Глава 8

В кабинет заглянул Эдуард.

– Я сейчас в научный отдел. Как оказалось, с той Демидовской штукой никто так и не смог справиться.

– Подожди, я с тобой, – интенсивно потерев лицо, я выбежал из кабинета, чтобы составить Эду компанию. Ещё не было и восьми часов утра, но на период кризиса, я решил оставаться на рабочем месте, уговорив Лену какое-то время пожить в Твери в нашем поместье. Взамен я обещал уговорить Ромку принять её помощником ветеринара, когда можно будет безопасно вернуться в столицу. Эд тоже не покидал своего места, прибыв в СБ вместе со мной сразу же после перелета.

В научном отделе уже находился Демидов. У меня вообще сложилось ощущение, что многие сотрудники не покидали СБ этой ночью. Никакого приказа по этому поводу я не давал, значит, они все действовали исключительно по собственной инициативе.

Лео стоял, скрестив руки на груди, и сверлил пристальным взглядом Вольфа, который выглядел сейчас полубезумным.

Дверь в кабинет Медведевой распахнулась, и оттуда выскочила Лана. Увидев нас, она поёжилась и посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на Эдуарда, задумчиво нахмурившись.

– Хрущёва что-нибудь говорила вам, Лана Андреевна, о той шифровальной машине, которую она хочет приобрести у фландрийцев, судя по всему, тайно, и раскурочить, чтобы узнать коды? – спросил я у неё, отвлекая от разглядывания Великого Князя. Похоже, после вчерашней демонстрации силы разозлённым Эдом, в слишком умной голове начальницы научного отдела поселились опасные мысли и нездоровые подозрения.

– Что? – Лана с трудом отвела взгляд от Эдуарда и посмотрела на меня. – Ах, да, Маргарита консультировалась с нами. Я посоветовала ей приобрести эту машину, если у неё есть связи, конечно, потому что на свободном рынке такие вещи не продаются.

– Если мы оформим покупку на вас, у Белевского не возникнет вопросов? – когда я это говорил, то скрипнул зубами. Ну почему я сам не могу что-то покупать, даже оформляя как благотворительность?

– У Антона Романовича? – переспросила Лана. – Ну что вы, он такой душка. Предложил сотрудникам, работающим с его изобретениями, премию в виде двух процентов за каждую рабочую модель…

– Было бы там что делать, – прервал её взъерошенный Вольф, подбежавший к нам. – Мы отдаём ему совершенно рабочие образцы согласно предоставленным спецификациям. Они банальны и неинтересны, но два процента это чертовски заманчиво, чтобы отказываться от подобного. Надо же всего-то пересилить себя и не называть этого придурка идиотом прямо в лицо. Я ведущий учёный СБ! Я гений, все демоны мира вас раздери! Но я не могу сделать это! – заорал он, потрясая у моего лица деталью от ходунков. – Это невозможно! Эта штуковина сломала мне мозг! А половина моего отдела побежала к химикам за успокоительным! Где вы взяли эту гадость, Эдуард Казимирович?

– Зато я перестал чувствовать себя идиотом, – задумчиво произнёс Эд, глядя на стол, где лежал проклятый конструктор.

– Простите, Дмитрий Александрович, Андрей Олегович сказал, что я могу найти вас здесь, – в отдел зашёл Николай, мой дворецкий. Вскинув брови, он подошёл к столу, рассматривая сваленные на нём пластиковые детали, приведшие к нервному срыву гениев научного отдела. – О, точно такие же были у вас в детстве, – улыбнулся Николай, начиная мастерски собирать эту штуковину. У него даже получилось запихнуть деталь номер четырнадцать в отверстие номер два, продвинувшись в сборке гораздо дальше, чем весь научный отдел вместе взятый. – Хм, здесь явно неполная комплектация…

– Вы вообще кто такой? – довольно агрессивно спросил Вольф, подходя к Николаю и вырывая у него из рук какое-то колёсико. Теперь я точно видел, что их пять, или даже шесть, хотя должно было быть четыре, если верить инструкции.

– А это важно? – Николай удивлённо посмотрел он на сжавшего кулаки учёного и, повернувшись ко мне, передал тетрадь. – Здесь всё, что мне удалось узнать о Ритуалах Служения. Я нашёл также несколько модификаций, вероятно, похожих на те, что применяются в Гильдиях.

