16. Дворец Кощея

Рано утром они впятером вылетели из Патракеевки. Марья напекла им в дорогу сдобных пирожков, налила воды в берестяной туесок. Емеля со Степаном положили в Генкин рюкзак моток бечевки, охотничий нож да замотанные в тряпки склянки с эликсиром. А Василиса снабдила их волшебным блюдечком да скатертью-самобранкой да пообещала еще ко дворцу Кощееву ворону Варварушку прислать – на тот случай, ежели им весточку вдруг отправить понадобится.

– Понапрасну там не геройствуйте, – строго сказала она, посмотрев при этом на Генку. – Друг дружку слушайтесь, друг дружке помогайте. Если понадобится – отступайте, не раздумывая.

Шень Сюа села на ковер без страха – она ласково потрепала его пушистые кисточки и сказала робко стоявшей в сторонке Гале:

– Не бойся, Галюша, он – клёвый! Самый отважный рыцарь может позавидовать его смелости и самый великий ученый – его уму.

Ковер при этом затрепыхался от удовольствия.

Без всяких приключений долетели они почти до самого Кощеева дворца и остановились в лесу у подножья горы.

Лес тут был темный, страшный – много болот кругом и поваленных бурями и ветрами деревьев. Не слышно было голосов птиц, и даже солнышко не пробивалось сквозь сплетенные ветви.

Они нашли сухую полянку, заросшую незнакомой, с дурманным запахом травой и устроили совещание.

– Нельзя одному к Кощею лететь, – решительно заявил Андрей. – Вдвоем нужно. Один с царевной Несмеяной встретиться должен, рассказать ей всё, помощи у нее попросить. А другой в это время постарается спрятаться где-нибудь да за встречей этой через блюдечко волшебное наблюдать. Потому что если Несмеяна на сторону Кощея перешла, так она запросто того, кто к ней придет, ему выдаст. А если так случится, то другой должен тех, кто в лесу останется, предупредить.

С разумностью этих доводов согласились все. Даже Генка, хоть и заявил для виду, что он и один может всё это выполнить, тоже согласился.

Они решили – во дворец Кощея на ковре-самолете лететь должны двое, а остальные будут дожидаться их здесь, на поляне. Если идти от поляны на север, то метров через пятьдесят лес расступался, открывая вид на высокую гору и огромный дворец. Дворец обнесен был высоким частоколом, и попасть туда можно было только по воздуху.

– Жаль, что шапка-невидимка у нас одна, – посетовал Генка. – Получается, что тот, кто без шапки во дворец полетит, стражникам виден будет.

– Значит, нужно ночью лететь, – придумала Алла. – Хотя если во дворце летучие мыши есть, так они ночью еще лучше, чем днем, видят.

Они рассматривали дворец, не выходя на открытое место, чтобы слуги Кощеевы не смогли их заметить.

– Какой он страшный, этот дворец, – тихо сказала Галя, и остальные молча с ней согласились.

Они не хотели отступать, но даже отчаянный Генка ощущал какое-то смутное беспокойство.

Они тянули жребий, и выпало, что во дворец к Кощею должны лететь Шень Сюа и Андрей. Генка начал оспаривать такой выбор, но Шень Сюа и Андрей настаивали, и он вынужден был уступить, тем более что и ковер-самолет встал на их сторону – с некоторых пор ковер начал проявлять свой непростой характер – он вдруг решил слушаться только Шень Сюа, и когда кто-то другой из ребят отдавал ему приказы, он делал вид, что не слышит их.

– Снадобье не забыли? – на всякий случай спросил Генка, когда они уже вышли из леса, и Шень Сюа с Андреем сели на ковер.

– Нет, – ответила Шень Сюа, нащупав в кармане бутылочку с Емелиным раствором.

В кармане у Андрея лежала точно такая же склянка.

Лица у ребят были взволнованными. Галя вытирала слёзы, Алла всхлипывала.

