13. Змей Горыныч

Генка проснулся первым и, стараясь не создавать шума (может, Змей-то где-нибудь за соседним кустом прячется?), поднялся, раздвинул ветви деревьев и бросил взгляд в сторону Змеевой пещеры.

Фонарики, ясное дело, уже не светились, и пещера уже не казалась сказочной – обычная пещера, каких в любых горах немало.

Но не пещера привлекла сейчас его внимание, а то, что происходило на просторном, заросшем разными травами лугу.

А на лугу, резвясь, как неразумный котенок, прыгал, ловя разноцветных бабочек, тот самый Змей Горыныч, о коварстве и злом нраве которого ходили легенды.

Размерами был он побольше слона, разумеется, но всё же не такой большой, как думал Генка, наслушавшись речей Марьи-искусницы и Емели.

Картина, которую он наблюдал, была столь неправдоподобной, что он ущипнул себя, думая, что, может быть, всё еще не проснулся. А потом побежал будить Андрея.

И через несколько секунд они уже вдвоем любовались мастерскими прыжками любителя бабочек.

– Ну, как тебе это? – изумленно спросил Генка.

– Да, – почесал затылок Андрей – странное поведение коварного существа поставило в тупик даже его. – Но мы не должны заблуждаться. Может, он просто отвлекся ненадолго от сжигания деревень и поедания рыцарей. Может, хобби у него такое. Кстати, весьма небезобидное для бабочек.

На деревьях щебетали на разные голоса птицы, и всё вокруг было ярким, солнечным и красивым. Генке даже показалось, что он смотрит на огромном экране мультик про веселого дракошу. О том, что этот «дракоша» пачками поедал людей, думать совсем не хотелось.

– Что делать будем? – вздохнул Генка и сам же предложил: – Смотри – он в сторону от пещеры сместился и, может, совсем далеко за бабочками ускачет. А мы в это время в его логово проберемся.

– Только нужно к самой пещере лесом подойти – так он не разглядит нас среди деревьев.

– Да ты что? – возмутился Генка. – Это же крюк какой! Пока мы по лесу тащимся, он обратно вернется – не может же он целый день на бабочек охотиться. Нет, тут нужно по лугу двигаться, напрямик.

– Только – ползком, – поставил условие Андрей.

– Ну, ясное дело, ползком, – согласился Генка.

И они поползли, стараясь не высовываться из высокой травы. Передвижение ползком – занятие не самое приятное, и они скоро поняли это, но назад не повернули.

Всё, казалось, шло хорошо, и они уже почти доползли до входа в пещеру, когда над лугом пронесся ветер, и всё вокруг потемнело, и они ощутили холод и страх.

– Ой, Гена! – произнес вдруг Андрей странно изменившимся голосом.

Генка приподнялся и почувствовал, как волосы на голове зашевелились.

Наверно, им только казалось, что передвигаются они незаметно для врага, потому что он-то как раз их заметил и, более того, уже находился рядом с ними во всей своей красе.

Змей сидел на траве на задних лапах и махал хвостом. Хвост у него был отнюдь не маленький, и каждое его движение вызывало такой порыв ветра, что качались деревья.

Генка знал, что собаки машут хвостами в знак дружеского расположения, кошки – в знак того, что сердятся. А вот что означало махание хвостом у сказочных змеев, он не знал и потому, на всякий случай, быстро вскочил с земли и бросился прочь.

Правда, надо признать, он тут же остановился, потому что подумал об Андрее, который, судя по всему, от страха не мог даже двинуться с места.

– Ага, – сказал Змей человеческим голосом. – Никак, за самоцветами пришли?

Андрей от испуга и дар речи потерял, поэтому отвечать пришлось Генке.

– Ничего подобного, – солгал он. – Мы тут так, мимо шли.

– Мимо чего? – уточнил Змей.

«И чего к слову привязался?» – с неприязнью подумал Генка, начиная догадываться о том, что Змей этот – такой же заумный тип, как и его товарищ Андрей.

– Мимо пещеры, – сказал он.

И покраснел, поняв, что направление их движения отнюдь не подтверждает его слова.

– А вы кто, вообще, такие? – Змей, похоже, во всём любил точность и определенность – ну, совсем, как Баринов.

