Глава 10

Роман пришёл в себя с жуткой головной болью. Зажмурившись, он резко сел в кровати и схватился за голову, начавшую к тому же кружиться. Это точно было больничное крыло, и, судя по тому, что его даже не удосужились переодеть, ничего серьёзного с ним не случилось.

– Да уж, больничное крыло я всё-таки не зря открыл, – прошептал он, открывая глаза.

– Неплохое место, кстати. Я уже к нему привык, практически сроднился. К тому же мне пока никто внятно не может ответить, сколько я здесь ещё проторчу, и ещё не настолько отчаялся, чтобы добраться до Мити, – раздался рядом с ним голос Бойко, и Рома повернулся, внимательно рассматривая улыбающегося главу банд. – Пока ты был в отключке, его, кажется, ещё больше расширили.

– Сколько я здесь провалялся? – спросил Роман, осознавая, что головная боль проходит, оставляя после себя какое-то странное чувство пустоты.

– Пару часов. Намного больше, чем твой героический спаситель, кстати, – ухмыльнулся Лис, заваливаясь на соседнюю койку, заложив руки за голову.

– Какой спаситель? – пытался хоть что-то понять Гаранин, потому что последнее, что он помнил, как прикрыл Белевского щитом, принимая удар на себя вместо этого урода.

– Так Белевский же тебя спас, – рассмеялся Лис, поворачивая голову, с нескрываемым удовлетворением отмечая, как вытягивается лицо главы второй Гильдии. – Ты пострадал меньше, на тебе даже ни одной малюсенькой ссадины не было, зато он весь в кровище, шатаясь сам дополз до палаты в сопровождении Липняева. Когда взрыв раздался, он тебя своим телом закрыл, так, по крайней мере, пишут газеты. Только почему тебя хотели убить в машине Белевского, никто не объясняет, как и то, откуда у этого смазливого козла внезапно пробудился дар. В соседней палате его водила лежит, ты его, кстати, тоже спас, но досталось ему прилично.

– О, боги, почему я решил с ним поговорить именно сегодня, – простонал Гаранин. – Взорвали бы его, и проблем больше не было. Так, какие газеты снова про меня пишут? Взрыв два часа назад произошёл!

– Экстренный выпуск уже состряпали. Что говорить, Белевский звезда на ближайшую неделю. Сначала увёл чудесную девушку у отмороженного и отбитого на голову Гаранина, а потом ещё и спас своего соперника от верной гибели, – продолжал Бойко разглагольствовать. Не то что он считал Романа своим другом, друзей у Лиса не было, но к Гаранину он относился с уважением. – Андрей Олегович всем раздал этот выпуск, чтобы все оценили героизм скромного миллиардера и просто красавчика. Не каждый день кто-то спасает заместителя начальника СБ.

– Лис, заткнись, – процедил Рома и поднялся на ноги, массируя виски.

– Да, заходила красотка-журналистка и просила тебя к ней подойти, когда ты очнёшься. Вы о чём-то договаривались, и ей нужно тебе всё объяснить и рассказать, чтобы ты в очередной раз не напортачил, – щёлкнул пальцами Лис.

– Я тебя выкину отсюда, если продолжишь ухмыляться, – пообещал Рома, направляясь к выходу из палаты.

– Меня нельзя отсюда выкидывать, я для вас очень важный свидетель. Правда, сам не знаю, свидетель чего, – крикнул Бойко вслед Гаранину, а когда дверь закрылась, совершенно серьёзно добавил: – Рома, ты бы попросил, что ли, разобраться. Там бы комар носа не подточил, и на тебя никто никогда бы не подумал, – но Роман его уже не слышал.

***

В кабинет ввалился мрачный Ромка и сгрузил на стол большую профессиональную камеру. На голове у него была бейсболка, повёрнутая козырьком назад, на глазах красовались затемнённые очки, и это было настолько непривычно, что я даже сначала опешил.

– Я сейчас Алину у стола Эда видел? – спросил он, поправляя очки, и добавил, не дожидаясь ответа: – И что она здесь делает?

– На работу устраивается, – ответил я, полюбовавшись на его глаза, которые, казалось, больше очков стали. – А чему ты удивляешься, девушке надоело жить за твой счёт, и она решила начать работать. Ни в одной Гильдии наша Наташа в жизни не состояла, так что никаких противоречий её желание не вызвало, кроме, похоже, развивающейся биполярки. Я её обязал пройти углубленное обследование у Рерих.

– Жестоко, но справедливо, – задумавшись, сказал Ромка. – Если у меня и оставалось крохотное желание её наказать, то сейчас оно будет полностью удовлетворено.