– Вы, если что, назад поворачивайте, не раздумывая, – настойчиво повторял Генка. – Нечего упрямиться понапрасну. Если иголку найти не сможете, то сюда прилетайте – вместе что-нибудь придумаем.

В сумочке, которая висела у Шень Сюа на плече, лежали шапка-невидимка и Василисины блюдечко с яблоком. А еще – несколько пирожков с ягодами и туесок с водой (неизвестно было, есть ли у Кощея во дворце хоть что-нибудь съедобное). Впрочем, голод их пока пугал куда меньше, чем сам Кощей.

Когда ковер-самолет поднялся в воздух, Андрей сказал:

– Женька, ты лучше шапку надень – на всякий случай.

Она послушно надела шапку и стала невидимой.

За ветвями деревьев еще можно было различить смотревших им вслед ребят – Алла стояла, опустив голову; Генка махал рукой, а Галя то и дело вытирала катившиеся по щекам слёзы.

Чем ближе подлетали они к мрачному темному дворцу, тем холоднее становился воздух. И у Андрея уже забегали мурашки по коже, а Шень Сюа, жалея, что не догадалась одеться потеплее, застегнула расшитую жар-птицами рубашку на все пуговицы.

Они поднялись над самым частоколом. И вот тут-то всё пошло не так.

Как только ковер-самолет попал в воздушное пространство дворца, висевшие на частоколе странные устройства, вроде труб от патефона, вдруг заверещали на разные голоса: «Чужие во дворце, чужие во дворце!» И сразу поднялся такой шум, что у ребят заложило уши.

Ковер-самолет проворно нырнул вниз и залетел в какой-то сарай, стоявший недалеко от частокола. А по двору уже бегали стражники, стараясь отыскать нарушителей границы.

Оставшиеся в лесу ребята тоже слышали, как завыли сирены над частоколом. Алла испуганно закричала, Галя заплакала, и даже Генка сказал:

– Кажется, они попались.

И всем стало страшно.

– Кощей, оказывается, вовсе не дурак. Значит, у него дворец сигнализацией оборудован. Стоит кому-то над частоколом пролететь, сразу шум поднимается.

Но теперь это уже всем было ясно и без его комментариев. И каждый ругал себя за то, что не догадался об этом раньше. А ведь должны были догадаться после того, что Женька им про остров рассказала.

– Что делать? Что делать? – как заведенная, повторяла Алла.

– Да подожди ты! – рассердился Генка. – Дай подумать.

Странно было слышать от него такие слова.

– Некогда думать, Геночка, действовать нужно, – сказала Галя. – Их, наверно, стражники Кощеевы уже схватили, а они даже царевне Несмеяне ничего не успели рассказать. Их спасать нужно.

– А что мы можем сделать? – спросил Генка. – Можем, конечно, к воротам подойти, постучаться. Тогда нас тоже схватят, и никто уже Тридевятому царству не поможет – Василиса даже знать не будет, что с нами случилось, потому что блюдечко свое нам отдала. Нет, мы должны что-то другое придумать.

– Что? – тихо спросила Алла.

Он голову руками обхватил и принялся ходить по поляне из стороны в сторону.

– Раз мы не можем во дворец Кощеев попасть, значит, нужно царевне Несмеяне весточку отправить – только она может иглой завладеть. А вместе с письмом склянку со снадобьем ей передать. Помнишь, Стеша рассказывала, что когда-то гуси-лебеди к Несмеяне летали. Не знаю, правда, где этих гусей-лебедей искать, но я так думаю, что раз они смогли во дворец Кощеев попасть, так и ворона Варварушка сможет. А там уж пусть Несмеяна сама решает, как поступить.

– А если она ее снова отдаст Кощею? – засомневалась Алла.

– Ты что-то другое можешь предложить? – строго спросил ее Генка.

– Нет, – смущенно ответила она.

