Глава 9

– И как тебе? -я смотрел на невозмутимого Эдуарда, прочитавшего статью до конца и аккуратно сложившего газету.

– Почему она босиком? – спросил Эд, прижав газету к столу указательным пальцем.

– Это всё, что тебя интересует? – сложил я на груди руки. – Эд, я хочу, чтобы вы нашли эту сволочь. Что с ним делать, я не знаю, но сейчас мне хочется собственноручно его удавить.

– Я, конечно, постараюсь, но не уверен, что у меня получится. Если даже Роман не смог его найти… А ведь у него, с учётом положения в Совете Гильдий, гораздо больше возможностей.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Ромка. Он слегка расслабился, увидев Эда, сидевшего в кресле для посетителей, и тут же нахмурился, когда я несколько раз хлопнул в ладоши, саркастически заявив:

– А вот и наш гений вирусологии, генной инженерии и просто скромный, но не обделённый определёнными талантами, стратег!

– Ты о чём сейчас говоришь? – спросил он, глядя на меня исподлобья.

– Рома, откуда у тебя курятник?! – я не выдержал и повысил голос, даже не скрывая раздражения. – Ты думаешь, я не предполагал, что эта скотина не удержится и проедется по мне с изяществом бульдозера, если я начну вкладываться в этот рынок? Мне пришлось несколько весьма перспективных предложений отклонить только потому, что я ждал нечто подобное!

– Какой курятник? – он так удивился, что я ему даже практически поверил.

– С генно-модифицированными курочками, устойчивыми к вирусу, – я швырнул ему газету, которая проскользила по всему столу, остановившись возле самого края.

– Ах, курятник, – Рома глубоко выдохнул и прямо посмотрел на меня. – Гомельский обещал с ним разобраться. Что не так?

– Надо же, а я и не знал, что ты свои профессиональные навыки оттачивал на безобидных птичках (в контексте статьи не понятно, правда, какие), срывая на них злость, когда в шестнадцать лет узнал, что бесплоден. Возможно, для тебя это будет новостью, но имей в виду, Рома, в Семье не принято было издеваться над животными, – ядовито ответил я, глядя на то, как расширяются глаза Гаранина.

– Что? – тихо переспросил он, хватая газету и начиная быстро читать то, что было написано ниже главной любовной сенсации этого месяца.

– Ещё обучаясь в школе, ты в тайных подвалах замка смастерил лабораторию, где создал вирус, до сих пор убивающий несчастных курочек по всему миру, и распространил его через местного болотника. Там, кстати, фото Хмыря имеется, – продолжал я язвительно. Моё возмущение было в большей мере связано не с тем, какой бред был написан в этой статье, а с тем, что я понятия не имел об активах Семьи в виде этого проклятого курятника! Но Гомельский не звонит, надеюсь, он не слёг с инфарктом и будет в ближайшее время трудоспособен.

– Это не школьный болотник, – внимательно рассмотрев нечёткое фото, совершенно механически поправил меня Ромка.

– Да плевать я хотел на Хмыря! – рявкнул я. – Ты, Рома, не прочитал самое главное. Оказывается, ты надеешься, что я всё-таки выделю тебе содержание, которое ты будешь проматывать в казино. Вот и фото есть, как ты туда входишь.

– Это моё казино. Мы недавно открылись, и мне многое нужно проконтролировать лично.

– И чтобы получить своё вполне законное содержание, ты и создал модифицированных курочек, не устойчивых к вирусу, подарив их мне. Таким образом, я скоро полностью захвачу весь рынок курятины и яиц, приумножив своё состояние, начинающее стремительно таять из-за такого непутёвого родственничка, – не выдержав, я всё-таки рассмеялся. – Никто, Рома, во всем мире не может создать вакцину против этого проклятого вируса уже много лет, а ты в перерыве между работой в СБ и Гильдией, буквально на коленке умудрился это сделать. Ну чем тебе ещё заниматься в свободное время, тебя же Ванда бросила? А я всё думал, как этот козёл сумеет меня приплести к треугольнику: ты – Ванда – Белевский, – и я провёл рукой по лицу.