– Мы – ученики седьмого класса, – сказал Генка, радуясь, что они не взяли с собой меч. – Мы тут травку для гербария собираем.

Он хотел разжалобить Змея и не постеснялся пустить слезу:

– Не ешьте нас, дяденька.

– Дяденька? – удивился Змей – наверно, его еще никто так не называл.

– Уважаемый товарищ Змей, – Андрей, наконец, пришел в себя и приступил к делу, – может быть, наше появление показалось вам странным, но, смею вас уверить, у нас для этого была очень веская причина, которую мы с удовольствием вам объясним, если вы, конечно, соблаговолите нас выслушать.

«Во, загнул!» – не смог не восхититься Генка.

Змей тоже, кажется, оценил изысканность его почти литературного языка. Он одобрительно кивнул головой, давая понять, что готов их выслушать.

И самое бы время Андрею продолжить свое так блестяще начатое повествование, но он почему-то замолчал. Генка заволновался:

– Мы, понимаете… Ну, как бы вам сказать…

Змей нетерпеливо взмахнул передней правой лапой, показывая, что выслушивать его беканье он не намерен.

А Андрей размышлял, нужно ли говорить Змею правду. Он, конечно, мог откровенно рассказать обо всём, но не был уверен, что Змей обрадуется, услышав, что они собираются воевать с Кощеем – как-никак, он тоже злодей, и во всяких там злодействах они, наверно, были союзниками. Но и врать он тоже не умел.

Когда операция уже была близка к провалу, он, наконец, заявил:

– Понимаете, товарищ Змей, мы, конечно, виноваты в том, что вас побеспокоили.

– Слышал уже, – Змей снова нетерпеливо махнул лапой и вдруг наклонил свою голову прямо к лицу Андрея, так что Генка даже закрыл глаза, подумав, что он Баринова вот-вот проглотит.

Но Змей, судя по всему, не был голоден. Он только спросил:

– Скажите честно – за камнями драгоценными пришли?

Генка потом покрылся – он знал, что Андрей – честный человек, – и уже в который раз пожалел, что с ним связался.

– Да, – не стал выкручиваться Баринов. – Только позвольте вам объяснить, что алмазы нам нужны для благородного дела.

И снова замолчал – потому, что не знал, как Змей Горыныч к благородным делам относится.

А Змей сказал:

– Знаем мы эти благородные дела! Небось, кафтан новый себе купить захотел? Или на царевне жениться?

Андрей даже вздрогнул от такого предположения:

– Вовсе нет, – заявил он и не стал больше отпираться: – Мы на эти алмазы хотели шапку-невидимку купить, чтобы отправиться к Кощею и спасти царевну Несмеяну.

Он не сказал, что они еще сражаться с Кощеем хотели – как-никак, Змей мог за своего товарища и обидеться.

– Врешь, небось? – прищурился Змей.

Андрей с гневом отверг такое обвинение.

А Генка, радуясь, что Змей находится в таком миролюбивом настроении, спросил:

– Можно, мы пойдем?

– Куда? – снова решил уточнить Змей.

Сказать «в пещеру за бриллиантами» Генка не посмел – как-никак, надо и совесть иметь – потому сказал:

– Домой.

Но Андрей (ну, не дурак ли?) от первоначального плана не отступил.

– Нет, Гена, мы не можем вернуться ни с чем. Послушайте, товарищ Змей, может быть, у вас найдется для нас какая-нибудь работа – мы бы ваше поручение выполнили, а вы бы нам за это пятьдесят рублей заплатили.

– Пятьдесят рублей? – удивился Змей.

– Нам для того, чтобы шапку-невидимку купить, пятидесяти рублей не хватает, – пояснил Андрей. – Вы не смотрите, что мы маленькие. Мы можем для вас грибов насобирать или ягод.

Змей задумался, потом внимательно посмотрел на Андрея и спросил:

– Ты – очень умный мальчик, да?

Баринов смутился. А Генка удивился, почему это его никто не считает очень умным.

– Не мне об этом судить, – ответил Андрей.

Змею явно понравилась его скромность.

– Молодец, – похвалил он. – Так вот – я загадаю вам три загадки, и если вы ответите на них, считайте, что пятьдесят рублей у вас в кармане.