– Если эта девица не захочет тем помочь, кто ее спасать пошел, так грош ей цена. Так я думаю, – заявил он, и никто не стал с ним спорить. Но он сам вдруг закручинился: – Только знаете, девчонки, не таким простым всё может оказаться. Может, Кощей как раз после гусей-лебедей такую сирену и поставил, а если так, то не пробраться Варварушке во дворец.

– Значит, – как мел, побледнела Алла, и ее красивые глаза затуманились слезами, – нам не справиться с Кощеем. И Шень Сюа с Андреем не спасти.

Генка даже похолодел от такой мысли – положение ему казалось безнадежным, – но, чтобы не расстраивать девочек, бодро заявил:

– Есть у них один выход. Помните, что дед Пафнутий говорил – стоит только несколько слов произнести, и в ту же секунду на Утином озере окажешься.

Во взгляде Гали зажглась надежда, но Алла покачала головой:

– Не станут они эти слова произносить. Они же смелые.

Да Генка и сам это знал.

– Смотрите! – вдруг закричала Галя и повела рукой в сторону Кощеева дворца.

А над частоколом безо всякого шума пролетала в ступе Баба Яга. И никакая сигнализация не завопила: «Чужие во дворце! Чужие во дворце!»

– Вот это да! – удивился Генка. – Как же так?

Ступа спокойно скрылась за башнями.

– Я, кажется, поняла, – сказала Галя.

Генка и Алла переглянулись, и Степанов потребовал:

– Объясни!

Галя еще больше разволновалась.

– Понимаете, сигнализация, наверно, реагирует только на добрые предметы. Вот ковер-самолет сделан руками хорошего человека, а значит, и сам – хороший, правильный. Это – доброе волшебство. А ступа – это волшебство злое, поэтому ни один страж Кощеев на нее внимания не обратит.

– Конечно! – стукнул себя ладонью по лбу Генка, удивляясь, как он сам до этого не додумался. – У ступы негативная аура.

– Значит, – шепотом, словно боясь, что ее кто-нибудь услышит, сказала Алла, – нам нужно раздобыть ступу. Тогда кто-нибудь из нас сможет пробраться к Кощею незамеченным. Ведь говорили же дед Пафнутий и Василиса, что тех, кто не в Тридевятом царстве живет, ни Кощей, ни стражи его учуять не могут. Ну, а на ступу они и, тем более, внимания не обратят.

А ступа, между тем, возвращалась назад – вылетела с территории дворца и стала двигаться в сторону леса. Летела она спокойно, неторопливо, и чувствовалось, что летит она по этому маршруту далеко не в первый раз.

– Так что же мы стоим? – спохватилась Галя. – Нужно бежать вслед за нею. Вон она, уже улетает.

Баба Яга в своей ступе пролетала над лесом, и уже можно было разглядеть ее седые лохматые космы и старую, всю в заплатках одежду, – двигалась она с такой небольшой скоростью, что они вполне могли бежать следом, не теряя ее из виду. И они, не думая о том, что Баба Яга – это отнюдь не Василиса Прекрасная, а очень опасный персонаж, – устремились в погоню.

А в это время в сарае во дворе Кощеева дворца Шень Сюа и Андрей прятались от стражников. Сарай был небольшой, продуваемый всеми ветрами, и не было там ни чердака, ни подпола, ни даже старого хлама, который помог бы им укрыться.

– Женька, слушай меня внимательно! – тихонько сказал Андрей. – Ты должна постараться незаметно выйти из сарая и пробраться во дворец. Они тебя не увидят – ты же в шапке-невидимке. Главное, постарайся не шуметь. Найди царевну Несмеяну и объясни ей всё. Если она на самом деле такая, как Емеля говорит, она согласится нам помочь. А когда Кощей узнает, что она согласна выйти за него замуж, и принесет ларец с иглой с острова во дворец, ты должна будешь иглу эту разыскать – ты увидишь в блюдечке, куда он ее спрячет. Ну, а там действуй по обстановке. Зелье у тебя с собой. Главное – не сомневайся. Поняла?

