Глава 16

– Дима, оч-ни-сь, – до меня донёсся голос Ромки. Почему-то он говорил очень медленно, растягивая каждый звук.

– Да очнись же, – на этот раз голос звучал нормально, а потом кто-то потряс меня за плечо.

Открывать глаза не хотелось. Но судя по тому, как настойчиво меня пытались привести в чувства, это сделать было нужно. На лицо полилась вода, затекая в нос и уши. Эти придурки додумались поливать бесчувственное тело холодной водой, надеюсь, не из лампы с этим трижды проклятым джином. Они что решили меня утопить и списать мою гибель на естественные причины?

– Ты так сильно стремишься занять место главы Семьи? – простонал я, приоткрыв глаза, но сразу же зажмурившись, чтобы и в них не попала вода.

– Придурок, – буркнул Гаранин, даже не скрывая облегчения, и вода перестала заливать мне лицо.

– Да всё нормально, хватит меня уже трясти и мочить, – простонал я и сел, обхватывая голову руками. – О-у-у, – меня по голове стукнула злополучная лампа, и я не смог сдержать вскрик.

Самое удивительное заключалось в том, что голова не болела. Лишь небольшое головокружение и подкатывающая к горлу тошнота говорили мне о том, что на меня опять, в который уже раз, вашу мать, обрушился потолок! Повертев в руках злополучную лампу, я сунул её себе за пазуху, чтобы спрятать понадежнее, или уничтожить, если мы поймём, как это можно сделать.

– Встать можешь? – я сфокусировался на Ромке. Он стоял передо мной на коленях и смотрел в лицо. Выражение лица у него было отрешённое, и только глубокая складка между бровей да мелькающие в светлых глазах серебристые искры указывали, насколько он обеспокоен.

– Могу, – ответил я, прислушавшись к ощущениям. – Что-то случилось? Помимо того, что мы предотвратили апокалипсис добра и справедливости? – спрашивал я, с Ромкиной помощью поднимаясь на ноги и осматриваясь по сторонам.

От приёмной президента практически ничего не осталось. Всё было разрушено, покрыто пылью и частями потолка. Хорошо, хоть несущие балки и перекрытия остались целыми, и это предотвратило полное разрушение дворца. Хотя, может, и зря. Я всё ещё не могу смотреть на то, во что превратился дом моих предков.

– В Белевского стреляли или в Ванду, я так до конца и не понял, – ответил Рома, всё ещё хмурясь. – Окунев не уверен в том, что же произошло в номере Белевского, и хочет, чтобы я прибыл в «Империю», чтобы что-то мне показать. Там есть что-то, о чём он пока никому не говорил, но это исключительно в моих интересах, потому что на интересы Белевского ему плевать.

– Понятно, что ничего не понятно, – подытожил я, вновь обводя взглядом приёмную, пытаясь сообразить, чего здесь всё-таки не хватает. – А где…

– Я отправил Демидова проповедовать мир во всем мире к нам в СБ. Там, я думаю, его призыв найдёт отклик в зачерствевших сердцах наших работников. Надеюсь только, он на Ваню не нарвётся. У Рокотова и так настроение было ни к чёрту, и он быстро покажет Лео, что добро чаще всего приходит с кулаками. А синяки, как ни крути, нашему блондинистому другу не идут, – усмехнулся Роман. В это время из коридора раздались неуверенные голоса начавших приходить в себя людей. Рома оглянулся, внимательно посмотрел на чудом уцелевшую дверь и добавил: – Да, камеру с отснятым материалом я тоже отправил вместе с Лео. Надеюсь, он её не потеряет.

– Нужно уходить отсюда и желательно сделать вид, что нас здесь и не было, – мне удалось довольно чётко сформулировать пришедшую в голову мысль. – Да, а как ты отправил Лео? Порталы что, заработали?

– Как оказалось, да. Видимо, джинну, чтобы разрушить дворец, необходимо было нарушить всю стройную систему защиты. А может быть, здесь какая-то другая причина. Не удивлюсь, если для нас, как для Лазаревых, приоткрылась этакая лазейка. Даже для этого оленя, в котором всего лишь десять процентов, доставшихся ему от Вероники. Держи, – Ромка вытащил из кармана артефакт императора Владимира и, схватив меня за руку, активировал его.