– Это что? – я тем временем указал рукой на камеру, не сводя с Ромки взгляда.

– Камера. Ты же сам просил оператора, – и он широко улыбнулся. – А, учитывая, что тебя вечно тянет на какие-то приключения, считай, что ты его нашёл без отрыва от производства.

– А ты вообще умеешь этим пользоваться? – осторожно уточнил я.

– Если бы не умел, ты бы уже красовался с маячком на шее и ещё в каком-нибудь интересном месте, – усмехнулся Роман. – И ты бы даже не знал о них, поэтому не смог бы приказать мне их снять.

– Я могу приказать этого не делать, – сказал я с усмешкой.

– О, Дима, ты думаешь, я бы их устанавливал? «Волков» бы бывших попросил, а им ты приказывать, к счастью, можешь только по службе. – Мы с минуту померялись взглядами, и Ромка добавил: – Документы мне тоже сделали, так что никаких проблем не будет.

– А как твоё здоровье? – поинтересовался я, подходя к зеркалу.

Зеркало показало, что от вчерашнего Наумова мало что осталось: волосы растрёпаны, лицо без той тонны грима уставшее, какие-то странные круги под глазами. Майка и привычные штаны военного образца завершали образ, а лак с ногтей я снимал, как мне показалось, целую вечность, между основной работой в небольших перерывах.

– Терпимо. Я не нашёл никого в следственном, что-то случилось во время моего непредвиденного отдыха? – спросил он меня каким-то будничным голосом.

– Довлатов в Центре по Контролю Заболеваниями, Ванду я приставил охранником для Белевского. Он слишком напуган и просил тебя в качестве охраны, но ты мне нужен здесь…

– Хорошо, – просто кивнул Рома, хотя я ожидал более бурной реакции. Хотя бы небольшого возражения.

– Что случилось? – серьёзно спросил я, не понимая такой смены настроения.

– Всё в порядке, – стиснув зубы ответил Ромка. – Когда выдвигаемся?

Ответить я не успел, потому что в кабинет вошёл Демидов.

– Мы едем во дворец, или ты всё-таки решил оставить эту странную идею сделать меня секретарём президента? – спросил Демидов, разглядывая Ромку.

– С чего ты взял? Сейчас выдвигаемся. Я только тебя ждал, – ответил я и направился к двери, но тут меня остановил задумчивый голос Демидова.

– Очень хорошо. Да, Рома, ты встретился с Петровым? – спросил он, а я резко развернулся и посмотрел на Гаранина. – Полагаю, именно его некоторые нехорошие личности прочат на место покойного Кирьянова?

– Я хотел, но Юрий Олегович взял отпуск, и вместо него у министра в приёмной сидит какая-то женщина, подозреваю, что из отдела кадров, потому что только они ни в одной организации ни черта не работают, – процедил Ромка. – Тогда я захотел встретиться со Смирновым лично, но тут пошли какие-то странности. На официальные запросы он почему-то не отвечает. А его временный секретарь почему-то сказала, что мне не следует с ним встречаться лично, если я действительно тот человек, чьим именем представляюсь, но если я настаиваю, то за последствия она не ручается.

– Что всё это значит? – я невольно нахмурился и перевёл взгляд на Лео. Тот только глаза закатил.

– Пока вы занимались непонятно чем, я навёл справки и, в отличие от тебя, Рома, встретился с Афанасием Викторовичем. Чтобы не быть голословным… – он снова закатил глаза. – В общем, вы должны это видеть! И, предупреждаю сразу, я его уже проверил на все проклятья, и выпоил все возможные противоядия, ничего не подействовало. Он просто такой вот. И я теперь прекрасно понимаю, почему он долгое время был исполняющим обязанности министра, но совершенно не представляю, как он вообще стал министром, пусть даже заштатного министерства, о котором все уже давно забыли.

– Долго думали, в чём подвох? Тоже неоднократно отравить его пытались? – ядовито спросил Ромка.

– Почему отравить-то, я его проверял на яды!

– А лучше бы отравил – это бы решило большинство наших проблем на ближайшее время. Петров был бы вынужден заниматься похоронами, и у нас появилась бы небольшая передышка в связи с высвободившимся временем.

– Мой дорогой друг, – приобнял Лео Ромку за плечи. – Обидеть такого человека – это как, не знаю, грех большой совершить. Сомневаюсь, что даже Прекраснейшая простила бы мне такое кощунство.

– Да какого такого? – спросил я.

– Вот что, а поедем сначала навестим Министерство Путей и Сообщений, – Демидов только что руки не потирал, наверное, в красках представляя наши морды.

