Глава 6

Ромка продолжал сидеть, гипнотизируя взглядом стол и явно не знал, с чего начать разговор. Я даже сначала подумал, что он задремал с открытыми глазами.

– Рома, ты что-то хочешь мне сказать? – спросил наконец я, когда молчание стало затягиваться.

– Хочу, не мешай мне собраться с мыслями, – тихо сказал он, интенсивно протерев лицо руками. – Кто бы знал, как это унизительно.

– А ты не хочешь отдохнуть? Ванда уже жалуется Лене, что видит тебя только на работе, и ты очень редко ночуешь дома, – я внимательно смотрел на него, даже не берясь представлять, что же его настолько выбило из колеи. – Рома, Томаш…

– Нет, – он резко прервал меня. – Томаш не для того двадцать лет назад всё это смог бросить и начать нормальную жизнь, чтобы всё похерить и вернуться в преступный мир чуть ли не в самом низком статусе в Совете Гильдий. Убийцы – это не воры, Дима. То, что моя Гильдия вторая, ни о чём, по факту, не говорит. Ниже меня только проститутки и банды, и то первых иногда больше уважают. Вот, подпиши это, – он протянул мне листок с каким-то заявлением, написанным более-менее разборчивым почерком, а не теми каракулями, которые мне на подпись предоставляет Ромка в последнее время.

– Это что? – я внимательно изучил документ и, отложив его в сторону, смерил Романа ещё более пристальным взглядом.

– Я хочу аннулировать наше соглашение и получать зарплату со всеми положенными мне премиями и надбавками. Это, конечно, унизительно, но у меня нет другого выхода, – он раздражённо провёл рукой по волосам и выжидательно на меня уставился.

– Зачем тебе эти копейки? – если честно, его требования ввели меня в ступор. В своё время мы условились, что тем, кто и так обеспечен, будет начисляться минималка, чтобы не придрались налоговая и другие инстанции.

– Я на мели, – он опустил голову на стол и несколько раз ударился лбом о столешницу. – Я заплатил налоги, сильно поистратился на казино с отелем в Твери, которые только что открылись и пока не несут прибыли. Восстановление здания Гильдии идёт сейчас исключительно за мой счёт, плюс ремонт в квартире Ванды. У меня вчера чуть инфаркт не случился, когда мне за лечение Ванды счёт прислали. Такое чувство, что её в этих трижды проклятых Дубках лечили. Почему, кстати, у неё нет страховки? – он перестал бубнить и наконец поднял голову, глядя мне в глаза.

– Потому что ни у кого из нас нет страховки. Риски ещё не просчитаны. Рома, если у тебя всё так плохо, в чём я искренне сомневаюсь, то как члену Семьи я могу выделить тебе содержание…

– Я не собираюсь брать у тебя деньги, – Ромка резко прервал меня. – Просто подпиши эту бумажку и не унижай меня ещё больше, иначе уже в следующем месяце мне нечего будет есть. Похоже, мне придётся продать ресторан – единственное, что Гомельский не включил в активы Семьи, и поскорее открыть Гильдию, лишая мальчиков работы, все заказы выполняя лично.

– Так, Митя, спокойно, – прикрыв глаза, я достал телефон. – Артур Гаврилович, – поприветствовал я поверенного, всегда бодрого, вне зависимости от того, в какое время суток я ему звоню. – У меня только один вопрос: вы что, не объединили счета, о которых мы говорили?

– С чего вы это взяли, Дмитрий Александрович? Все счета Олега Гаранина полностью объединены со счетами Романа Гаранина. К сожалению, я не смог связать их со счетами Семьи, и они остались личными счетами Романа Георгиевича, – сдержанно ответил мне Гомельский.

– Тогда почему Роман считает себя нищим? – хмыкнул я, глядя на Ромку, который явно не слышал то, что говорит наш поверенный, сверля меня напряжённым взглядом.

– Понятия не имею, – удивлённо ответил Гомельский. – Дмитрий Александрович, я могу поинтересоваться, какие именно критерии нищеты у Романа Георгиевича? Если вы не в курсе, то после объединения счетов вы стали немного беднее своего младшего родича.

