10. Марья-искусница

– Езжайте сани в Патракеевку сами, – громко сказал Генка и три раза хлопнул в ладоши.

Сани дернулись и стали медленно набирать ход. Ребята сидели, прижавшись друг к другу, вцепившись в деревянные перекладины – впервые ехали они на самоходных санях. Василиса стояла на крыльце избушки и махала им рукой, пока сани не скрылись за поворотом.

Первым пришел в себя и осмелел Генка. Он встал на санях в полный рост и закричал на весь лес:

– Эге-ге!

И эхо ответило: «Эге-ге!»

– Ну, чего ты шумишь? – рассердилась Алла. – Всех зверушек в лесу распугаешь.

А из стоявших у дороги ивовых кустов высунулся пушистый заяц и лапой покрутил у виска.

Шень Сюа засмеялась:

– Видишь, Генка, даже зайцы считают тебя сумасшедшим.

Генка на зайца обиделся:

– Да если бы мы сани могли остановить, я бы с этим зайцем поговорил. Чего же тут непонятного? Человек первый раз в сказочный лес попал – может он этому порадоваться?

А Андрей плечами пожал:

– Что ты тут сказочного увидел? Обычный лес – березки, сосенки. Всё, как у нас.

– Эх, ты! – вздохнул Генка. – Человек науки!

Ему всё тут казалось сказочным – и деревья были выше, и облака пушистее, и зверушки разумнее.

– Ой, смотрите! – закричала Галя. – Там, на пеньке, медведь сидит и балалайку в лапах держит.

Любопытно им было на медведя-музыканта посмотреть, да только сани так быстро мимо удивительного пенька пролетели, что они не успели ничего разглядеть. А остановиться не посмели – помнили наказ Василисы. Да, может, и лучше, что не остановились – это всё-таки не зайчик был, а самый настоящий медведь, хоть и балалаечник.

– Стойте! – это уже Андрей закричал. – У меня книга из-за пазухи выпала!

Пока он кричал, они уже с километр проехали. Да и разве отыщешь книжку в высокой траве?

Андрей расстроился. А Генка на него рассердился – они в целях конспирации все свои вещи у Василисы оставили, а этот дурень тайно книжку с собой потащил!

Они, наверно, проехали почти полпути, когда стоявшие по обеим сторонам дороги деревья сменились низеньким кустарником, и на поляне увидели они женщину с плетеным кузовом за спиной и корзиной в руках. Сани на повороте чуть притормозили, и ребята успели заметить, с каким трудом несет она свою поклажу – она останавливалась через каждую пару шагов и вытирала кончиком цветастого платка пот на лбу. Они даже мысленно ее пожалели – до деревни-то еще идти и идти! Но никому даже в голову не пришло остановиться и постараться ей помочь. Никому, кроме Гали.

Галя, едва увидев эту картину, сказала:

– Мы должны остановиться!

– Да ты что? – возмутился Генка. – Если сани поломаются, нам до Патракеевки пешком идти придется. Василиса ясно сказала – в пути не останавливаться.

Галя, жалея женщину, заупрямилась:

– А она-то как до деревни дойдет? Эх ты, рыцарь!

У него и без Галиных упреков совесть проснулась, но только он, как командир отряда, перво-наперво о выполнении задания должен был думать.

Командиром отряда он сам себя назначил. А кто еще из них в командиры годился? Не Баринов же? Кандидатуры девчонок он вообще не рассматривал.

– А может, ей и не в Патракеевку вовсе нужно, – успокаивая свою совесть, сказал он. – И вообще – зачем она так корзину нагрузила?

На этот вопрос ответить Галя не могла, но в следующую секунду она сделала нечто такое, за что на нее обиделись и Генка, и Андрей, и даже Алла. Она сказала: «Стойте, сани!» и три раза хлопнула в ладоши.

Сани резко остановились, веревка, которой полоз был перевязан, тут же разорвалась, а Генка вылетел из саней и больно ударился лбом о трухлявый пень.

– Что ты наделала? – заорал он, потирая ушибленный лоб.