– Я найду эту тварь, – процедил Ромка, бросая газету на стол.

– На самом деле это действительно гениальный ход, – проговорил Эдуард, притягивая к себе газету и рассматривая фото на первой странице. – Все ринутся скупать этот выпуск, покупаясь на громкий заголовок и фото Белевского с Вандой. Я уверен, что каждый купивший статью прочитает её до конца, чтобы получить более исчерпывающую информацию о бывшем завидном холостяке, и тот, кому это действительно надо, дойдёт до этих проклятых куриц…

Его прервал звук оглушительного выстрела. Казалось, что он прозвучал где-то совсем рядом, эхом отражаясь от стен. Завыла сирена, а стены окрасились в красный цвет. Мы переглянулись и, не сговариваясь, ринулись к выходу, чтобы узнать, какого чёрта опять произошло.

– Что случилось? – на лестнице мы встретили Андрея Боброва, быстро спускающегося вниз.

– Понятия не имею, это из следственного…

Ромка оттолкнул Андрея и стремительно помчался впереди уже довольно большой толпы. Я даже не заметил, когда сигнал тревоги перестал бить по мозгам, а стены вновь приняли свой естественный цвет.

Когда мы добежали до следственного отдела, Гаранин стоял в дверях кабинета, который занимали Вишневецкая и Довлатов, и внимательно рассматривал сидевшую с невозмутимым видом Ванду. Она, не обращая ни на кого внимания, чистила пистолет отточенными, выверенными движениями.

– Что произошло? – спросил я у вскочившего на ноги Довлатова. – Кто стрелял?

– Я, случайно выстрелила, когда чистила пистолет. Не проверила наличие патрона в патроннике, – тихим и очень спокойным голосом ответила Вишневецкая.

– Она в Белевского стреляла, пришедшего, как обычно, пожелать нам всем доброго утра, – сдал подругу с потрохами её начальник. – К счастью, промахнулась.

– Я специально стреляла мимо. Зачем нам проблемы в виде трупа посреди кабинета? – пояснила Ванда.

– Кто дал ей пистолет? – рыкнул Бобров, рассматривая пулевое отверстие в стене возле двери.

– Я. Она должна уметь себя защитить хоть как-то, – виновато развел руками Довлатов. Я лишь покачал головой, рассматривая очень бледную Ванду. Скорее всего, эта статейка слишком больно ударила по её психике.

– Похоже, мне пора уже вмешаться, – ровно произнёс Рома, поворачиваясь ко мне. – Прости, Дима, но здесь даже твой приказ, как главы Семьи, меня не остановит. – С этими словами он вышел из кабинета, а все синхронно посмотрели на меня, включая вскинувшуюся Ванду.

– Что? Вы что, думаете, я ему когда-нибудь запрещал что-то решать с Белевским? – ответил я всем сразу на их невысказанный вопрос. – Да я вообще удивляюсь, что Рома ему лицо до сих пор не набил. Пусть хоть на больничную койку нашего главного спонсора отправит, главное, чтобы оставался в сознании, и его правая рука работала, чтобы он мог подписывать бумаги из научного отдела. Что вы так на меня смотрите? Мы с ним ни разу обо всём этом даже не говорили, – я покинул кабинет, вытаскивая из кармана телефон и набирая Гомельскому. Надеюсь, он пришёл в себя и уже знает, как нам избежать последствий, вызванных этой статьёй и про Гошу стоит поинтересоваться, а то как-то слишком уверенно он мне угрожал вчера в аэропорту.

***

– Белевский! – Антон услышал, как его окликнул Гаранин, когда уже практически пересёк Площадь Правосудия.