– Я прекрасно об этом осведомлён. Просто он сейчас сидит напротив меня и говорит, что ему нечего есть, угрожая мне вернуться к заказам Гильдии.

– Зачем ему эти копейки? – спросил Артур Гаврилович, не сдерживая раздражения после упоминания второй Ромкиной работы. – Простите, а что именно он предпочитает есть, если считает, что ему не хватит на это средств? – после небольшой паузы поинтересовался поверенный, судя по звукам, заходя в какое-то помещение.

– Насколько я могу судить, он всеяден, – фыркнул я, вспоминая наш с Лео кулинарный подарок. – Артур Гаврилович, разберитесь с этим, потому что, насколько я понимаю, он не в курсе операций со своими счетами.

– Роман Георгиевич ко мне не приходил после включения его в состав Семьи, проигнорировав просьбу явиться в банк, а бегать за ним я не собираюсь. Пускай приходит, мы с этим разберёмся. Тем более что мне самому интересно, куда он хочет потратить столько денег. Хотя, говорят, Австралия выставила на торги Микронезию, являющуюся её колонией. На большее фантазии у меня не хватает, – чопорно проговорил Гомельский. – Я буду ждать его в любое время. Надеюсь мне удастся отговорить его от такой опрометчивой покупки, потому что она точно никогда не окупится.

– Спасибо, Артур Гаврилович, за понимание, – попрощался я с поверенным, кладя телефон на стол перед собой.

– Что он сказал? – с нескрываемым любопытством поинтересовался выпрямившийся Ромка.

– Поинтересовался, зачем тебе Микронезия, – я смотрел на него, отмечая следы усталости на лице.

– Это что?

– Это страна, Рома. Ты же сдал географию, если мне не изменяет память. Иди к Гомельскому и разберись со своей нищетой. И, Рома, после посещения банка, иди домой и хорошо отдохни, на тебя без содрогания уже смотреть невозможно. – В ответ он поджал губы, а я спокойно добавил. – Это не просьба, Рома, – мы некоторое время пободались взглядами, а потом он неохотно кивнул. – Ну а это у меня пока полежит, вдруг ты не передумаешь и будешь решительно настроен лишить какого-нибудь сотрудника премии, – я положил его заявление поверх бумаг и указал взглядом на дверь.

– Я всё ещё ничего не понимаю, но ты прав, нужно сходить в Первый Имперский банк прямо сейчас, пока мы ждем хоть информацию, да и отдохнуть не помешает, – недовольно проворчал Гаранин, поднимаясь на ноги и выходя из кабинета.

– Мне кажется, Роман вышел из твоего кабинета не слишком довольным, – практически сразу же ко мне зашёл Эдуард, кладя на стол папку с документами на подпись.

– У него не только проблемы с географией, но ещё и с математикой, а также полное игнорирование Гомельского и собственного сна, – ответил я и еле слышно выругался, поведя плечами. Спина начала ныть и, похоже, кошачьи царапины снова вскрылись, потому что под рубашкой ощущалось что-то липкое.

– Я тут слышал один очень интересный анонс по телевизору, когда собирался на работу, – пристально посмотрел на меня Эд. – Ты кому-нибудь вообще сказал, что собираешься сегодня лететь во Фландрию? Я так понимаю, без охраны и какого-либо прикрытия. Дима, нам на тебя что, действительно следилку повесить?

– Это инициатива Гомельского, и ничего возразить по этому поводу ему я не смог, – поморщился я. – А у остальных, насколько тебе известно, слишком много работы. Вирус, террористы, все дела…

– И это не повод подвергать себя опасности, – покачал головой Великий Князь. – Я еду с тобой. Мне хватит сил и умений, чтобы прикрыть тебя в случае чего.