Перемещение впервые на моей памяти прошло не совсем гладко. Я долго не мог сфокусироваться и перестать видеть перед глазами пляшущие розовые круги. Постояв несколько секунд с закрытыми глазами, хватаясь за переполошившегося Ромку, я наконец пришёл в себя и решительно двинулся в сторону главного входа элитного отеля «Империя».

– Ты плохо выглядишь, давай я тебя к Ахметовой отправлю… – начал Гаранин, но я только отмахнулся от него, огрызнувшись:

– Сам иди к Ахметовой, – меня до сих пор дрожь берёт, когда я вспоминаю те варварские методы, применяемые для моего отрезвления. – Я в порядке. А ты, кстати, совершенно не беспокоишься о том, что тебя могут увидеть. Порталы очень редкая и ценная вещь…

– Да, только у меня есть тёмный артефакт императора Владимира, о предназначении которого никто не знает, а ещё я, как оказалось, неприлично богат и могу себе позволить даже в туалет перемещаться с помощью портала. Имею право, знаешь ли. Поэтому мне совершенно наплевать, что будут думать обо мне посторонние, – хмыкнул Рома, вбегая в холл отеля. – Пастель, СБ, – коротко представился он, ткнув в лицо напрягшегося охранника корочкой офицера. Надо же, на этот раз даже не перепутал своё родовое имя. Чудеса всё-таки случаются.

Я прошёл мимо, так же раскрыв документы, и, даже не посмотрев, что там случилось после этого с охранником, поспешил к лифту. Как бы Ромка ни хотел выглядеть отстранённо, было видно, что он сильно напряжён.

На верхнем этаже было чересчур людно. Полиция и их следственный отдел чуть ли не в полном составе. В самом пентхаусе к нам сразу подошёл Окунев. Егор, сидевший на диване, только махнул рукой, увидев нас, и тут же откинулся на спинку, приложив ладонь ко лбу и закрыв глаза. Я огляделся по сторонам. Несмотря на яркий свет и снующих повсюду людей, романтическая обстановка в виде свечей, цветов и накрытого стола бросалась в глаза. Я покосился на Ромку, обводящего комнату хмурым взглядом.

– Приплыли, – выдохнул он и потёр переносицу пальцами. На Белевского, что-то объясняющего старшему следователю, он старался не обращать внимания. – Почему здесь полиция? – спросил он наконец, обращаясь к Окуневу.

– Потому что пока не ясно до конца, в кого всё-таки стреляли. Если будет установлено, что в Вишневецкую – то это дело заберём мы. Если это очередное неудачное покушение на Белевского, то делать нам здесь будет явно нечего. Работаем по протоколу, – пожал плечами Вадим, поворачиваясь в сторону окна.

Я нашёл взглядом Ванду, внимательно слушавшую Довлатова и старавшуюся не смотреть на Ромку.

– Рома, я уверен в Ванде и…

– Ой, да не парься, в случае чего они её просто прочитают, – отмахнулся Егор. – Наша Вандочка проще твоего папаши в этом плане, а уж Демидов не будет жалеть ни чьих чувств, рассказав всем, что увидит, с самыми пикантными подробностями.

– Я в курсе, но пока мне это не нужно. Тем более что именно ты предупреждал меня о том, что такое может произойти, – ровно ответил Гаранин. Он был на взводе, но не более того. Я не ощущал холодной отстранённости, всегда предшествующей взрыву. Возможно, здесь слишком много посторонних, а он всё-таки воспитывался как наследник Древнего Рода и не стал бы выносить проблемы на всеобщее обозрение. Но как эмпат я чувствовал, что Рома действительно почти спокоен. Да он больше переживал, когда меня в чувство не мог привести.

– Так, выстрел был произведён в девять двадцать, – я подошёл к Довлатову, допрашивающему в этот момент Ванду. – Мне нужно знать, где вы оба располагались в пределах комнаты.

– Я здесь, – тихо произнесла Вишневецкая, делая шаг вперёд и в сторону, приближаясь к окну, в котором я только сейчас заметил аккуратную дырочку. Ромка не сводил пристального взгляда с Ванды, казалось, вообще не видя ничего вокруг, а она всё так же старалась на него не смотреть. – Белевский – здесь. – Ванда схватила Дениса за лацкан пиджака и притянула ближе к себе, практически вплотную. – Когда он наклонился, произошёл выстрел. Пуля попала в бокал с шампанским, который я держала в руке вот так.

