11. Терентий Степанович

Изба у Терентия Степановича была совсем такая, какая и должна быть у знаменитого на всю страну мастера – высокая, крепкая, и теплая, наверно. На высоких воротах прикреплено было кольцо, а над ним – надпись: «Без надобности не стучать».

Ребята оробели даже – до того неприветливой была эта надпись.

– А у нас надобность есть, – сказал Генка и постучал кольцом о дощатую дверь.

Во дворе залаяли собаки, но хозяин на стук не отозвался.

Генка снова постучал.

И снова никто не вышел к воротам. Только окошко в избе распахнулось, и седая голова высунулась на улицу.

– Чего надобно? – сердито спросила голова.

– Дедушка, нам бы с Терентием Степановичем поговорить, – вежливо сказала Шень Сюа.

Голова скрылась за окошком, а через несколько секунд разговаривавший с ними старик вышел на высокое крыльцо.

– Ну, я – Терентий. Только вас я что-то не признаю. Вы откуда ко мне пришли и как меня разыскали? – подозрительно спросил он.

– Нам Марья Искусница ваш дом показала.

Он стал еще более подозрительным:

– А чего ей надобно?

– Ничего ей от вас не надобно, – рассердилась Шень Сюа. – Это мы хотели у вас шапку-невидимку купить.

– Какую такую невидимку? – развел руками старик. – Ни про что такое не ведаю.

И дверь захлопнул.

«Не старик, а партизан какой-то», – подумал Генка.

– Как же не ведаете? – громко удивилась Шень Сюа. – Нас к вам Василиса послала.

Дверь приоткрылась.

– Василиса? – недоверчиво переспросил он. – А вы сами откуда будете? Вроде, не здешние.

– А вам, дедушка, не всё равно? – Генка потерял терпение. – Нам шапка-невидимка нужна. Мы для всего вашего государства важное дело делаем, а вы нас вопросами пытаете.

Старик засмеялся хрипло:

– Это какое такое важное дело такие голыши, как вы, делать могут?

Ребята переглянулись, не решаясь сказать правду. А Генка так и вовсе на него обиделся. Они уже в восьмой класс перешли, а он их какими-то голышами назвал.

– Нужно сказать, – прошептала Алла. – Раз Василиса с ним общается, значит, он – человек хороший. А если промолчим, он снова дверь захлопнет, и не видать нам тогда шапки-невидимки.

– Мы, дедушка, с Кощеем воевать собираемся, – заявила Шень Сюа.

– С Кощеем? – удивился он, но лицо его сразу стало куда приветливей. – Трудное это дело. Да разве вы с Кощеем справитесь? С ним такие богатыри боролись, а и то проиграли.

– Вот потому нам шапка-невидимка и нужна.

– Смелые вы, – одобрительно сказал старик. – И если вы злодея этого победите, весь народ вам спасибо скажет. Он же, изверг, никому вздохнуть не дает.

– Так как же насчет шапки-невидимки, дедушка? – Генка решил перейти прямо к делу.

Старик сразу снова стал настороженным.

– Дело у вас, конечно, благородное, да только шапка-невидимка больших денег стоит.

Генка сплюнул от негодования.

– Да мы не за подаянием к вам и пришли, – и он достал из кармана кошелек, что дала ему Василиса, потряс его, и зазвенели золотые монеты.

– Так бы сразу и сказали, – вмиг подобрел старик.

Он спустился с крыльца, распахнул ворота.

– Что же, заходите в избу.

Они поднялись на крыльцо, и он провел их через сени в большую светлую комнату, где на лавках сидело несколько мастеров. Увидев гостей, они разом отвлеклись от работы, и старик сердито зашипел:

– Чего лентяйничаете?

Те вновь склонились над своими инструментами, а старик завел ребят в небольшую светелку с разноцветной мозаикой на окнах.

По его приглашению они сели за стол.

– Дедушка, а нам бы две шапки-невидимки нужно, а то и больше.

Он головой покачал:

– Нету двух. Шапка-невидимка – товар штучный. Чтобы одну-то смастерить, несколько месяцев работы нужно. Шапки-невидимки у меня отменного качества, никакого брака, – сказал он. – Потому и стоят дорого.

Генка знал – в кошельке лежало пятнадцать золотых червонцев, то есть сто пятьдесят рублей золотом.

– Двести рублей шапочка стоит, – заявил старик.

У Генки рот открылся от изумления. Галя ахнула.

– Одна шапка? – уточнила Алла.

Старик кивнул.

– А Василиса сказала, что еще в прошлом месяце шапка семьдесят пять рублей стоила. Она нам на две шапки сто пятьдесят рублей дала.

– Так то в прошлом месяце было, – покачал головой старик. – А нынче цена поднялась. Инфляция. Слыхали про такую?

Что такое «инфляция» даже Генка знал. Про нее по телевизору часто говорили. Инфляция – это рост цен. Но услышать это от древнего старика в лаптях из сказки они никак не ожидали.

– Если бы ваши шапки на пять рублей дороже стали или на десять – это бы еще ничего. Но неужели за один месяц цена почти в три раза выше стала? Какая же это инфляция? – не поверила Алла.

– Это, милая моя, гиперинфляция, – пояснил старик, легко произнеся такое вроде бы непростое слово.

– Если бы цены на всё так выросли, тогда бы Василиса про это знала, – не согласилась с ним Шень Сюа.

Им всем казалось – дурит их старик.

– Что поделаешь – рынок, – туманно ответил он.

– Да какой же это рынок? – возмутилась даже кроткая Галя. – Обдираловка какая-то.

Старик усмехнулся:

– А у меня на рынке монополия.

– Чего-чего? – не понял Генка.

Андрей снизошел до объяснения:

– Монополия – это когда на рынке только один продавец имеет какой-то товар. И конкурентов у него нет.