– Спасибо, – кивнул я, пролистывая тетрадь. Где-то в середине я увидел рисунок, тщательно перерисованный Николаем, очень похожий на татуировку, украшавшую руку Романа.

– Если у вас нет для меня никаких других указаний, я, пожалуй, пойду. И да, если вы мне дадите некоторые инструменты и немного времени, я соберу ходунки, – мило улыбнулся дворецкий, вызвав тем самым подозрительное злобное рычание Вольфа.

– Ну всё, хватит, – решительно заявил Лео, сгрёб детали в коробку и повернулся ко мне. Я не допущу ненужных смертей в нашей организации, даже если это поможет моему сыну научиться ходить. Ты можешь пойти со мной в магазин?

– Зачем? – я оглядел учёных, потерпевших фиаско и проигравших бой какой-то детской игрушке. Похоже, премия ни одному из них не грозит. Но они итак получат на патентах Белевского неплохие деньги. Зато Антон доволен, все его поделки чуть ли не с боем друг у друга вырывают знаменитые учёные.

– Ты подержишь эту дрянь, пока я буду бить продавца, – спокойно ответил Демидов и направился к выходу.

– Не забудь, у тебя запланировано сегодня посещение дворца, – напомнил мне Эдуард, когда я выходил вслед за Лео.

В магазине мы пробыли недолго. Демидов быстро нашёл продавца, продавшего ему ходунки. Продавец покопался в коробке, взглянул на Лео, потом на меня, куда-то убежал, и принёс другую коробку. Вывалив из неё детали, которых оказалось почему-то меньше, чем в первой коробке, и они явно были немного другими. По крайней мере, деталь номер четырнадцать заметно отличалась от той, что была в первоначальном наборе. На этот раз ходунки собрались практически сразу и даже без инструкции. Лео долго смотрел на продавца, а моя рука сама собой метнулась к поясу, где висел ритуальный кинжал.

– Мы приносим свои извинения. В этой коробке оказался брак. Это детали из трёх разных неполных конструкторов, каким-то образом оказавшихся здесь вместо необходимого, – пролепетал продавец.

– Убью, – очень спокойно произнёс Лео, и продавец попятился. Я же бросил взгляд на часы и чертыхнулся. Было совсем раннее утро, и мне не помешало бы выпить кофе перед началом полноценного рабочего дня.

– Развлекайся, только на работе не забудь появиться, – бросил я Лео, вытащил из кармана карандаш и быстро пошёл искать ближайшую подворотню, чтобы оттуда переместиться обратно в СБ.

Не успел я сесть за стол, как в мой кабинет ворвался взъерошенный Ромка.

– Если это какая-то шутка, то считай, я посмеялся, – выпалил он, подбегая к моему столу.

– Ты сейчас о чём говоришь? – успел я задать вопрос, до того как подошедший к моему столу Гаранин бросил передо мной тяжёлую чёрную папку. – Рома, ты должен был спать до начала рабочего дня, а он ещё не начался.

– Я отдохнул, спасибо, – буркнул Роман, садясь в кресло напротив меня. – Выспался и провёл чудесный вечер с Вандой. Теперь я боюсь представить, чем мне придётся за это расплачиваться и как всё успеть, когда в сутках всего двадцать четыре часа. Ты объяснишь мне, что это такое? – он кивнул на папку. Под его пристальным взглядом я открыл её и пробежал глазами по первому листу.

– И что тебе непонятно? – я удивлённо посмотрел на Ромку.

– Я вчера не пошёл к Гомельскому, решил сделать это сегодня утром. Он пытался что-то мне объяснить, но я так до конца и не понял, причём здесь дружок Эдуарда и мой дальний предок, – Рома сжал губы. – В конце концов Гомельский сунул мне это и отправил читать и не мешать приличным банкирам зарабатывать деньги в том числе и для Семьи.

– Та-а-а-к, – протянул я, захлопывая папку и подталкивая её в сторону Гаранина. – А сейчас-то тебя что не устраивает? Это твои личные средства, к активам Семьи и ко мне они никакого отношения не имеют, и, как бы ты ни хотел, от голода вряд ли сможешь умереть.