Бизнесмен поморщился, прекрасно понимая, что послужило причиной раздражения этого убийцы. Он и сам хотел найти ту сволочь, состряпавшую эту провокационную статью, но пока никаких выходов на анонимного журналиста у него не было. Сейчас было не время устраивать дополнительные сцены с Гараниным, учитывая неприятный инцидент в кабинете девушки. Ванда давно и очень сильно ему нравилась, к тому же, похоже, начала сомневаться в себе и в своих длительных, явно тупиковых, отношениях. Антон был эмпатиком и чувствовал перемены в настроении Ванды.

Белевский остановился и, развернувшись, отошёл на несколько шагов от машины, подходя к Гаранину.

– Я…

Рома замолчал, явно к чему-то прислушиваясь, после чего резко махнул рукой, отбрасывая в сторону стоявшего рядом с автомобилем водителя, а сам, схватив за руку Белевского, дёрнул его на себя, укрывая их обоих мощным щитом за мгновение до того, как раздался взрыв машины, припаркованной возле въезда на площадь. Щит защитил их от огня, но от взрывной волны не смог, и обоих мужчин отбросило назад на несколько метров. Упал Гаранин неудачно, ударившись спиной и головой, приняв на себя большую часть энергии, сумевшей прорвать прочный щит.

***

– Мне с этой проблемой некогда разбираться, – коротко и зло сказал я, выслушав доклад Боброва.

– Ты и не должен, – Андрей равнодушно пожал плечами. – Взрыв произошёл на территории вне нашей юрисдикции. Взрывное устройство активировали дистанционно, заложили тоже где-то в другом месте. Я вызвал следственный отдел полиции и их экспертов, пусть разбираются, к национальной безопасности этот инцидент не имеет отношения.

– Что с Белевским? – я встал из-за стола и подошёл к окну. На периферии зрения весело догорала машина Антона, а вокруг неё ходили полицейские. Судя по размеренным движениям, сильным энтузиазмом там не пахло, и они, наверное, костерили эсбэшников, которые не хотели расследовать взрыв, произошедший в пределах их видимости.

– Всё с ним нормально. Несколько царапин и пара шишек. Рома его хорошо закрыл от взрыва. Самому Гаранину, правда, досталось больше. Знаешь, если бы не тот факт, что Белевского спас Гаранин, все бы подозрения упали на Ромку. Очень качественное взрывное устройство, с какой-то странной артефактной составляющей на взрывателе, да и раздутый тем журналистом скандал… – задумчиво ответил Бобров. – Я попросил Дубова просчитать вероятности, но вряд ли что-то выйдет. Да и сам Егор не станет заниматься этим делом. Там же всё прозрачно, как слеза – или конкуренты, или любовница, или ещё что-то на такой же практически бытовой почве. – Он замолчал, и я мысленно согласился с каждым его словом. Андрей тем временем продолжил: – Если это всё, пойду узнаю, что там с Ромкой, хотя Ахметова сказала, что ничего страшного нет, но он уже с час в себя не приходит.

– Хоть выспится, – пробормотал я, продолжая рассматривать машину. Она уже не горела, а только дымилась, пожарным удалось потушить огонь. – Ладно, это действительно не наше дело.

– Дмитрий Александрович, к вам Антон Романович, – прозвучал голос Эдуарда.

– Пусть заходит, – выдохнул я, чем-то задним чувствуя, что просто так от Белевского не отделаюсь. Вернувшись за стол, поднял взгляд на дверь, ожидая посетителя.

– Дмитрий Александрович, недоброго вам утра, – Белевский улыбнулся своей фирменной улыбкой, проходя в кабинет и садясь напротив меня. Ну, в целом, он выглядел неплохо. Разбита бровь, и нос, от этого, скорее всего, все эти пятна крови на его бывшей белоснежной рубашке, и небольшой синяк на скуле. Ничего криминального.

– Вам повезло, – коротко проговорил я. – Чем обязан?