– Предупреждаю сразу, этот министр понятия не имеет, кто ты такой, и кто я такой, и даже кто такой Наумов. А такое понятие, как «Древние Рода», является для него интересной сказкой, примерно, как-то, что про Эдуарда в различных романах написано. Так что, поехали, вам будет интересно, да и я заодно посмотрю, может быть, это всё-таки было проклятье, оно развеялось, и сейчас мы увидим настоящего министра.

Я только моргнул и переглянулся с Ромкой. Тот пожал плечами, забрал свою камеру и первым направился к двери из моего кабинета.

Министерство Путей и Сообщений поразило нас в самое сердце своей убогостью. Располагалось оно в каком-то древнем памятнике местному зодчеству: деревянная изба, покосившаяся от старости. Нижние этажи уже наполовину ушли под землю, и с трудом верилось, что через те маленькие окошечки, что находились над землей, в комнаты мог проступать хоть какой-то свет.

Когда мы зашли внутрь, то сразу же столкнулись с высоким, русоволосым мужчиной с простым, открытым лицом, одетым в явно поношенный костюм с вышарканными локтями. Он стоял чуть в стороне от двери и негромко разговаривал по телефону.

– Нет, дорогая, не нужно никого убивать. Успокойся. Не ищи топор, я его надёжно спрятал. Я сам разберусь с этой скотиной, когда домой приду. Да, забери меня сегодня, а то я, похоже, деньги на такси забыл. Хорошо, люблю – целую, – он нажал на кнопку отбоя и перевёл взгляд на нас. – Жена немного расстроилась. Наш петух пробрался в теплицу и выдрал несколько саженцев помидоров, – словно извиняясь, пояснил он слова, свидетелями которых мы случайно стали. – А вы, собственно, к кому?

– А мы, Афанасий Викторович, собственно, к вам, – Лео шагнул вперёд и указал на нас Смирнову. – Дмитрий Александрович Наумов, глава Государственной Службы Безопасности и его заместитель Роман Георгиевич Гаранин. Они пришли познакомиться с вами и с вашей работой.

– Да? А зачем? В моей работе нет ничего примечательного, – Смирнов махнул рукой куда-то в сторону и пошёл в том направлении, даже не проверив, следуем мы за ним или нет.

– Позвольте об этом судить нам, – сумел произнести я, откашлявшись перед этим. – Дороги и мосты всегда являлись объектами национальной безопасности.

– Ну, если с этой точки зрения смотреть, то да, я с вами полностью согласен, – ответил Смирнов, продолжая идти, хотя я не думал, что он расслышит мои слова.

Мы прошли по такому же убогому, как и всё здание, коридору и втиснулись в кабинет, по сравнению с которым собственный туалет в Ромкином кабинете уже не смотрелся кладовкой.

– Ой, у меня же нет лишних стульев, – хлопнул себя по лбу Смирнов. – Вы не волнуйтесь, я сейчас лавку принесу, – и он вышел обратно в коридор, чтобы, видимо, найти лавку.

– Лавку? Это что, шутка? – Ромка удивлённо посмотрел на меня. – Что это вообще такое?

– Понятия не имею, – я развёл руками.

– Петух, сожравший помидоры? Мы вообще куда попали? – Роман не мог успокоиться. Мне, если честно, тоже было не по себе. Так ведь просто не бывает – такие министры подрывают все основы мироздания.

Дверь открылась, и к нам присоединилась бледная девица, молча поставив на стол подарочный пакет.

– Извините, господин Демидов, не могли бы вы передать этот пакет Афанасию Викторовичу? – обратилась она к Лео.

– А почему вы сами этого не сделаете? – осторожно поинтересовался он, пытаясь заглянуть в пакет, за что получил тычок локтем в бок от Ромки.

– Никогда не открывай незнакомые пакеты в незнакомом месте, – прошипел Гаранин очень тихо, чтобы услышать его могли только мы. Лео бросил косой взгляд на друга и оставил в покое подарочный пакет.

– Может, вы ему объясните, что подарки от организаций нельзя заворачивать? Что у людей эти деньги выделены на представительские расходы, они целевые, и их нельзя тратить ни на что другое? – без особой надежды попросила девушка и вышла из кабинета.

Мы все трое могли только моргать, глядя на упаковку, которая была самым ярким и дорогим предметом в этом кабинете.