– Эм, а, хм, – многозначительно произнёс Довлатов, отходя от Ванды. – Мне, в общем, больше ничего не нужно знать, – поднял он палец и, задумавшись, отошёл подальше от нас, что-то записывая в блокнот.

– Поскользнулся, наверное, – довольно ядовито произнёс Ромка, подходя к закусившей губу Ванде и, демонстративно рассматривая пулевое отверстие в пуленепробиваемом стекле. – Какой он неловкий, ужас просто. Как вообще сумел дожить до своих лет?

– Рома, – Ванда притронулась к его плечу, но он повёл им, сбрасывая её руку.

– Не трогай меня, – процедил он, а в комнате заметно похолодало. Практически все замолчали и с любопытством повернули головы в их сторону, явно надеясь стать свидетелем бесплатного представления. – Мне нужно подумать. А потом мы с тобой поговорим, – Рома притронулся к окну, по которому пошла рябь, а отверстие от пули засветилось ярким синим цветом. – Внезапно.

– Именно поэтому я позвонил вам, Роман Георгиевич, – к нему подошёл Окунев, оттесняя Ванду в сторону.

– И как это поможет нам минимизировать риск биологической атаки на мою страну? – тихо спросил я у поднявшегося с дивана и подошедшего ко мне Дубова.

– Понятия не имею, – вспылил он, – я же не вижу процесс, только возможный результат в процентном соотношении. Я вообще не ожидал увидеть всё это, – он обвёл рукой комнату. – Когда Ванда звонила, то забыла упомянуть о такой крохотной пикантной детали. – Но, Дима, все расчёты остаются прежними. Ванда должна оставаться с Белевским, и это в конечном счёте приведёт к устранению угрозы биотерракта. Девяносто восемь процентов. Но как это произойдёт…

Ромка тем временем провёл рукой по стеклу и закрыл глаза. Прямо от отверстия к крыше соседнего дома потянулся голубой луч, и точно такой же проявился в комнате, показывая траекторию полета пули. Гаранин открыл глаза и подошёл к ближайшему креслу, отодвигая его в сторону и садясь на корточки. Сделав очередной взмах рукой, он извлёк застрявшую в полу пулю и, повертев её в руке, бросил Довлатову.

– Рома, ты идиот? Зачем лапаешь вещдоки без перчаток, усложняя работу экспертам? – недовольно пробурчал главный следователь, кладя улику в специальный пакет.

– Там всё равно будут только мои отпечатки. Если я в этом ошибусь, то буду очень сильно разочарован в своих людях, – тихо проговорил Роман в воцарившейся тишине. Он поднялся на ноги и достал телефон из штанов. – Женя, узнай всё про контракт на Белевского. Самое главное, кто его заключил в обход меня и притащи мне такого криворукого исполнителя, потратившего просто неприличное количество средств на ликвидацию, так и не завершив выполнение контракта с двух попыток.

Он отключился и, повертев телефон в руках, подошёл к окну, разглядывая ночной город с высоты тридцатого этажа.

– Ты уверен? – я приблизился к Ромке, притрагиваясь к его руке и возвращая в реальный мир.

– Да, эти пули я делал лично для одного заказа специально в этом отеле, – усмехнулся он. – Штучный товар. Их всего шесть, и, чтобы получить хотя бы одну на главном складе Гильдии, нужно иметь очень веские основания. Например, весомые доказательства того, что объект будет находиться именно в «Империи».

– С учётом вышедшей статьи и того, что мы все здесь видим, это не слишком хорошо для тебя, – проговорил подошедший к нам Егор.

Я бросил быстрый взгляд на Ванду, стоявшую неподалеку и обхватившую себя руками. Ей было действительно плохо, и она изо всех сил крепилась, чтобы не сорваться. Увидев её состояние, к ней подошёл Довлатов и, приобняв за плечи, увёл в сторону, подальше от нас.

– Меня хотят подставить, ты прав, – кивнул Гаранин, пряча телефон в карман. – Контракт, скорее всего, реальный, но вот заключать его, учитывая обстоятельства, должен был лично я. Точнее, не заключать. Во-первых, цель не однозначная, а, во-вторых, у меня есть личный мотив. Главе Гильдии, по закону, грозит высшая мера наказания, если он использует контракт в личных целях для устранения нежелательного для себя объекта. А ведь я думал, что разобрался со своими проблемами, – тихо пробормотал он, поворачиваясь к подошедшему к нам следователю.