– Нет, – решительно ответила Шень Сюа. – За кого ты меня принимаешь? Я тебя не оставлю. Как я могу уйти, если знаю, что стражники вот-вот тебя разыщут? Друзья в беде друг друга не бросают.

Она по-прежнему была в волшебной шапке, и он не видел ее и потому вздрогнул, когда она своей мягкой теплой ладошкой коснулась его руки. Он благодарно пожал ее и опустил голову, не желая показывать, что едва не плачет.

– Спасибо, конечно, – расчувствовался он, – но только это очень глупо. Ты пойми – если они схватят и тебя, и меня, то некому будет рассказать всё Несмеяне. Ты не забыла, что ребята остались в лесу без шапки-невидимки и ковра-самолета? Они не смогут пробраться во дворец. А за то время, что им потребуется, чтобы у Василисы да Емели совета спросить, Кощей таких дел натворить может! Ты же всё понимаешь сама. Иди! Слышишь?

Она обняла его.

– Ты очень храбрый, Андрюша! – сказала она, и голос ее дрожал.

– Иди, – повторил он, отворачиваясь.

Она бесшумно выскользнула из сарая и побежала к распахнутым настежь воротам дворца.

А через пять минут в сарай ворвалась стража – они не обратили никакого внимания на ковер-самолет, но схватили Андрея и немедленно доложили о нём самому Кощею. Но Кощей уже ложился спать и потому ответил, что допросит пленника утром, а пока велел запереть его в подземелье.

Шень Сюа, между тем, тихонько шла по длинному коридору, по обеим сторонам которого было множество дверей, которые вели в разные помещения. Пол во дворце был натерт до блеска и оказался таким скользким, что она боялась поскользнуться и уронить что-нибудь – на шум тотчас же сбежалась бы стража, и тогда жертва Андрея оказалась бы напрасной.

Первая дверь, которую она открыла, вела в тронный зал – был он огромным и светлым – на потолке висели хрустальные люстры, а трон сиял от огромного количества драгоценных камней – сапфиров, бриллиантов, рубинов. Она несколько секунд любовалась их блеском, но потом спохватилась и закрыла дверь.

Потом она попала в какую-то каморку, на стенах которой от потолка до пола висели рыцарские доспехи – шлемы, кирасы, щиты – наверно, это были старые доспехи Кощея или богатырей, которые приходили с ним воевать – были они уже потемневшие, заржавевшие.

По лестнице она поднялась на второй этаж, потом на третий, на четвертый. Сколько всего этажей было во дворце, она не знала, и сбилась со счета, пытаясь сосчитать количество комнат, в которых она побывала.

Видела она и огромную столовую с крепким дубовым столом – на нем стояли серебряные приборы и канделябр с горящими свечами; и кухню с выложенной из нетесаных камней плитой, на которой изрыгали пар чугунки и кастрюли; и картинную галерею; и комнату пыток.

Несколько раз она едва не столкнулась с дворцовой челядью – ей приходилось плотно прижиматься к холодной каменной стене, когда слуги проходили мимо, и она радовалась, что коридоры во дворце такие широкие.

Она устала, у нее начала кружиться голова, и она уже почти не надеялась разыскать царевну Несмеяну, когда, открыв очередную дверь, очутилась в уютной светелке. На окнах тут были разноцветные витражи, над круглым высоким столиком висела клетка с соловьем, а возле лавки стояла подставка с натянутым на пяльцы вышиванием.

В нише, задернутой полупрозрачными занавесками, стояла кровать, а на кровати лежала девушка в шелковом платье. Лежала она так неподвижно, что Шень Сюа вспомнила сказку о мертвой царевне и со страхом подумала, что Кощей усыпил ее или отравил чем-нибудь.

Подумав так, она вздрогнула и задела при этом рукой пяльцы с вышивкой, и они от ее движения упали на пол.

Лежавшая на кровати девушка тут же вскочила.

– Кто здесь? – громко спросила она.