Старик согласно закивал:

– Спрос есть, покупателей много. Чего же мне по семьдесят пять рублей продавать? Кроме меня, таких шапок никто не делает, а потому какую хочу цену, ту и устанавливаю. Не хотите – не покупайте.

– То есть, он может и тысячу запросить? – возмутился Генка, отвернувшись от Терентия.

Дед снова закивал.

– Могу и тысячу.

– Вы тогда всех покупателей распугаете, – предупредила Шень Сюа. – Откажутся они у вас шапки покупать. Что тогда будете делать? В сундук шапки складывать? А когда их у вас штук десять накопится, всё равно цену снизите.

– Дедушка, может за сто рублей отдадите? – торговалась Алла, которая часто ездила в Египет и Турцию и знала, как это делается на базаре.

Он решительно покачал головой:

– Чего же я за сто отдавать буду, когда и по двести покупатели есть?

– Сто пятьдесят! – предложила последнюю цену Алла.

– Я вам и за двести-то потому только отдаю, что вам для благородного дела шапка требуется. А то бы больше цена была.

У Генки кулаки сжались. «Скряга!» – подумал он, но вслух ничего не сказал.

– Да у нас, дедушка, только сто пятьдесят рублей есть, – попробовала разжалобить его Алла.

А он снова покачал головой.

– Ткань хорошая нынче знаете, сколько стоит? А нитки? А бисер да жемчуг, которыми шапка изукрашена?

– А нам и без бисера шапка подойдет, – оживился Генка. – Главное, чтобы она от Кощеевых слуг скрыться помогала. Мы самую простенькую у вас купим.

Старик обиделся:

– Таких не держим. Это ведь не обыкновенная шапка, чтобы из простой ткани ее шить. Непременно нужны и бисер, и жемчуг.

– Дедушка, а давайте так уговоримся, – не унималась Алла, – вы нам шапку за сто пятьдесят рублей продадите, а мы после того, как из царства Кощеева вернемся, вам ее назад отдадим. Ну, вроде как на время возьмем, в аренду, а вы потом ее еще кому-нибудь продадите.

Он еще больше обиделся:

– Я, вроде, не старьевщик. И тут не комиссионный магазин. Я только новыми шапками торгую.

– А вы нам в кредит ее продайте, – подсказала Шень Сюа. – Это очень выгодно. Мы, когда с Кощеем разберемся, вам и пятьдесят рублей отдадим, и проценты, какие скажете.

– А где же вы эти проценты раздобудете? – поинтересовался старик.

– У Кощея, говорят, золотом все подвалы забиты. Если мы его победим, так и пятьсот рублей вам за шапку заплатим.

– Нет, – не согласился старик. – Кощея победить невозможно. А ежели вы в битве с ним погибнете, кто мне деньги за шапку отдаст?

Генке так и хотелось выкрикнуть что-нибудь обидное, чтобы этот скряга понял, что как раз из-за таких, как он, Кощей и чувствует себя непобедимым. Разве можно думать о личной выгоде, когда речь идет обо всем Тридевятом царстве?

Но он промолчал – не хотел еще больше дело испортить.

А старик, между тем, продолжал:

– А хоть и справитесь вы с Кощеем, где гарантия, что вы мне деньги принесете? Домой, небось, вернетесь, а про старика и забудете.

– Да что вы такое говорите? – у Аллы от гнева щеки запылали. – Зачем нам вас обманывать? А если вы нам не верите, так Василиса у нас поручителем будет. Она нас к вам послала, и, если мы от Кощея не вернемся, она за нас вам деньги отдаст.

– Такое всякий сказать может, – засомневался старик. – Вот ежели бы вы расписку от нее принесли, тогда – дело другое.

Тут только Генка вспомнил про лицензию и доверенность и бумаги из-за пазухи достал.

– Вот, поглядите, она нам и специальные документы дала, – чтобы мы и шапку, и ковер-самолет могли использовать.

Дед взял бумаги в руки и долго щурился, читая текст. Потом хмыкнул.

– Нет, ребятки, это не расписка. Вот если бы Василиса своей рукой написала, что она обязуется мне деньги за вас отдать, тогда – дело другое. А эту бумагу вы могли у нее и без спроса взять – откуда же я знаю?

Генка прикинул, сколько времени им потребуется, чтобы до Василисы смотаться и обратно вернуться. Если Емеля сани отремонтирует, так – немного, несколько часов всего. Но старик Терентий никакого доверия ему не внушал. Не факт, что, если привезут они ему Василисину расписку, он им шапку продаст, – он запросто еще к чему найдет прицепиться. Да и не хотелось ему ни с чем к Василисе возвращаться. Что она про них подумает, если они с таким пустяковым делом, как покупка шапки-невидимки, сами справиться не смогли?

У Гали слёзы на глазах показались.

– Дедушка, да что же нам делать?

Старик почесал задумчиво затылок, сказал нерешительно:

– Есть один вариант, да только он смелости требует.

– Рассказывайте, – выдохнул Генка – он уже и не чаял, что им шапку раздобыть удастся.

– В пятидесяти верстах от деревни в пещере Змей Горыныч живет. А в пещере у него каких только сокровищ нету – и золото там добыть можно, и алмазы. Да только злющий он несказанно. А уж сила у него какая – когда по воздуху летит да огонь из пасти изрыгает, так целую деревню в несколько секунд спалить может.

– Ой! – испугалась Галя. – А если он такой злой, так как же к нему в пещеру попасть можно?

– Это уже мне неведомо, – сказал старик. – Я вам предложение сделал. А уж ваше дело – соглашаться на него или отказываться. Да только я вам так скажу – ежели вы к Змею Горынычу идти побоитесь, так нечего тогда и к Кощею соваться.