Это был мужчина за пятьдесят, на которого я уже начал собирать информацию, чтобы понять, хочу ли видеть его у себя в СБ. Он знал своё дело, наверное, лучше всех в следственном отделе полиции, а у меня следователей было всего двое, и это было настолько катастрофически мало, что даже смешно.

– Роман Георгиевич, я к вам сейчас как к главе второй Гильдии обращаюсь, – прищурившись, с легкой полуулыбкой произнёс он. – До меня дошли слухи, что к этому делу причастна Гильдия убийц. Это так?

– Как глава второй Гильдии я не могу однозначно ответить на ваш вопрос. Но, как заместитель начальника Службы Безопасности, могу сообщить, что есть косвенные признаки того, что это дело рук представителей второй Гильдии, – обтекаемо ответил он, не подставляя себя ни под одну из клятв. Похоже, он уже научился как-то лавировать между двумя метками без риска для своей жизни.

– Ясно, спасибо за сотрудничество, – следователь протянул руку, которую Ромка без каких-либо колебаний пожал, а затем отвернулся и махнул рукой. – Ребята, снимаемся. Это дело между Белевским и второй Гильдией.

– Стойте! – Белевский непонимающе уставился почему-то на меня. – В каком смысле вы уходите? – он перевёл взгляд на экспертов и криминалистов, начинающих быстро паковать свои вещички. А рядовые полицейские уже начали потихоньку расходиться.

– Мы не лезем в дела Гильдий. Это незаконно, в конце концов. Разбирайтесь со своими проблемами сами, – равнодушно пожал плечами следователь и посмотрел на стоявшие на столе лилии и бокал с шампанским. – Вот когда вас убьют, тогда мы сделаем запрос в Гильдию и начнём разбираться, если увидим хоть какие-нибудь нарушения закона. А пока – это никоим образом нас не касается.

– Но…

– Знаешь, я прожил уже достаточно, да и работаю большую часть своей жизни, – следователь подошёл к опешившему Белевскому и дружески похлопал его по плечу, – но такого идиота вижу впервые. У тебя же был шанс выбраться из этой заварушки без потерь, до того, как ты решил затащить в койку жену главы Гильдии, открывшей на тебя охоту. Похоже, вляпываться в Вишневецких, рискуя собственной жизнью – это у вас, Белевских, семейное, – он хохотнул и направился в сторону выхода. – Да, Ванда, Агнешке привет. Я так и не смог её посадить, хотя очень хотел. Молод был тогда, горяч… М-да. Мне ни разу не хватило доказательств.

– Ох, я, кажется, люблю бабулю всё больше и больше, – рассмеялся Ромка, выходя из комнаты, чтобы ответить на телефонный звонок.

– Агнешка Вишневецкая твоя родственница? – спросил Белевский у Ванды. Выглядел он сейчас таким несчастным, что мне его даже стало немного жаль.

– Он действительно идиот, – покачал головой Егор. – Зато узнал, что она любит белые лилии.

Меня отвлёк телефонный звонок. Я достал из кармана чудом уцелевший телефон, пытаясь разглядеть высветившийся номер. Перед глазами почему-то всё плыло, и то, что мне звонил Эд, мне удалось понять только секунд через десять.

– Слушаю, – я ответил, приложив ладонь ко лбу. Меня начало мутить и резко заболела голова.

– Дима, вы где? – немного раздражённо поинтересовался Эдуард. – Мне Демидов ничего толком объяснить не смог. Кстати, во что он одет? Да, неважно.

– Мы в «Империи». У Ромки, кажется, проблемы, – пробормотал я, прикрывая глаза от начавшего казаться слишком ярким света. Нащупав за спиной диван, упал на него, и откинул голову на спинку не открывая глаз.

– С тобой всё хорошо? – голос Егора то куда-то уплывал, то приближался, вызывая этим эффектом сильнейшее раздражение.

– В «Империи»? Ах, да, там, кажется, в Ванду стреляли довольно неудачно. Да, что-то подобное мне уже донесли, – а вот голос Эда я слышал очень отчётливо, и в нём звучало всё больше и больше недовольства. – Пока вы там подтираете сопли миллиардеру и утешаете Ванду, Ваня притащил нашего француза на допрос. Допрос не получился, я немного перестарался, стараясь пробить наложенные на его разум блоки. Но там механизм отмены на главу Семьи настроен…

– Откуда ты знаешь? – механически спросил я.