– Но…

– Моё присутствие здесь не обязательно. Если что-то произойдёт, то ты и так воспользуешься порталом, несмотря на протоколы безопасности. Что помешает мне поступить также? – не терпящим возражения тоном проговорил Эд. – Хотя я могу сейчас поговорить с Ваней…

– Он занят. Ему с Третьяковой в засаде предстоит сидеть, изображая влюбленную парочку, – пробормотал я, начиная изучать документы.

– Занятно, – протянул Эд. – Вылет запланирован на четыре, насколько мне известно. В три я за тобой зайду, и мы поедем в аэропорт. Тебе ещё привести себя в порядок нужно, чтобы полностью соответствовать статусу Дмитрия Наумова. Я распоряжусь, чтобы тебе доставили сюда костюм. – С этими словами он вышел из кабинета, отвечая на звонок уже минуту как звонившего телефона.

– Как же всё это не вовремя, – выдохнул я, погружаясь в работу, чтобы больше не пропустить ничего важного, как это произошло с запросами в Секретную Службу.

Я успел разобрать почти все бумаги, остался только запрос от Хрущёвой на какую-то шифровальную машину – новинку из Фландрии, чтобы всесторонне её изучить. Но этот вопрос необходимо было обсудить с ней лично, чтобы принять окончательное решение. В крайнем случае, через научный отдел проведём, чтобы эту покупку оплатил Белевский.

Селектор на столе ожил, и раздался голос Эда:

– Дима, ты не в курсе, чем занимается Демидов?

– Нет, а чем он занимается? – я почесал висок. По правде говоря, не видел Лео с того момента, как мы распрощались после сеанса моего экстренного отрезвления.

– Чем-то очень странным, – Эдуард задумался на мгновение, а потом добавил: – Я занёс ему кое-какие бумаги, и то, что я увидел, нельзя назвать нормальным времяпрепровождением начальника очень важного отдела. Ты уверен, что Ахметова с ним не сделала ничего противоестественного, или тот алкоголь, что вы употребляли в больших количествах, был безопасен? Не хотелось бы думать о Демидове ещё хуже, чем я думал до этого.

– Хм, – глубокомысленно протянул я, а потом выключил селектор и рванул к двери.

Добежав до приёмной кабинета начальника разведслужбы, я слегка притормозил. У Лео всё ещё не было секретаря, и мне было не совсем понятно, как он всё успевает делать. Тем не менее, в бумагах у Демидова был идеальный порядок, и он никогда не задерживался на работе дольше, чем это было необходимо. Это точно какой-то дар, не иначе.

Немного приоткрыв дверь непосредственно в кабинет, я чуть не отпрянул, потому что до меня донёсся вопль:

– Да как же тебя собрать? Ты ведь должна вот сюда встать! – а потом послышались звуки ударов.

– Что у тебя происходит? – распахнув дверь, я ворвался в кабинет. Следом за мной проскользнул Эд, которому, похоже, было просто интересно.

Лео не ответил, а я остановился, борясь с желанием протереть глаза. Демидов сидел на полу, вокруг него были разбросаны детали какого-то устройства. Во всяком случае, я думаю, что это было устройство и его детали…

– Вот эта штука должна вставляться вот сюда! – Лео схватил какую-то деталь и принялся крутить её возле другой детали. – Но здесь нет ни одного подходящего отверстия! О, что я делаю не так?

Он швырнул первую деталь на пол и зашуршал инструкцией. Эдуард сначала смотрел на него с нескрываемым злорадством, но спустя минуту присел на корточки, взял в руки отброшенную Лео пластиковую деталь ярко красного цвета и покрутил её, задумчиво разглядывая.

– Лео, что это такое? – спросил он у Демидова.

– В общем, после того, как меня зверски мучили наши пираньи в белых халатах, я решил пойти домой, потому что работник из меня был не очень хороший, – начал рассказывать Лео. – Я впервые шёл до дома пешком. Это был долгий путь, и он занял у меня несколько часов, вы же знаете, что наше родовое поместье расположено в пригороде.

– Так, стоп, – я поднял руку и помотал головой, пытаясь понять смысл того, что он сейчас говорил. – Ты пошёл домой пешком? То есть, ты весь путь проделал на своих двоих? – я зачем-то решил уточнить этот момент.