– Меня хотят убить, – заявил Белевский, подавшись вперёд и прекращая улыбаться.

– Да, я заметил. Если бы не Роман Георгиевич, который непонятно по какой причине вас спас, мы бы сейчас скорбели над вашими останками, а мой пресс-секретарь судорожно придумывала бы достойную речь для ваших похорон. Это на самом деле такая морока, кто бы знал, – я не удержался от усмешки.

– Я благодарен Гаранину, но, Дмитрий Александрович, вы что, ничего не будете делать, чтобы расследовать инцидент? – он, казалось, искренне удивился.

– А почему я должен этим заниматься? Ваши личные сложности с конкурентами или ревнивыми любовницами ко мне никакого отношения не имеют, – холодно ответил я, едва сдерживая раздражение.

– Но у нас же с вами есть определённые договоренности…

– Которые строго выполняются с моей стороны. Вы и так позволяете себе в моей организации много лишнего, и вы понимаете, о чём я говорю, – постучал я пальцами по столешнице.

– Но, если меня убьют, вы лишитесь спонсора, – как ни странно, но Белевский успокоился и сейчас говорил ровно, словно переговоры вёл.

– Я буду очень огорчён. Как я уже сообщил, венок будет чудесен, а моя речь заставит всех рыдать, – в тон ему ответил я. – Антон Романович, расследование подобных инцидентов не входит в компетенцию Службы Безопасности. Обращайтесь в полицию, уверен, ради вас они выделят своих лучших сотрудников и на время забудут о других делах, – попытался я объяснить ему очевидные вещи.

– Хорошо, я понял, – соединил он руки в замок, переводя на них взгляд. – Я готов изменить условия нашего соглашения. В вашу пользу, естественно. Увеличение финансирования научного отдела в обмен на мою безопасность, во всяком случае, пока не найдут того ублюдка, который подложил бомбу, или кого-то нанял для этого, что вероятнее. Расследование – полиции, с вашей стороны – охрана.

– Мне кажется, вы немного не понимаете, – прервал я его. – У меня нет людей и времени, чтобы заниматься гражданскими делами.

– Как я уже сказал, я не прошу вас расследовать это преступление, – Белевский размял шею и поморщился. Да, удар о землю после взрыва не слишком приятная вещь. – Я хочу защиты, чтобы меня охранял обученный профессионал. Такой, как Гаранин, – уверенно произнёс он. Я же молча его разглядывал с минуту, а потом включил селектор.

– Эдуард, зайди, пожалуйста, – после чего снова посмотрел на Белевского. – Я не могу предоставить вам человека, чтобы он выполнял роль вашей няньки. И я пока в своём уме, чтобы предложить нечто подобное Роману. – При этих словах брови Эдуарда, вставшего возле двери, поползли вверх, и он посмотрел на Белевского с интересом. – Тем более у вас должна быть собственная служба безопасности…

– Я им не доверяю, – прервал меня Антон. – О том, что я сегодня утром поеду в СБ, не знал никто, кроме моей собственной службы безопасности. Я инициирую проверку, но для этого нужно время.

– Что мы можем сделать, чтобы помочь нашему спонсору в такой непростой для него жизненной ситуации? – спросил я у Эда. – За расширение финансирования нашего научного отдела, разумеется.

– Антон Романович, оставьте нас на пару минут, – Эдуард обратился к Белевскому, беспрекословно выполнившему его просьбу, прозвучавшую, как приказ. – Что конкретно ему нужно?

– Охрану хочет в виде Гаранина в качестве телохранителя, – я потёр лоб. Люди всё-таки в большинстве своём непредсказуемые создания.

– Он что, псих? Он же у Ромки жену пытается отбить, – удивился Эдуард, поворачиваясь в сторону двери, куда ушла свалившаяся на наши головы проблема.

– Белевский напуган, а Ромка ему жизнь спас, – развёл руками. – В таких случаях, как правило, идёт переоценка ценностей.