– Почему этими средствами никто не воспользовался раньше? – сквозь зубы процедил Ромка. – Там написано, что вклады делались, когда Олег уже вошёл в Семью.

– Потому что в завещании Олега было несколько пунктов на первый взгляд невыполнимых: эти средства должны перейти его прямому потомку, который к моменту вступления в права наследования не должен принадлежать к Роду Гараниных. Ты должен был эти вопросы решить с Артуром Гавриловичем, и не пытаться мне сейчас взорвать мозг, – поморщился я. – Или ты считаешь, что это какая-то уловка с моей стороны, и Гомельский позволил отделить от моего состояния больше половины, чтобы передать деньги в твоё единоличное пользование? Да он бы тебя просто по-тихому убил и утопил в болоте в Двух Дубках, и мы бы ещё долго гадали, куда же ты запропастился.

– Да я до таких чисел считать не умею!

– Значит, я попрошу Троицкого назначить тебе преподавателя по математике. И да, забери это, – я кинул ему заявление о повышении зарплаты, упавшее прямо на чёрную папку. – Или тебе до полного счастья не хватает этих тридцати золотых рублей в месяц голого оклада, потому что на премию, Рома, ты можешь не рассчитывать.

– Что-нибудь слышно от Рокотова? – глубоко выдохнув, спросил Гаранин, проводя рукой по лицу.

– Нет, он отчитывается каждый час, но всё пока тихо, и это меня пугает. У нас везде есть осведомители, кроме одного места: президентского дворца. Я думаю, сегодня туда наведаться как Марк Шелепов и попытаться слегка разговорить нашего героического президента. Да и Лео не помешает вспомнить, что он вроде бы там работает. Может, с этой стороны нам больше повезёт, – я поднял ручку и принялся постукивать ею по столу.

– Во сколько? – сразу же подобрался Ромка, поворачивая голову в сторону вошедшего в кабинет Егора.

– Ближе к вечеру, когда народу будет уже не слишком много, а Яковлев ещё не покинет рабочее место. А ты что здесь делаешь? – вместо приветствия обратился я к Дубову, севшему напротив Ромки и бросившему перед ним утреннюю газету.

– Я решил прийти пораньше и поработать. Если ты не в курсе, практически все сотрудники уже на своих местах, а многие даже не уходили домой. Всё-таки угроза реальная, а мы не за зарплату здесь работаем. Нет, за неё тоже, но смысл в принесённой каждым сотрудником клятве несколько иной. Ты это видел? – он кивнул на газету, которую в руках держал Ромка. Судя по ещё больше посветлевшим глазам, Гаранин сейчас находился на грани ярости.

И что его могло так разозлить за столь короткое время? Я встал и выхватил газету из его рук, сразу же разглядывая очень чёткую фотографию, занимающую половину первой страницы. На ней очень близко друг к другу стояли Белевский с Вандой, практически державшиеся за руки. Если бы я не знал свою подругу, то действительно бы подумал, что они довольно красивая влюблённая парочка, и вовсе не маленький рост Ванды заставил её запрокидывать голову, чтобы видеть лицо стоявшего рядом с ней мужчины. Последнее обстоятельство только добавляло пикантности ситуации в целом.

– Почему она босиком? – спросил я прежде всего у Егора, принесшего эту дурную весть.

– У Ванды проблемы с магией, точнее, с её отсутствием, поэтому она предпочитает ходить босиком в кабинете и дома. Но почему она выбежала так на улицу, не имею ни малейшего понятия, – вместо Егора ответил Гаранин, зажимая рукой переносицу.

– Это она тебе сказала? – спросил я, внимательно глядя на него.

– Это мне Андрей сказал. Со мной эту тему Ванда по какой-то причине не поднимала, – тихо ответил Ромка.

– Ты видел автора этой статьи? – теперь я задавал вопросы исключительно Ромке. Он, тряхнув головой, открыл наконец глаза, посмотрев на меня уже более осмысленным взглядом. – Мой обожаемый Тихон Глагольников. Так что, если здесь ничего не будет сказано про меня, про банк спермы и мои проблемы в личной жизни, я буду крайне разочарован, потому что у этого гаденыша всё всегда сводится в конечном счёте ко мне. «Проблемы в раю или внезапно вспыхнувшие чувства?» Хм, заголовок больше похож на название какого-то любовного романа, чем на первую страницу главной новостной газеты нашей страны, – прочитал я, открывая саму статью. – Так, и что там пишет эта гнида?