И Андрей строго покачал головой:

– Очень необдуманный поступок. Мы ведь даже дороги в Патракеевку не знаем.

А Алла подумала о том, что теперь им придется топать пешком по незнакомому лесу, в котором полным-полно диких зверей, и недовольно поморщилась.

Галя чувствовала себя виноватой, но поступить против своей совести она не могла.

Генка снова сел в сани и сказал: «Сани, езжайте в Патракеевку сами!» И принялся хлопать в ладоши.

Сани не тронулись с места.

– Ну, вот, – расстроилась Алла, – придется идти пешком.

– Извините, – тихо сказала Галя и опустила голову.

– Ладно, чего уж там, – смилостивился Генка – он вдруг вспомнил, что настоящий герой должен быть благородным. – Пойдем, поможем этой тетке.

Тетка оказалась молодой и очень симпатичной. Одета она была в белую рубашку с кружевами на рукавах и зеленый сарафан. Когда Галя кружева эти разглядела, то ахнула от восхищения – никогда не видела она такой изящной работы, – а уж она-то в этом разбиралась.

– Давайте, мы вам поможем, – галантно предложил Андрей.

Женщина принялась их благодарить, да так многословно и с такой признательностью, что они покраснели от смущения и уже почти не сердились на Галю.

Генка взял в руки корзину и согнулся под ее тяжестью.

– Что у вас там, кирпичи, что ли?

Женщина улыбнулась, отогнула траву, которой укрыта была корзинка, и ребята увидели ярко-оранжевые ягоды морошки.

– Что же вы сразу столько набрали? – подивился ее жадности Андрей.

А женщина грустно сказала:

– Сынок у меня болеет. Так болеет, что заграничного лекаря, что самого царя Гороха лечит, пришлось вызывать. А лекарь снадобье новомодное Васечке прописал – такое, какое по всему государству не сыщешь. И цену назначил – за одну каплю снадобья ведро ягод нужно отдать. Очень уж лекарь этот морошку любит – у них там, за границей, такие ягоды не растут.

– Вымогатель! – возмутилась Алла.

– Я уже неделю с утра до позднего вечера ягоды на болоте собираю, домой только спать прихожу. Зато Васечка на поправку пошел – ему от каждой капли лучше становится.

Кузов взвалить на плечи она им не позволила, сказала, что маленькие они еще, чтобы такие тяжести таскать. Поэтому Генка с Андреем вдвоем за ручку корзины взялись.

Когда мимо саней проходили, женщина признала:

– Емелина работа. Вы не волнуйтесь – в Патракеевку придем, Емеле скажем, где сани оставили – он их починит и в деревню пригонит.

– А правду говорят, что в вашей деревне шапки-невидимки изготавливают?

– Правда, – кивнула женщина. – Терентий, который шапки делает, – тоже большой умелец. К нему за шапками покупатели со всего Тридевятого царства приезжают. А то и из-за границы.

Они тащились до Патракеевки несколько часов – устали, взмокли от пота, но довольны были, что хорошему человеку помогли.

– Спасибо вам, ребятки, – женщина каждому в пояс поклонилась. – Только нечем мне вас сейчас отблагодарить – всё, что было, сыну на лечение пошло.

– Что вы, что вы! – замахала руками Алла. – Не нужно нам от вас никакой благодарности.

Сказала она это искренне, и у всех у них на лицах что-то очень светлое появилось, и даже чуждый всякой сентиментальности Генка вдруг почувствовал теплоту в душе и с удивлением обнаружил, что глаза слёзы застилают – до того он, оказывается, растрогался.

– Ну, а если совет понадобится или помощь моя, так вы уж обращайтесь, не стесняясь. А то просто так в гости заходите – спросите, как Марью Искусницу найти, вас всякий скажет.

«Марья Искусница! – ахнула мысленно Галя. – Так вот она какая! Не удивительно, что кружева у нее красоты сказочной».

Очень ей хотелось расспросить у кружевницы секрет такой красоты, да не осмелилась – должно быть, сынок Васечка давно уж ее дожидается, так зачем же вопросами ее отвлекать.

– А Терентий Степанович вон в той избе живет, – подсказала рукодельница.