– Ну так приставь к нему охрану из тех, кто нам не слишком сейчас нужен, – поморщился Эд. – Согласись, у нас на эту роль не подойдут только девочки из отдела кадров и бухгалтера, и то, насчёт последних я не уверен, да и подопечные Леонтьевой… В общем, кого-нибудь к нему приставь. Предлагаю, Хрущёву. Вот с кем ему не нужно будет бояться ничего на этом свете.

– Ага, кроме неё самой, – я встал и снова подошёл к окну. Полицейским, видимо, кто-то сверху накрутил хвосты, потому что они начали суетиться, показывая, как сильно заняты расследованием этого жуткого происшествия. Один особенно отчаянный даже сунулся в сторону СБ, видимо, хотел Гаранина допросить, но его тормознул на середине пути Залман и развернул в обратную сторону, возможно даже не слишком вежливо.

Неожиданно я принял решение, пришедшее в голову на каком-то странном интуитивном уровне. Так будет правильно. Пора уже действительно со всем этим разобраться, чтобы не отвлекаться больше на подобную ерунду.

– Ванда, зайди ко мне, – подойдя к столу, я набрал номер следственного отдела.

– Хорошо, – ответила Вишневецкая, положив трубку.

– Ты серьёзно? – изогнул бровь Эдуард.

– Пускай уже поговорят и разберутся между собой, – ответил я, глядя на стол. – Лучше сейчас разрубить этот узел, пока не стало слишком поздно.

– Я думаю, это плохая идея, она же в него стреляла…

– Значит, выстрелит ещё раз, Рерих напишет ей справку, а мы сделаем выговор Довлатову, за то, что без согласования со мной выдал ей неположенное оружие. Тем более, у меня действительно нет сейчас людей.

– Тебе, конечно, виднее, – кивнул Эд, посторонившись и пропуская вошедшую Ванду.

– Антон Романович, зайдите, – громко произнёс я под удивлённым взглядом Вишневецкой. Дождавшись, когда все заинтересованные лица соберутся, отошёл от окна и встал перед ними. – Ванда, с сегодняшнего дня и до отмены распоряжения, ты занимаешься охраной господина Белевского.

– Дима, я… – она сделала шаг вперёд и сжала кулачки. – Ты вообще понимаешь, о чём просишь?

– Он хочет хорошо обученную охрану. Ты знаешь кого-то более обученного, чем те, кто прошёл подготовку под контролем Рокотова и при его участии? К тому же, никого кроме тебя у меня нет. Младший следователь нам пока не слишком нужен. В случае необходимости мы тебя отзовём. Ванда, это приказ, – резко ответил я на бешеный взгляд подруги. – Роме я сам всё скажу, когда он придёт в себя. Обратись к Боброву, пускай выделит тебе кого-нибудь, кто не задействован в операции.

Ванда резко развернулась и вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Спасибо за понимание, – тихо произнёс Белевский и вышел следом за Вишневецкой. – Ванда, подождите…

– Эд, найди мне оператора, я хочу сегодня наведаться в Президентский дворец и разведать обстановку. У нас уже был один теракт, организованный министерствами, не хочу пропустить ещё один.

– Дубов дал девяносто процентов, что правительство непричастно.

– То, что с Клещёвым ничего не случится, он мне тоже девяносто процентов давал, – рискнул я ему напомнить, вновь подходя к окну. Меня что-то тревожило, и тревога нарастала постепенно, не давая сосредоточиться.

– Так Клещёв вроде жив, – Эдуард усмехнулся. – Все необходимые разрешения получены и системы в нашей лаборатории запущены, ждём результатов, – сразу же проговорил он, встречаясь со мной взглядом, когда я обернулся. – Пойду, спрошу про оператора у Евгении, она должна была решить этот вопрос, насколько мне известно.

Выйти он не успел. В дверь постучали, и он рывком открыл её, загораживая от меня посетителя.

