девичьему животу и груди, уставился прямо в глаза выбранному человеку и широко зевнул. Вера-Вилма улыбнулась, погладила зверя по спинке и получила виляние куцым хвостиком в ответ, мол, продолжай. Так их и застала вернувшаяся хозяйка: пара дремала на лавке, являя собой картинку полного единения.
-Ишь, что деется-то, глянь-ка? Нашли друг друга, надо же…Диво какое! – пробормотала Матрёна и принялась за готовку.