– А если не ответим? – заволновался Генка.

Змей снова задумался.

– Вы нас съедите? – побледнев, просил Генка.

Змей удивился:

– Съем? Ну, вот еще! Я – вегетарианец.

От изумления они оба открыли рты. Но не успели сказать ни слова, как Змей загадал им первую загадку:

– А ну, отвечайте, что это такое – ума нет, а хитрее зверя?

– Капкан, – мгновенно ответил Андрей, радуясь, что Змей не знает, что старший брат его – тоже большой любитель всяких загадок.

А Змей уже снова спрашивал:

– Крыльями машет, а улететь не может.

– Мельница, – снова ответил Андрей.

Змей усмехнулся:

– А вот это – легко, кругло, а за хвост не поднимешь?

Андрей задумался – такой загадки в арсенале Ивана не было.

Генка снова, уже в который раз за это утро, покрылся потом. И тут Емелин клубок зашевелился у него в руке – будто отгадку ему подсказать хотел, и он сразу догадался и завопил:

– Клубок это!

– Молодец! – шепнул Андрей.

А он плясать был готов от восторга.

И даже Змей впервые посмотрел на него с заметным уважением.

– Хорошо, – сказал Змей, – идите в пещеру – там сундук есть с золотыми монетами – возьмите пятьдесят рублей.

Генка тут же к пещере направился, а Андрей решил еще немного со Змеем побеседовать.

– А вы, оказывается, добрый, – сказал он.

– Добрый, – согласился довольный Змей.

И вдруг изверг из своей пасти огонь, и мигом вспыхнули стоявшие на краю луга деревья.

Генка вздрогнул, даже вскрикнул испуганно. И Андрей тоже пошатнулся.

А Змей, между тем, опять же из пасти струю воды выпустил и пламя в тот же миг погасил.

Андрей разом сообразил, что запросто беседовать со Змеем Горынычем – дело опасное, и вслед за Генкой в пещеру побежал.

В пещере, судя по всему, было много разных помещений – они попали в просторный зал, возле стен которого стояли огромные кованые железом сундуки. Один из них был открыт, и в нем они увидели россыпь золотых червонцев.

– Ух, ты! – Генка пришел в восторг. – А этот Змей, кажись, ничего – неплохой даже.

Он запустил руку в сундук и с удовольствием послушал звон золотых монет. Андрей, между тем, честно отсчитал пять монет по десять рублей и направился к выходу.

– Да ты что? – возмутился Генка. – Давай больше возьмем – мало ли на что пригодиться могут.

Андрей задумался на секунду, но потом головой покачал:

– Нет, Гена, мы со Змеем на пятьдесят рублей договаривались.

Генка сначала отругать его хотел за такую честность, но, подумав, с ним согласился:

– Правильно – негоже хорошее дело с нечестного поступка начинать.

Они вышли из пещеры, и Змей Горыныч, увидев их, отчего-то крякнул удивленно – словно забыл, что сам же их туда направил.

– Неужели, только пятьдесят рублей взяли? – изумился он.

– Конечно, – немного обидевшись, гордо ответил Генка. – А вы что же думали?

– Спасибо вам, товарищ Змей, – искренне поблагодарил Андрей и, наверно, если бы смог, пожал бы его когтистую лапу.

Генка уже откланяться собирался, радуясь, что они так хорошо справились с трудным заданием, и представляя, как обрадуются девчонки, когда увидят их, но тут Андрей, решивший прояснить всё, что ему еще было непонятно, спросил:

– А скажите, товарищ Змей, если вы, в самом деле, вегетарианец, то куда же делись те богатыри, что с вами сражаться отправились?

Генка снова рассердился – нашел, о чём спрашивать? Может, Змей тех богатырей в каком-нибудь подвале держит. А теперь, того и гляди, и их туда же засадит за такое любопытство.

Но Змей на такой вопрос ничуть не обиделся.

– Чего же им деваться куда-то? В пещере вон сидят.

У Генки волосы на голове дыбом встали – как у дикобраза.

– Да нет, – Змей увидел, что они испугались, и засмеялся: – Я их не держу. Сами там сидят – золото да алмазы добывают. Хотите поглядеть?