– О как, неожиданно, – Эдуард усмехнулся, а из приёмной раздался судорожный вдох. – И что тебе здесь нужно?

– Я могу поговорить с Димой? – после небольшой паузы раздался довольно неуверенный знакомый голос.

– Зачем? – Эд продолжал стоять в проходе. – Ты же понимаешь, что не дошла бы сюда, если бы я сейчас сидел на своём рабочем месте?

– Ваше рабочее место… О-о-о, – протянула она. – Знаете, эта должность вам не подходит.

– Я лучше тебя знаю, что мне подходит, а что нет, – Эд улыбался. Хотя он стоял ко мне спиной, но я слышал это. Улыбка слышится в голосе. Внезапно голос брата изменился. В нём появились холодные повелительные нотки. – В глаза мне смотри.

Так, понятно. Он сейчас совершенно беззастенчиво читает девушку. Она ойкнула, и тут Эдуард протянул:

– Да, вот это точно неожиданно. Ну, проходи, даже интересно, чем ты можешь Диму заинтересовать, – и Эдуард сделал шаг в сторону, пропуская её в кабинет.

Я смотрел, как она протискивается мимо Эдуарда, глядя на него чуть ли не с ужасом. На моей памяти Алина – единственная женщина, которая действительно боялась Эда. Никаких других чувств, кроме страха, он в ней не вызывал.

– Заходи, – я указал ей рукой на кресло, расположенное напротив моего. Алина вздрогнула, отвела взгляд от Эдуарда и быстро пристроилась на краешке кресла, сложив руки на коленях. Этакая прилежная ученица.

Эд проводил её тяжёлым взглядом, усмехнулся и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

– Что-то случилось? – спросил я, садясь на своё место. – Что-то с Егором?

– С Егором всё нормально, я надеюсь, во всяком случае, с утра его не видела, – ответила Алина и подняла на меня глаза. – У меня мурашки по коже от твоего брата.

– Не у тебя одной. Так что случилось?

– Я хочу работать здесь, в СБ, – она произнесла это очень быстро, видимо, чтобы не передумать.

– Прости, что? – удивлённо переспросил я, борясь с желанием поковыряться в ухе. – А Егор знает? Или это его гениальная идея? Вряд ли, конечно, тогда что? Только не нужно мне сказки про перевоспитание рассказывать, ладно.

– Ты не веришь в искупление? – она сидела очень прямо и смотрела на меня не мигая. Ну вот, говорит, что боится Эда, а сама беззастенчиво копирует его привычки. Потому что не припомню такую осанку на приёме у Моро у официантки, которую она изображала, до того момента, как мошенница столкнулась с Эдом и поняла, что выглядеть аристократично – это не про дорогие тряпки и побрякушки.

– Ну почему же, верю. У нас половина силового блока – бывшие убийцы, которые что-то пытаются здесь понять. И у многих вполне получается, – я слегка наклонил голову набок. – Но не думаю, что мошенник может исправиться. Как мне однажды сказал Томаш Новак: бывают бывшие воры, убийцы, даже бандиты и проститутки, но бывших мошенников не бывает никогда. Кажется, тогда он порекомендовал Ромке спрятать всё ценное где-нибудь на краю земли и не разговаривать с Агнешкой даже о погоде, когда она решила приехать в гости к Ванде, – усмехнулся я, следя за её реакцией.

– Ты прав, вряд ли я перестану быть мошенницей, – она улыбнулась, слегка наклонившись вперёд. – Потому что быть мошенницей – это вовсе не обман как таковой, это игра с риском для жизни, постоянно на грани фола.

– Убеди меня, что нам нужна такая сотрудница, – я откинулся на спинку кресла, не отрывая от неё изучающего взгляда.