– А вот и лавка, – в кабинет спиной вперёд протиснулся Смирнов, пытающийся втиснуть в весьма ограниченное пространство довольно внушительную скамью. Поставив её на пол, он обернулся и увидел подарок на столе. – Ну вот как ещё говорить людям, что ничего этого не нужно! – он даже покраснел от возмущения. – Ну вот, опять давление, похоже, поднялось. Так о чём вы хотели поговорить, Дмитрий Александрович? Вам показать карту дорог и мостов и дать о них краткие справки?

– Вы никогда не хотели баллотироваться в президенты? – внезапно спросил я, и тут же чуть язык себе не прикусил.

– Я? Нет, что вы, – махнул рукой Смирнов. – Зачем мне такой геморрой, мне и своей работы хватает. Тем более, чем выше пост, тем меньше зарплата, а мне ещё двоих детей кормить и поднимать.

– Ик, – я от неожиданности икнул, во все глаза глядя на министра Путей и Сообщений.

Тут дверь снова открылась, и с каменным выражением, застывшим на лице, в кабинет вошла женщина, которая несла в руках большую бутыль, наполненную водой.

– Афанасий Викторович, это постоит пока здесь? Я попозже заберу, – она поставила бутыль в угол кабинета, улыбнулась Смирнову и вышла.

Ромка наклонился, слегка приоткрыл дверь, и я увидел, что женщина остановилась посреди коридора и разговаривает с высоким черноволосым парнем.

– Вода? Серьёзно? – он говорил громко, особо не таясь. Было ощущение, что Смирнов совершенно не замечает происходившего за дверью.

– Либо к вечеру она превратится в вино, либо освятится, и я наконец серьёзно подойду к вопросу своего выздоровления, – проговорив это, женщина тихо свернула в очередной кабинет.

Я прикрыл дверь, потом снова посмотрел на Смирнова.

– Единороги всё-таки существуют, Эд был прав, – пробормотал я, поднимаясь с неудобной скамьи, которую притащил сюда министр, чтобы разместить своих гостей, и громко произнёс: – Афанасий Викторович, а где ваш…

Дверь снова открылась, и в кабинет заглянула девица, принесшая в кабинет подарок, всё ещё стоявший на столе.

– Афанасий Викторович, там проверяющие из Министерства Внутренних дел пришли. Кормить будем?

– Ну, конечно! У нас прекрасный буфет, а сегодня замечательную выпечку привезли, покажи господам проверяющим, где он у нас расположен, будь добра. Да, и скажи, что у нас всё как у людей, можно через распознаватель расплатиться.

У министра снова зазвонил телефон, и он, нахмурившись, поднял трубку. Даже без громкой связи я услышал, как из динамика раздаётся женский крик, срывающийся на визг. Смирнов положил телефон перед собой динамиком вниз и, словно извиняясь, пожал плечами.

– Заместитель вице-премьера звонит, не могу с ней разговаривать, абсолютно невменяемая женщина, – визг прекратился, и Смирнов быстро схватил телефон. – Да-да, Наталья Павловна, я предоставлю всё, что вы просите. И отчёт тоже. София, – обратился он к девушке, которая всё ещё ждала его распоряжений, – узнай, что нужно заместителю вице-премьера и сделай доброе дело, набросай какой-нибудь отчёт, который она просит, – девушка кивнула и вышла.

– Ик, – на этот раз громко икнул Ромка, а Лео чуть кулак себе в рот не запихал, стараясь не заржать. Я же решительно произнёс, пока меня снова никто не перебил:

– Где ваш секретарь, Афанасий Викторович.

– О, у Юры тётушка скончалась, такая трагедия, – сразу же ответил Смирнов. – Я, конечно же, предоставил ему отпуск до конца недели.

– Хорошо, раз вы заняты проверкой, хотя я вообще не понимаю, что у вас тут можно проверять, мы, пожалуй, встретимся в другой раз, и тогда вы мне все карты, схемы и справки предоставите, – сказал я, пожимая ему руку.

После этого кое-как перелез через лавку и решительно потащил за собой Ромку. Лео вышел из кабинета самостоятельно.

– Что он такое? – теперь уже шёпотом повторил свой вопрос Рома.

– Полагаю, наш будущий президент, – задумчиво ответил я. – Если Лео не ошибается, и он действительно вот такой.

В коридоре мы столкнулись с двумя парнями в штатском, которые шли к кабинету министра с такими кислыми минами, что стало сразу же понятно: они даже не рассчитывают чем-то здесь поживиться, видимо, проверка была далеко не первой. Это только укрепило мою безумную идею. Только бы он продержался и не сорвался, как многие до него, дорвавшиеся до власти.

Выйдя на улицу, мы забрались в машину, чтобы ехать уже наконец в Президентский дворец.