«То, что проблемы в семье Наумовых множатся с каждым днём ни для кого уже секретом не является. Сегодня, дорогие мои читатели, я раскрою вам причину, по которой эта милая девушка решила уйти от Романа Гаранина, являющегося младшим членом Рода Наумовых, выбрав в итоге более выгодную партию.

История взаимоотношений госпожи Вишневецкой с Гараниным началась много лет назад, о чём я неоднократно писал. Тогда затмившая разум юной девушке любовь не дала ей мыслить рационально и адекватно оценить мужчину, находившегося рядом с ней многие годы.

Череда неудач, постигшая Романа Гаранина, связанных с его непростым характером, оттолкнула от него главу Рода, и он лишился покровительства Дмитрия Наумова. А ведь только благодаря своей семье Роман Георгиевич держался на плаву и обладал достаточной финансовой состоятельностью, позволявшей на протяжении нескольких лет предаваться пагубным увлечениям. Вашему покорному слуге удалось узнать, что Гаранин сейчас находится в подвешенном состоянии, лишившись средств к существованию. Выписки с его открытых банковских счетов и декларации о доходах и расходах не дадут мне соврать моим дорогим читателям.

Мои источники сообщают, что причина этого плачевного положения чрезвычайно проста: Роман Гаранин болен. Он имеет зависимость от азартных игр. Всё своё состояние он спустил в казино в Твери, где его видят практически ежедневно.

Роман Георгиевич лишился работы, и все слухи вокруг того, что он является офицером Службы Безопасности Российской Республики, – всего лишь красивая сказка. Я навёл справки и смею вас уверить: Роман Гаранин не числится сотрудником самой главной службы нашей страны.

В конечном итоге ему не удалось повторно заслужить доверие главы своего Рода и решить свои проблемы, оформив семейное содержание, что лишило Гаранина средств к существованию.

В надежде отыграться и поправить таким образом свое финансовое положение, Роман проиграл ко всему прочему все средства своей девушки и вогнал её в глубокую долговую яму, из-за чего все её счета оказались заблокированы. Это всё подтверждается тем фактом, что бедняжке нечего надеть, и она вынуждена ходить босиком.

Вполне логично, что подобное отношение к ней, как и финансовая долговая яма, подтолкнули госпожу Вишневецкую на решительный шаг: порвать любые отношения с Романом Гараниным и уйти к своему любовнику – знаменитому учёному и миллиардеру Антону Белевскому, считающемуся самым завидным женихом не только в нашей стране.

Говоря откровенно, с Белевским Ванда Вишневецкая встречалась за спиной своего гражданского супруга уже несколько месяцев, и только накануне вечером они решили открыто объявить о своих чувствах. Госпожу Вишневецкую можно только поздравить с великолепным выбором, ведь Антон Белевский может ей дать то, что не сможет предложить её первая подростковая влюбленность: финансовую стабильность, уважение, а самое главное – ребёнка. В отличие от Наумовых, в Роду которых есть проблемы с деторождением, о которых я уже говорил вам ранее, семья Белевских отличается отличной плодовитостью…»

– Вот тварь, – вновь потёр переносицу обеими ладонями Ромка.

– Я так счастлив, что у него появился новый объект для поклонения, – совершенно искренне произнёс я, бросая газету на стол. – Не всё же мне вечно за всю Семью отдуваться.

– А знаешь, в чём-то Глагольников прав, – с усмешкой посмотрел на дёрнувшегося Гаранина Егор. – Белевский красивый, богатый и чертовски обаятельный. Он её буквально боготворит и смотрит с таким обожанием, что может дрогнуть любое сердечко, даже такое каменное, как у нашей Вандочки. Была бы его воля, он бы её на руках носил всё время, пока она не справится со своими проблемами и не научится ходить, используя только законы земного притяжения. К тому же Белевский уделяет ей много внимания, постоянно дарит какие-то мелкие подарки, уважительно к ней относится и совершенно на неё не давит…

– Да лучше бы он ей кроссовки подарил и не позорил мою Семью ещё больше, – пробормотал я, так не к стати вспоминая предостережения Эдуарда и самое безобидное из всех видений, показанных мне в том проклятом поезде.