– Вот сейчас отчётливо видно, что вы с Эдуардом родственники, – Алина поёжилась. – У меня есть то, чего нет у большинства твоих сотрудников: деньги, десятка три подставных личностей и определённые навыки. Над моей легендой не нужно будет работать целому отделу аналитиков, у меня они припасены на все случаи жизни. Это кроме того, что твои люди часто слишком прямолинейны, а в некоторых вещах нужна гибкость, даже больше чем у балерины. Например, в разведке, – она провела пальцем по губам, о чём-то задумавшись, а потом добавила: – Или там, куда ты меня отправишь.

– И всё-таки я не услышал самого главного, зачем тебе это, Алина? – я сделал акцент на её имени, и она снова вздрогнула, прекрасно поняв, что мне известны её настоящие данные.

– Я внезапно поняла, что не соответствую Егору. Мне это прекрасно донесли в его родительском доме, но сейчас я начала осознавать, что пропасть между нами просто колоссальная, – серьёзно ответила она, отводя от меня взгляд и рассматривая свои руки. – Я мошенница, а он – офицер Службы Безопасности. Я не могу уже сидеть дома и ничего не делать. Моя жизнь – это движение, риск, адреналин. Без этого я начинаю терять себя. Но и вернуться обратно в свою родную стихию не могу, потому что в этом случае я потеряю его. А терять Дубова – это то, чего я не хочу даже больше, чем потерять себя.

– Дима, я тут с вероятностями поигрался. Думаю, что отправить Ванду с Белевским была хорошая идея. Не знаю, как это всё связано с вирусом, но в этом случае вероятность найти плохих мальчиков и минимизировать угрозу увеличивается до девяносто пяти процентов, – в кабинет без предварительного доклада ворвался Дубов и подошёл, бросая передо мной на стол папку с отчётом.

– Я даже не стану спрашивать, как эти двое связаны с Бернаром, – я в упор смотрел на него. Всё это очень странно на самом деле. Какие-то не относящиеся прямо к делу события, такие как охрана Белевского или тандем Вани и Киры, увеличивают наши шансы вдвое, если верить Егору. Может, доверять прогнозам эрилей – не самая лучшая идея?

– Мне это тоже очень интересно. Я попросил Ванду докладывать о маршруте следования, мало ли, вдруг она споткнётся о нашего француза, когда будет кушать булочку в кофейне, – он пожал плечами и наконец заметил, что в кабинете я нахожусь не один. Егор нахмурился. – А ты что здесь делаешь?

– Хочет устроиться на работу. Говорит, что ей скучно ничего не делать дома, а её парень та ещё сволочь, совсем не уделяет скучающей девочке внимания, – я усмехнулся.

– Я такого не говорила, – возмущенно воскликнула Алина, насупившись.

– Это слышалось между строками, – улыбнулся я. – Егор, что скажешь? Я так понимаю, с тобой это она не обсуждала?

– Нет, не обсуждала, – медленно протянул Егор. – Но, знаешь, это неплохая идея, – неожиданно произнёс он, садясь напротив девушки, удивившейся не меньше моего. – Нам же нужен был человек, чтобы приставить его к нашему слишком живучему другу? По-моему, отличный вариант. А самое главное, даже если Алину кто-то узнает, то никогда не свяжет её с нами.

– А то, что это опасно, тебя не смущает? – покосился я на друга, начинающего чертить карту вероятностей. Его глаза при этом приобрели вид двух озёр расплавленной ртути, а у смотревшей на него в этот момент Алины, кажется, сбилось дыхание.

– Дима, я с ней познакомился, когда она наперегонки с тобой, ворами одиннадцати стран и злым Ромкой пыталась обнести сейф Моро, – хмыкнул Дубов. – Вот где было опасно. А сейчас мы её в любом случае будем страховать. Тем более что можно заключить с Алиной разовый контракт и потом подумать о продлении, если нас всех всё устроит.

– Что у тебя получается? – поинтересовался я, когда Егор замолчал и, нахмурившись, посмотрел на получившуюся карту.