– Нет! – закричал Генка.

– Да! – ответил Андрей и снова пошел в сторону пещеры.

«Вот непутевый!», – мысленно заругался на него Генка, но – делать нечего – пошел вслед за ним.

Они снова вошли в тот же зал, где стояли сундуки с золотом. Из этого зала несколько десятков огромных дверей вели в другие помещения.

Они с трудом открыли одну дверь наугад и оказались в длинном коридоре, на стенах которого развешаны были горящие факелы, которые его и освещали.

– Шахта! – догадался Генка.

Неподалеку увидели они богатыря в шлеме и других воинских доспехах – он зачем-то колотил мечом о стену коридора. И занимался этим с таким усердием, что даже когда услышал их шаги, а потом и увидел их самих, не отвлекся от своего занятия.

Они присмотрелись повнимательней и увидели, что стены шахты были золотыми, и богатырь этот мечом своим золото как раз и добывал. И у стенки уже стоял увесистый мешок, набитый добытыми тяжким трудом золотыми осколками.

А чуть подальше увидели они множество других воинов, которые тоже сделались золотодобытчиками и упорно долбили стены шахты – кто мечами, кто булавами. И не было им дела ни до чего другого.

Оба они сразу подумали о муже Марьи-искусницы и спросили у воина в шлеме:

– Простите, вы не знаете Степана из деревни Патракеевка?

Богатырь снял шлем, вытер ладонью пот на лбу и сказал хриплым голосом:

– Вон он – в рубахе с вышивкой на рукавах.

И снова принялся за работу.

Они подошли к усатому мужчине в грязной, закоптившейся, местами порванной рубахе, на которой едва видна была разноцветная вышивка. Наверно, когда-то рубаха была очень красивой, но сейчас выглядела изрядно потрепанной и полинялой. Но мужчину это ничуть не смущало.

Андрей осторожно подергал его за правый рукав, но потертая, прохудившаяся ткань не выдержала и такого легкого прикосновения – затрещала рубаха, и в появившейся прорехе увидели они покрытое потом мускулистое плечо.

– Это вы – муж Марьи-искусницы? – громко, стараясь перекричать стоявший в шахте оглушительный шум, спросил Генка.

Мужчина вздрогнул, выронил из рук топор, и глаза его заблестели.

– Вы от Марьюшки?

И такая дрожь была в его голосе, что они поняли – нечто более ценное, чем пять золотых червонцев, смогли они в пещере Змея Горыныча отыскать.

– Видели вы ее? Как она – жива-здорова? Васечка как?

Андрей на его вопросы отвечать не стал, а спросил строго:

– Что вы тут делаете?

Степан посмотрел на добытое им за два года золото и сказал:

– Золото добываю. Нам с Марьюшкой корову нужно купить и избу новую построить.

– Разве вы за этим сюда пришли? – удивился Генка.

– Нет, – признал Степан. – Я со Змеем Горынычем сражаться пришел. Но разве можно с ним сражаться? Он же – сама доброта – сам меня в пещеру проводил, разрешил золота добыть, сколько нужно.

– А сколько вам нужно? – спросил Генка.

Степан плечами пожал:

– Да кто знает? Нынче цены быстро растут.

И жалко им было его – такого исхудавшего, измученного тяжким трудом, – но еще жальче было жену его, мастерицу, что столько лет по нему тосковала.

– А как же Марья? Она же вас погибшим считает – плачет до сих пор.

Он вздохнул:

– Зато, как обрадуется она, если я деньги и на корову, и на избу принесу. Посадит в красный угол, соседей на пир позовет, пирогов напечет из пшеничной муки. А потом накуплю я ей сарафанов шелковых да красивых бус.

И он мечтательно закрыл глаза, представив, как будет сидеть его Марьюшка у окошка да красоту свою людям показывать.

– Да ей не сарафаны с бусами, а вы нужны! – закричал Андрей и даже кулаки сжал от гнева.

Генка думал, что все золотодобытчики от такого крика встрепенутся, но нет – они словно и не слышали ничего. Видно, в самом деле, золото да камни драгоценные им весь белый свет собой заслонили.

– Вы уже целый мешок золота добыли, – сказал Генка, – можно и в Патракеевку возвращаться.