– Это, конечно, никоим образом не может сравниться с тобой, – продолжал доводить Гаранина Дубов. – Что может предложить такой требовательной девушке бывший наёмный убийца, кроме смазливой морды представителя Древнего Рода? К тому же безработный, а это так, потому что у нас ты числишься как Роман Георгиевич Пастель, потому что у нас не Гильдия, здесь прозвища не в ходу, а юридически ты всё-таки уже не Гаранин.

– Ты закончил? – процедил Ромка.

– Ещё немного, – слащаво улыбнулся Егор. – Если уж разбирать всё, то до конца. Ты замечал, Рома, что разговариваешь с Вандой иногда как с какой-то служанкой?

– Со служанками он разговаривает очень вежливо, – вставил я свои пять копеек, усмехнувшись.

– И, Рома, ты серьёзно нищий? Потому что, согласно вот этому, ты сейчас считаешь каждую копейку, – Егор притянул к себе листок с заявлением и пробежался по написанному глазами. – Кстати, в тебе нет ни капли романтики, да, собственно говоря, как у всех нас троих. И как наши девочки нас терпят?

– Егор, ты меня зачем сейчас из себя вывести хочешь? – мягко спросил Ромка у Дубова.

– Я тебе говорю, как ваши отношения выглядят со стороны, только и всего. Ну и что говорят другие. Сплетни, мой друг, в нашей организации разносятся очень быстро, и, кажется, мне пора заткнуться, – Егор сделал шаг назад, выставляя перед собой руки.

– Да, не помешало бы, – процедил Ромка.

– Ты когда разберешься с этим уродом Глагольниковым? – прямо спросил я у Гаранина.

– Как только он ошибётся, – поморщился Роман. – Это слишком осторожная сволочь, а у меня нет никаких точек воздействия на редакторов газет, где публикуют его опусы. Как главе Гильдии мне не к чему придраться, а как офицеру СБ и подавно. Ладно, я пойду, – с этими словами он встал из-за стола, сразу же выходя из кабинета.

– Надеюсь, он Белевского не убьет. Думаю, тяжело будет скрыть факт его кончины в здании СБ, – протянул Егор, поднимаясь на ноги. – Я всё перепроверил несколько раз. Дима, ничего не изменилось, и у меня очень плохое предчувствие.

– Не у тебя одного, – вздохнул я и взял в руки газету. – Так, что эта тварь там ещё настрочила аж на две страницы? Даже интересно стало, как он всё это свяжет со мной.

Дубов хмыкнул и вышел из кабинета, оставляя меня наедине с писаниной Глагольникова.

***

Телефонный звонок вывел Ванду из напряжённой задумчивости. Она всё утро, пока Рома улаживал свои дела, провела в Центре по Контролю и Распространению заболеваний, и выводы вирусологов её совершенно не порадовали. Предварительное заключение сводилось к тому, что вирусу и быстрой летальности наиболее были подвержены дети и маги, потом женщины. У мужчин, в отличие от остальных, был небольшой шанс отделаться носовым кровотечением. По словам учёных, вакцину сделать было можно, но на это требовалось время. Минимум месяц, а может, и больше, потому что этот вирус быстро мутировал, даже находясь в пробирке. То же самое предварительно сказали ей и учёные из научного отдела, правда, в отношении создания универсальной вакцины они были более оптимистично настроены.

– Бабуля, что случилось? – глядя на высветившийся номер, сразу же ответила Ванда, обеспокоенно посмотрев на часы. Так рано Агнешка никогда ей ещё не звонила.

– Дорогая моя, я так счастлива! – голос бабули звучал как-то на редкость радостно. – Я так рада, что ты наконец решилась и бросила Ромочку. Я даже не могла подумать, что у него появится шанс на нормальную жизнь подальше от тебя, и он сможет найти себе нормальную девушку.

– Бабуля! – возмущённо крикнула Ванда, стискивая в похолодевшей руке телефон.

– Что, бабуля?! -в обычной манере очень жёстко ответила Агнешка. – Сколько можно трепать нервы бедному мальчику? Он и так настрадался, а с тобой пусть твой Белевский мучается. Они такие неразборчивые в связях, эти Белевские…

– Да с чего ты вообще взяла, что я рассталась с Ромой! – процедила Ванда, тыльной стороной ладони вытирая выступившие слёзы. Она ведь никому не давала повода так о ней думать.