– Неопределённо как-то. Так, дорогая моя, а теперь признавайся, что тебя связывает с Клещёвым, – пристально посмотрел он на Алину, сложив на груди руки и бросив карандаш на стол.

– Эм, ничего, – быстро ответила она. – Ничего такого, о чём ты мог подумать. А ты про Игоря сейчас говоришь? – уточнила она. – Я с ним практически никогда не пересекалась. Если только совсем немного. Месяца два назад.

– Когда ты с ним виделась? – осторожно спросил я, стараясь унять внезапно возникшую головную боль, а Егор закашлялся.

– Два месяца назад, – нахмурилась Алина. – Он как из Фландрии вернулся после того приёма у Моро, так практически замкнулся в себе. А после того, как СБ взорвалось, вообще в Тверь переехал и заключил с десятой Гильдией стандартный контракт на номер и девочек, – произнесла она, задумчиво улыбнувшись.

– Я ничего не понимаю, – заключил я, глядя на мошенницу. – То есть, ты и вся десятая Гильдия всё это время были осведомлены о том, что Клещёв жив, здоров и даже знали, где он находится?

– А почему он должен быть мёртвым? – всё ещё хмурясь, спросила Алина. – Да и не было никакой информации, что за ним СБ охотится. Тогда бы десятая Гильдия ещё несколько раз подумала, прежде чем предоставлять ему убежище.

– Приплыли, – выдохнул я. – А ведь если подумать, что о случившемся в доках знает только определённый круг людей. Официально мы ничего никому не сообщали.

– И почему мы ни разу не поинтересовались у Совета Гильдий? Насколько нам известно, Клещёв крутил многие свои делишки через Гильдию торговцев, – согласился со мной Дубов, беря в руки карандаш. – Так что ты ему сделала, и главное, зачем?

– Мне нужно было помириться с Агнешкой, а у него в то время находилась очень ценная для неё вещь. Когда-то она пыталась выкрасть одну картину у Белевского, но её опередили воры. Нет, она, разумеется, уняла свою боль и оставила Романа Белевского практически без штанов, но полного удовлетворения не получила, – улыбнулась Алина. – Пока я гостила у Моро, случайно узнала, что Клещёвы выкупили картину на теневом аукционе. В общем, я получила картину в своё законное пользование и подарила её Агнешке. Она меня, конечно, не до конца простила, но, по крайней мере, забрала прошение у главы второй Гильдии о моей ликвидации. И, Егор, у меня ни с кем ничего не было с тех пор, как мы с тобой… В общем, понятно.

– Сейчас нормальный расклад выходит, можно внедрять, – отстранённо произнёс Дубов. – Но есть нюанс, всё-таки ты не владеешь даром…

– Кто тебе это сказал? – изогнула бровь Алина, с нескрываемым удовлетворением наблюдая, как вытягивается лицо Егора. – Слабенький воздушник, меня даже на обязательное обучение не взяли, но источник у меня есть. Да и во мне течёт кровь одного из представителей Древнего Рода, конкретно Самсоновых.

– Этот род пресёкся, – вставил я, совершенно не понимая, когда она говорит правду, а когда нет.

– Это неважно. Если детально изучить каждого мага, то в нём обязательно найдётся крупица крови кого-нибудь из Древних Родов, – Алина флегматично пожала плечами.

– Хорошо, – я кивнул, поднимаясь на ноги. – Егор, проводи Алину к Тамаре, заключим с ней договор на испытательный срок. А потом вместе с Андреем и Денисом введите её в курс дела и прикиньте план. Да, по дороге к Демидову загляни. Скажи, что мы сегодня его во дворец сопроводим, а то его шеф, наверное, уже тоскует без своего преданного секретаря.

– Пойдём, – Егор встал из-за стола и помог Алине подняться, предложив ей руку. Он обнял её за талию, что-то шепнув на ухо, прежде чем они вышли из моего кабинета.