– Правильно, – согласился Степан.

Он взвалил на плечи мешок с золотом, но не сделал и двух шагов, как остановился:

– Нет, ребята, не могу я сейчас идти. А вдруг, – он тряхнул мешок, – тут на корову не хватит?

Он повернул назад, как они не уговаривали, и снова принялся долбить топором золотую стену шахты.

– Не пойдет он отсюда никуда, – догадался Андрей. – Над ним золото такую власть имеет, что никакие слова его не переубедят.

Но Генка не сдавался.

– Да хватит вам золота на корову, – принялся убеждать он Степана. – Вот вы подумайте – это же владения Змея Горыныча. Он вам по доброте душевной разрешил немного золота добыть, а вы что же? Негоже таким жадным быть.

– Правильно, – снова согласился Степан.

Он взял из мешка горсть золотой крошки, положил ее в карман, а мешок у стены оставил.

– Пойдемте, ребята.

Но через несколько шагов снова повернул назад.

– Я понял, Гена, – зашептал взволнованно Андрей, – он не сможет отсюда уйти, пока от всего золота не откажется. Понимаешь? Потому Змей всех в пещеру и пускает, что силу золота знает.

– А мы-то как же тогда из пещеры вышли? – недоверчиво спросил Генка.

– А мы потому вышли, что ровно столько взяли, сколько нам для доброго дела нужно. А себе мы ни гроша не взяли. Потому и удивился Змей, когда мы обратно вышли – никто еще до нас из пещеры не выходил.

– Вот это да! – умилился Генка – рад был, что сделал что-то особенное. – Значит, пока Степан всё золото тут не бросит, он на свет выбраться не сможет?

– Ну, да, – подтвердил Андрей.

И вдвоем они снова подступили к Степану.

– Да вы подумайте – что вам дороже – Марьюшка или золото?

– Марьюшка! – не задумываясь, ответил он.

– Что же вы с ней своим трудом на корову не заработаете?

– Заработаем, – просиял Степан. – Она у меня рукодельница, а и я не лентяй.

Он бросил топор, мешок, карман наружу вывернул, пыль золотую из него вытряхнул и, не оглядываясь, зашагал к выходу. Они едва поспевали за ним.

Когда Степан вышел на свежий воздух, то закрыл лицо рукой, заслоняясь от яркого света.

– Отвык от солнышка, ребята, – едва не плача, сказал он.

Он щурился еще несколько секунд.

Громко хлопая огромными крыльями, подлетел Змей Горыныч.

– Что, Степан, домой пойдешь? – спросил он с усмешкой.

А Степан в пояс ему поклонился:

– Спасибо, Горыныч, за науку.

Змей помахал им лапой и снова запрыгал по лугу.

Генка бросил на землю клубок, и они пошли вслед за ним к лесу. Когда к лесной речке подошли, Степан остановился:

– Позвольте, ребята, искупаться – два года в пещере просидел, забыл, что такое чистая водица.

Он сбросил с себя рубаху, с удовольствием нырнул в воду, подняв в воздух тысячи засиявших на солнце брызг. А вынырнув, довольно фыркнул.

Генка тоже не устоял:

– Пойдем, Андрюха, окунемся.

Но Баринов головой покачал:

– Вода холодная. В такой воде купаться нельзя – можно простудиться.

«Эх ты, академик!» – презрительно подумал Генка, но вслух этого не сказал – всё-таки перед Змеем Горынычем тот показал себя почти храбрецом.

Они плавали в речке не меньше получаса, и Андрей, и клубок уже начали терять терпение.

– Не волнуйтесь, ребята, – успокоил их Степан, когда вылез из воды на берег. – Забыл я совсем, да сейчас вспомнил – у меня же сапоги-скороходы на ногах. Мигом до Патракеевки домчимся.

– Дядя Степан, а зачем вы со Змеем воевать пошли? – спросил Генка. – Он вон какой – добрый!

Степан голову почесал.