– Ну да, – Лео удивлённо на меня посмотрел, а потом махнул рукой. – Неважно. Я узнал много нового из жизни города, а самое главное в одном огромном магазине я нашёл вот эти ходунки, которые помогут Грише сделать свои первые шаги. И я не могу собрать эту чёртову штуковину! – он вскочил и бросил какую-то деталь в стену. Потом поднял её и сунул мне под нос вместе с инструкцией. – Вот это деталь четырнадцать? Я прав? Или вот это деталь четырнадцать? – и он указал на совершенно другую деталь, лежащую на полу. Я присмотрелся к обоим и потом перевёл взгляд на инструкцию. – Это вообще четырнадцать? Как-то неразборчиво написано, – Демидов приблизил лист с инструкцией к глазам, после чего бросил его на пол и сел прямо, уставившись перед собой.

– Ну-у-у, – протянул я и добавил осторожно: – Они как бы обе подходят.

– Помогите мне собрать эти ходунки! Эд, помоги мне, – Лео повернулся к Эдуарду, впервые на моей памяти выглядевшему настолько растерянно. – Я всего лишь хочу, чтобы мой сын научился ходить.

– Ты на какой распродаже их купил? – задал я вполне резонный вопрос, потому что по качеству эта игрушка, или ходунки явно отличались от того, что мог приобрести сыну Лео.

– Это так важно? – вспылил Демидов.

– Я не могу понять, куда должно вставляться вот это, – и Эдуард продемонстрировал мне очередную деталь, больше всего похожую на деталь под номером четырнадцать. Подняв голову, он посмотрел на Лео. – Ты вообще видел эту штуку в сборе?

– Ну, разумеется, я вошёл в магазин, а там собранная модель стоит. В общем, Гришу нужно поставить вот прямо сюда, а когда он начнёт перебирать ногами, то вот эти колёсики начнут крутиться, и устройство поедет туда, куда Гриша должен в итоге приехать, – Лео посмотрел на разбросанные по полу детали с ненавистью. – Вот только я не могу собрать эту штуку! И Зоя не смогла, и даже Кристина в кои-то веки решила поинтересоваться, жив ли вообще её сын, но тоже не смогла собрать эту штуковину!

– По идее, это не должно быть трудно, – пробормотал я, садясь на пол.

Через час мы поняли, что игрушка, кажется, побеждает, потому что даже Эдуард ничего не смог с ней сделать. В конце концов, Эд вскочил, пнул подвернувшийся ему под ноги стул, собрал все детали в коробку, сверху положил инструкцию и молча пошёл к выходу из кабинета.

– Ты куда? – я встал и потёр спину, пытаясь разогнуться.

– У нас здесь целый научный отдел ничем не занимается, пускай покажут нам, как нужно пользоваться инструкциями, а у нас и так слишком много дел помимо того, чтобы собирать этот конструктор.

Мы с Лео переглянулись и бросились за ним. В отделе царило нездоровое оживление. Все бегали и вырывали друг у друга какие-то штуковины, некоторые из которых были похожи на проклятые ходунки, которые Эдуард с грохотом поставил на стол Вольфа.

– Что это? – учёный довольно брезгливо осмотрел коробку.

– Вы должны собрать эту штуку, чтобы получилось вот это, – и Эд ткнул пальцем в изображённые на коробке ходунки. Вольф нахмурился и скривился, но глаза брата сверкнули, и он рявкнул: – Немедленно!

В лаборатории стало холодно, по ней пронёсся ветерок, вызванный с трудом сдерживаемым даром смерти. Сотрудники замерли на месте, а потом очень дружно бросились к столу Вольфа, который уже вывалил на стол детали и вовсю шуршал инструкцией. Воцарилась тишина, прерываемая изредка очень тихим шёпотом.

– Так, ладно, пускай они занимаются, а нам пора в аэропорт, – сказал Эдуард, бросив ещё один взгляд на учёных, озадаченно вертевших в руках детали, и первым вышел из отдела.