– Это я разрабатывал эту защиту, – вот сейчас в голосе Эда прозвучала досада. – И мне нужно ещё выяснить, откуда она на разуме какого-то наёмника появилась. Это какая-то упрощённая модификация, но все ограничительные блоки не изменены. Я поздно заметил, щуп уже было не остановить. Сейчас Ахметова над ним колдует, и как только он придёт в себя, я хочу, чтобы ты занялся им лично. Времени нет, устройство при нём обнаружено не было. И, по словам подельников, Бернар его уже кому-то передал.

– Я понял, сейчас будем, – прошептав последнюю фразу, я отбросил телефон на диван рядом с собой, хватаясь за голову. – У нас ЧП. Наша засада сработала. Бернара взяли.

– Да, мне только что звонил Рокотов, – в номер вошёл Гаранин, садясь передо мной и разводя мои руки в стороны, вглядываясь в лицо. – Дима, ты очень хреново выглядишь.

– Чувствую себя примерно так же. Но нам нужно в СБ, – отмахнулся я от него и попытался встать. Перед глазами поплыло, и я упал на диван, снова обхватывая голову, сильно наклонившись при этом вперёд.

– Дима, а мне что делать? – впервые подала голос Ванда, подходя к нам и останавливаясь в стороне от напрягшегося Ромки. Она его знает лучше всех нас и прекрасно понимает, когда к нему следует лезть с разговорами, а когда стоит повременить.

– Ванда, мне всё равно, – по губам что-то потекло, и я с каким-то детским любопытством смотрел, как на пол капает кровь. Похоже, у меня носовое кровотечение началось. Как ни странно, но стало немного лучше. Во всяком случае, я сумел собрать мысли в кучу и довольно внятно произнести: – Приказ остается в силе, действуй по обстоятельствам. Может, ему и в третий раз повезёт, пока Ромка не выйдет на заказчика и не аннулирует контракт. А может быть, аннулировать не получится, там условия нужно смотреть. Поэтому, Ванда, работай так, как тебя учили. У нас сейчас есть дела поважнее.

– Закрывай его своей грудью. Всё же вероятность того, что кто-то решил стрелять в жену своего самого главного босса крайне мала, так у тебя появится шанс отсрочить неизбежное, – ехидно проговорил Егор. – И да, кажется, ты теряешь форму. Ты явно потолстела.

– Дубов, – простонала Ванда.

Егор встал таким образом, что закрывал меня от неё, и они меня не видели, начиная свою почти традиционную перепалку. Я же почувствовал, как начинаю куда-то уплывать, похоже, всё же переоценив свои силы и недооценив способности джина и коварство падающего на меня потолка.

– В СБ, срочно! – заорал Ромка, вскакивая, и последнее, что я смог почувствовать, это телепортационный рывок, и меня, в который раз уже за последние сутки, накрыла темнота.

***

Все покинули пентхаус меньше чем за тридцать минут. Когда Дима потерял сознание, практически все представители СБ рванули к выходу, опережая полицейских, а Ромка активировал портал.

Ванда осталась стоять одна посреди комнаты, с ненавистью глядя на цветы. Её до сих пор потряхивало, и она сама не понимала, от чего именно. Когда Дима начал заваливаться на пол, заливая всё вокруг себя кровью, она так сильно перепугалась за него, что даже её личные проблемы с Ромой отошли на второй план. Но Наумов успел отдать приказ перед тем, как потерял сознание, и она не решилась его нарушить, хотя последнее, чего бы ей хотелось, – это оставаться рядом с Белевским, когда её друг, возможно, умирает.

Постепенно нахлынувшее на неё бессилие и отчаяние от того, что она не может бежать вслед за остальными, начало сменяться привычной злостью, и она наконец стала мыслить более рационально.

– Собираемся. Через три минуты выходим, – коротко приказала она Окуневу и вышла из номера, сталкиваясь в проходе с Ожогиным.

– Где Рома? – он обратился к ней довольно неприветливо. Ванда сжала кулаки, но больше никак не отреагировала на такое приветствие.

Для себя она уже решила, что сама во всём виновата, и теперь нужно было придумать, с чего начать разговор с Ромкой, чтобы он её простил. С трупа Белевского было нерационально начинать, пока действовал контракт с Гильдией. Но всё это потом, когда ей сообщат, что жизнь Димы не висит на волоске, или пока он сам ей не позвонит.