Шень Сюа молчала – она боялась, что царевна позовет стражу, если она произнесет хоть слово.

– Я же знаю – здесь кто-то есть, – сердито сказала царевна. – Я не люблю играть в прятки.

Шень Сюа подумала, что если бы в Тридевятом царстве устроили конкурс красоты, то царевна Несмеяна, пожалуй, поспорила бы с Василисой за золотую медаль (или что там дают на этих конкурсах?) Девушка была высокой и статной, тугая светлая коса ее почти доставала до пола, брови были цвета воронова крыла, а губы яркие, как спелая малина. Лицо ее было болезненно бледным – наверно, сказалось долгое пребывание в темном и сыром дворце. В карих, широко распахнутых глазах ее не было страха – только гнев.

– Если вы не отзоветесь, я позову стражу, – строго сказала она.

Шень Сюа на всякий случай отступила к дверям и шепотом попросила:

– Не беспокойтесь, царевна. Я пришла, чтобы вам помочь.

По бледным щекам царевны разлился лихорадочный румянец.

– Кто ты? – уже гораздо тише спросила она.

Шень Сюа сняла шапку-невидимку, и царевна ахнула.

– Меня послали к вам Василиса и Емеля, – торопливо принялась объяснять Шень Сюа.

Царевна приложила палец к губам и покосилась на дверь:

– Лучше снова надень шапку – сюда могут войти.

Шень Сюа с удовольствием водрузила шапку на голову – так и она сама чувствовала себя гораздо увереннее.

– Значит, Емеля меня не забыл? – грустно спросила Несмеяна.

Она судорожно сжимала и разжимала кулачки – должно быть, от волнения. А потом пошатнулась и, боясь упасть, села на кровать.

– Да как вы могли такое подумать? – возмутилась Шень Сюа. – Он день и ночь о вас думает.

Несмеяна улыбнулась, но улыбка вышла такой робкой, что Шень Сюа стало ее жаль.

Она замолчала, не зная, как объяснить, зачем она пришла во дворец. Емеля в своей невесте не сомневался, Василиса, кажется, тоже считала ее хорошим человеком, а вот Стеша, дед Пафнутий и многие другие были уверены, что она перешла на сторону Кощея. Скажет она, что пришла Кощея погубить, а та обо всём ему и доложит. И выйдет тогда, что напрасно они всё это затеяли – к Змею Горынычу ходили, шапку-невидимку добывали.

Поэтому она сначала решила обстановку прояснить.

– Скажите, царевна, а почему вы до сих пор за Кощея замуж не вышли? Столько месяцев уже у него томитесь.

– Замуж? – удивилась Несмеяна. – Зачем же я за него замуж пойду, когда у меня другой жених есть?

И вдруг грустной стала.

– Знаю я, что думают люди, будто я за богатство Кощеево продалась – мне Кощей передавал, что про меня народ говорит – думал, так я скорее на его предложение согласием отвечу. Только неправда всё это! – взволнованно воскликнула она. – Подвела я, конечно, Емелю, когда Кощею его снадобье забрать позволила. Да и там не моя вина была. Он в своей тарелке волшебной увидел, как гуси-лебеди мне Емелину посылку принесли. Заскочил ко мне в комнату, бутылку из рук выхватил. Вы мне верите?

И такая мольба была в ее голосе, что Шень Сюа поверила ей.

– Да, – ответила она. – Но сейчас не об этом нужно думать. Емеля Иванович снова свое снадобье изготовил. У меня оно, в сумочке. Нужно только иглу Кощея раздобыть.

Несмеяна головой покачала:

– Это очень трудно – игла его где-то на острове в море-океане. И стражей у него на том острове видимо-невидимо. Я, еще когда у отца жила, слышала, что немало народа за иглой Кощеевой ходило, да только назад никто не вернулся. Заколдовано у него там всё.