– Да я же не знал тогда, каков он есть на самом деле. Народ честной с ним знакомиться боится. Да он и страху нагнать на кого хочешь может. Прилетел он однажды к нам в деревню – дань потребовал. Ему, видать, по статусу положено сокровищницу свою в пещере пополнять. Староста с шапкой по деревне пошел – деньги собирать. А откуда у нас в деревне золоту да серебру взяться? Горыныч и разобиделся. Да так разобиделся, что огнем из пасти дыхнул. А у нас тогда на краю деревни кузница стояла (может, Марьюшка рассказывала – кузнец я). Сгорела кузница в пять минут. Испугался староста, что Змей всю деревню спалит, своего золотишка добавил, откупился от Горыныча, тот и улетел. А мне что делать? Кузницы нет, без работы остался. Как семью кормить?

Тут Андрей решил похвастаться:

– А вот если бы вы у нас жили да без работы остались, вам бы пособие по безработице платили.

Вот, дескать, как у нас хорошо.

Генка не поверил:

– Как так? Человек не работает, а ему кто-то деньги платит?

– Ну, да, – подтвердил Баринов, – государство платит.

– Интересное кино! – Генка даже возмутился. – Кто-то вкалывает, как лошадь, а кто-то на печи лежит, семечки грызет, а ему за это деньги платят? Так я тогда вообще работать не стану.

– Ты неправильно понял, – взялся объяснять Андрей. – Деньги не тем платят, кто работать не хочет, а тем, кто ищет работу, но пока найти не может. Вот ты сам подумай – раньше на заводах на каждом станке отдельный рабочий работал, а сейчас всё компьютеризировано – один человек целым цехом управлять может. Представляешь, сколько рабочих уволить пришлось? Между прочим, безработица есть во всех странах – даже в самых развитых.

Они оделись, обсохли немного. Генка чувствовал себя бодрым, свежим и сам собой гордился. А Андрей сидел, опустив голову.

– Эх, ты, Андрюха! – Степанов покровительственно похлопал его по плечу. – Закаляться нужно. Лето сейчас, а ты в воду войти боишься.

Но Баринов только еще больше нахмурился:

– Я, Гена, сейчас о другом думаю. Сглупили мы с тобой! На шапку-невидимку деньги взяли, а про ковер-самолет не подумали. А его, наверно, бесплатно нам тоже никто не даст.

У Генки хорошее настроение мигом пропало. И, правда, не додумали они! Нужно было у Змея Горыныча не пятьдесят рублей, а сто попросить – ему-то всё равно, у него полные сундуки золота.

– Идем обратно! – решил он. – Поговорим с Горынычем.

Баринов поднялся, отряхнул травинки со штанов.

Они и пошли бы назад, непременно пошли бы, но Степан их остановил.

– Не, ребята, негоже снова к Горынычу идти. Как-никак, змей он огнедышащий и золото свое много веков уже охраняет. Поди, не понравится ему, ежели мы к нему снова в пещеру проситься станем.

– Факт, не понравится, – согласился Генка, сразу поставив себя на место Горыныча.

– Да и боязно снова в пещеру заходить, – продолжал Степан. – Я там два года пробыл, силу золота знаю. Оно один раз нас отпустило, а в другой и затянуть может – да так, что и не выберемся оттуда.

Генка вздохнул. И Андрей тоже вздохнул. Решение за всех Степан принял.

– В деревню надо возвращаться. Цепляйтесь за меня, ребята, да держитесь крепче – поедем быстро, с ветерком.

Андрей на спину к Степану заскочил, обхватил его за шею. А Генку Степан на ручки взял – словно маленького. Ему немного обидно было, но выбирать не приходилось – очень уж ему хотелось поскорее в деревню вернуться.

Степан сказал что-то вполголоса (должно быть, заклинание произнес), и они понеслись.

Знали бы они раньше, что такое сапоги-скороходы, лучше бы пешком до деревни дошли. Не успели они опомниться, как уже мчались по лесу со скоростью реактивного самолета – только ветер свистел в ушах. На такой скорости они, ясное дело, дорогу не выбирали – неслись напролом, через все заросли и буреломы. Ветки деревьев хлестали их по щекам. Испуганные птицы с криками шарахались в стороны.

– Тпру, приехали! – закричал Степан.

Они остановились, и Генка с Андреем повалились на землю, тяжело дыша.

– Хороши сапожки? – засмеялся Степан. – Вот только изорвались в дороге, ремонта требуют.