– В СБ. Диме стало плохо, – коротко ответила Ванда. – Женя, ты на машине? – неожиданно спросила она, начиная выстраивать в голове план. Ей нужно время, чтобы решился вопрос с контрактом, и Ванда внезапно поняла, где можно это время для Белевского выиграть.

– Да, на Ромкиной. Ездил по делам в Тверь, как раз решил её вернуть, – Ожогин покосился в сторону вышедшего Белевского и следовавшего за ним Окунева. – Ванда, я слышал…

– Ты неправильно слышал, – процедила Вишневецкая, выхватывая из руки Жени ключи. – Я сама верну своему мужу машину, – и кивнула в сторону выхода. – Спускайтесь к чёрному внедорожнику, я сейчас подойду, – бывший убийца подтолкнул в спину замешкавшегося Белевского и скрылся вместе с ним за поворотом. – Ты что-нибудь узнал? О том, кто хочет Рому убить?

– Работаю, Ванда, – он пожал плечами. – Что с Димой?

– Не знаю, я же здесь, а не с ним, – и Ванда снова сжала кулачки. Ключи от машины впились в её ладонь, и эта боль привела её в норму. – Женя, кто рассказал тебе о том, что здесь произошло? – решившись, спросила она Ожогина, перехватывая его за руку в тот момент, когда он развернулся и хотел уйти.

– Литвинова. Да и вообще все в СБ сейчас только об этом говорили. Во всяком случае, пятнадцать минут назад, – он аккуратно высвободил руку и направился в сторону лифта. Ванда тряхнула своими кудряшками и побежала в сторону лестницы, решив спуститься вниз пешком. Бег её всегда успокаивал и очищал голову, давая возможность рационально мыслить.

Забег, раньше не казавшийся чем-то сверхъестественным, дался ей тяжело. Воздуха не хватало и как-то подозрительно начало колоть в боку. Хотя, что бы кто ни говорил, она практически каждое утро занималась с группой Андрея, чтобы не терять форму, вплоть до того момента, как потеряла дар. Сейчас, конечно, всё изменилось, но такой незначительный перерыв не мог так сильно ударить по её физической подготовке.

Решив, что подумает об этом позже и в случае чего, обратится к Ахметовой, Ванда села на водительское сиденье и завела мотор. Убедившись, что Окунев и Белевский уже сидят на заднем сиденье, она вжала педаль газа в пол, и машина сорвалась с места и понеслась по дороге в сторону Твери. Вряд ли кто-то решится на покушение в отеле, принадлежавшем Гаранину. Да и от Москвы довольно далеко, а о своём решении спрятать объект в «Северном Сиянии» Ванда не сообщила никому, даже мужчинам, сидевшим с ней в одной машине.

– Ванда, тебе не кажется, что ты едешь слишком быстро? – от раздумий её отвлек голос Белевского.

– Нет, – коротко ответила она, посмотрев на спидометр, и ещё больше увеличила скорость.

Ей хотелось побыстрее избавиться от своей проблемы, узнать, что с Димой, и поговорить с Ромой, пока он не пришёл к неправильным выводам, а в СБ его не накрутили до точки невозврата. А ведь всему виной были эти чёртовы лилии, заставившие её на мгновение потерять самообладание.

– Почему вы так спокойны? – Белевский повернулся к Окуневу, сидевшему с закрытыми глазами.

– А почему я должен нервничать? – оперативник открыл глаза и посмотрел на растрёпанного миллиардера. – Это машина Гаранина, и он из неё сделал огромный артефакт: она не перевернётся, никуда не врежется и не разобьётся. Он сам летает на скорости выше допустимой и подстраховался, чтобы ничего не случилось.

– А Ванда об этом знает? – почему-то шёпотом поинтересовался Белевский, с опаской глядя, как стрелка приближается к красному делению.

– Понятия не имею, – равнодушно ответил Вадим и снова закрыл глаза. – Да расслабьтесь вы. Если Роман Георгиевич ничего не станет предпринимать, то до утра вы всё равно не доживете, что бы Ванда не делала ради вашего спасения. А ему сейчас явно не до вас, – как мог успокоил он Белевского, погружаясь в дремоту. Почему-то Вадима не покидало ощущение, что эта ночь будет очень неспокойной, и нужно хоть немного отдохнуть, пока есть на это время.