– Знаешь, я в своё время очень тесно общалась с отцом Антона. Он тогда был таким молодым и наивным, чуть не обанкротился… – начала предаваться воспоминаниям Агнешка, а в её голосе появились мечтательные нотки.

– Ну, конечно, ты же мошенница, – процедила Ванда. – Как он мог не разориться, связавшись с тобой?

– Ванда, я хочу тебя предупредить, если ты ещё не в курсе: в постели Белевский-старший совершенно ничего не представлял, – перебила её бабуля. – Наверное, это могло передаться по наследству, поэтому после такого темпераментного Ромочки тебе придётся с этим как-то жить. Ну, ничего, привыкнешь, особенно когда первые самые острые чувства пройдут. Но я ещё раз повторю, это просто великолепный выбор. Я эту семейку терпеть не могу. Да, позвони своей матери и всё сама объясни, потому что она находится в шоке и не понимает, что для Романа так будет только лучше.

– Бабуля! Может, ты объяснишь уже, откуда взяла эту чушь? – прошипела Ванда.

– По поводу его отца? Личный опыт, дорогая. Как можно было устоять перед обаятельным и очень богатым мужчиной? Но он меня разочаровал, да к тому же был ещё и женат. Кстати, если захочешь своего нового жениха познакомить со мной, то предупреди заранее. Вдруг я буду в это время в Краснодаре. Мне тогда нужно будет очень много вещей вынести из дома, да и та картина в гостиной в Твери тоже будет, хм, лишней в интерьере.

С этими словами Агнешка положила трубку, а Ванда невидящим взглядом уставилась на телефон в своей руке.

– И что это, вашу мать, вообще было?! – рявкнула она в пустоту, чем вызвала искренний смех сидевшего неподалеку Довлатова.

– Вот твой кофе, – в кабинет, как обычно, ворвался Рома и, подойдя к ней, поцеловал в щёку и поставил перед на стол стакан с просто одуряющим запахом. – Из «Волка», как ты любишь. Не могу уже смотреть, как ты литрами пьёшь всякую дешёвую дрянь из местных забегаловок, – он улыбнулся и сел на край стола, внимательно разглядывая Ванду.

– Рома, что случилось? – предельно серьёзным голосом спросила Ванда, глядя на стакан с эмблемой волка. – Ты смертельно болен? Ты меня решил бросить? Наш дом сгорел, и нам негде жить? Рома, ты что, согласился с доводами отца и всё-таки взял заказ на бабулю?! – воскликнула она, переводя обеспокоенный взгляд на удивившегося такой реакции Гаранина.

– Прости, но почему я должен убивать Агнешку? – подозрительно спросил он у покрасневшей Ванды.

– Просто… не знаю, у меня такое чувство, что ты за что-то извиняешься, – улыбнулась она и положила ладонь на его руку.

– Я просто захотел сделать тебе приятное, только и всего, – Рома пожал плечами. – Ты чем-то расстроена? – тихо спросил он.

– Да, звонила бабуля. Слушай, а почему она так тебя любит? – неожиданно задала вопрос Ванда, не до конца понимая такого отношения к Роману в её семье.

– В своё время я дал ей возможность меня застрелить, чем она не воспользовалась, а сейчас даю ей шанс меня обанкротить. Агнешка очень много времени проводит в моём казино в Твери, делает всё, что хочет, а я запретил её трогать моим безопасникам…

– Гаранин, ко мне в кабинет, немедленно! – по всему зданию разнёсся холодный голос Димы.

– Эм, что-то явно случилось, и я сомневаюсь, что это как-то связано с работой, – задумчиво проговорил Рома и вышел из кабинета, направляясь к главе своей Семьи.

– Да что происходит? – Ванда резко повернулась к Денису. – Ты! Ты точно знаешь, почему все мои близкие сошли с ума именно сегодня!

В ответ Довлатов только усмехнулся и бросил ей газету, которую Ванда не смогла поймать, и та упала на пол. Девушка стукнула кулаком по столу и наклонилась, сразу же увидев большую фотографию в «Республиканском Вестнике».