Шень Сюа совсем на шепот перешла (подумала – вдруг Кощей как раз в эту минуту тарелку свою волшебную включил):

– Мы вот, что придумали, царевна – нужно, чтобы сам Кощей с острова ларец с иглой к себе во дворец привез. А тут уж мы как-нибудь до иглы этой добраться бы исхитрились. Мне Василиса тоже одну диковинку дала – блюдечко с наливным яблочком, так что не только он за нами, но и мы за ним наблюдать сможем.

Но Несмеяна засомневалась:

– Как же его заставить иглу во дворец привезти?

– А и не нужно его заставлять, он сам с удовольствием это сделает. Если, конечно, вы ему скажете, что замуж за него согласны выйти. Понимаете, царевна, Кощей во время свадебной церемонии непременно иглу в руке держать должен – таков обычай. А как же он сможет жениться, если игла его за тридевять земель находится?

Она думала, что царевна испугается, станет отказываться от такого трудного поручения, а Несмеяна вдруг захлопала в ладоши:

– Как хорошо вы всё придумали. Так чего же мы медлим? Я сейчас же Кощею о своем согласии должна сообщить.

Шень Сюа тоже обрадовалась:

– Конечно, царевна, чем скорее вы ему об этом скажете, тем лучше. Потому, что я не одна к Кощею во дворец пришла, а с другом настоящим, и друга этого стражники Кощеевы схватили. Нам спешить нужно, чтобы помочь ему, пока Кощей его не погубил.

О том, что не только с Андреем она на это дело пошла, Шень Сюа не сказала. Так подумала – Несмеяна может не нарочно, а случайно проболтаться, тогда Кощей хоть о том, что еще трое ребят рядом с его дворцом находятся, знать не будет.

– Я тогда спрячусь за вашей кроватью, а вы Кощея позовите. Вы не волнуйтесь – я же в шапке-невидимке – он меня не увидит.

– Да что вы? – засмеялась царевна. – В такой комнатке он вас мигом учует – у него нюх, как у дикого зверя.

– Ой, а вы и смеяться умеете? – удивилась Шень Сюа.

– Ну, да, – подтвердила царевна. – Я смеяться научилась, когда с Емелей познакомилась. А теперь смеюсь, потому что узнала, что он всё еще меня любит, и если сделаем мы всё, как надо, то скоро смогу я снова его увидеть. Вы тут отдохните пока – наверно, устали в дороге, – можете фруктов откушать или еще чего-нибудь – а я пока Кощея разыщу.

Но на пороге она вдруг остановилась, задумалась, и на ее красивом высоком лбу появились складочки.

– Хитрый очень Кощей. Как бы чего не заподозрил. Он еще вчера от меня ответа требовал, да я ему отказала. А тут вдруг соглашусь. С чего бы, скажет, так быстро свое решение переменила? – но тут же снова решительно за ручку двери взялась. – Ничего, придумаю какую-нибудь причину.

Несмеяна вышла из комнаты, а Шень Сюа задумалась – не хотелось ей в царевне сомневаться, но боялась она, что та случайно или намеренно ее Кощею выдаст. Она даже в окошко выглянула, чтобы узнать, можно ли из дворца через окошко убежать. Но на окошке были решетки, и она почувствовала себя пленницей и уж, ясное дело, ни о каких фруктах даже думать не могла.

Еще можно было выйти в коридор – тогда, если бы вдруг Несмеяна стражников кликнула, она могла незаметно выбраться на улицу, – или через блюдечко Василисы за нею проследить. Но мысль эту она отвергла сразу же – не хотелось ей Емелину невесту подозрением обижать. Да и негоже было такое дело с недоверия начинать.

Царевна вернулась через несколько минут – Шень Сюа даже удивилась, что она так быстро с Кощеем поговорить успела.

– Кощей уже почивает, – сказала расстроенная Несмеяна, – и будить себя не велел. Лакей его передал, что только утром он меня аудиенции удостоить сможет.

– Утром, – прошептала Шень Сюа.

– Утром, – подтвердила Несмеяна.