Глава 12

Да, я украла лощадь! И нет, мне не стыдно!

Как там муженек говорил? У нас теперь все общее? Значит, и лошади в королевской конюшне тоже общие! Имею право взять любую!

От ярости я была готова спалить все вокруг.

Подумать только! Он провел меня, как бестолковую девчонку! Пока я в хибаре сидела да горох за мышами подметала, этот гад, мой муж, уезжал в замок! Ел там досыта! Мылся не в бочке с личинками комаров, а в роскошной ванне! С придворными девками зажимался да хихикал, пока я думала, как лучше заплатку к старому платью приделать, и расчесывалась пальцами, потому что расчески не было!

А я, дура, еще думала, как бы накормить бедолагу. Как бы помочь денежек заработать. Вурдалака ему ловила, чтобы извилину достать.

Это мне извилина нужна! Надо же так бездарно попасться.

Добравшись до избушки, я ворвалась внутрь, выдернула мешок из сундука, достала свой медальон — единственную ценную и настоящую вещь во всей моей фальшивой жизни. Сунула его в карман и вышла на улицу, хлопнув дверью так, что окна зазвенели. Потом подумала и вернулась за лопатой — она меня, в отличие от некоторых, никогда не подводила.

— Мерзавец! Гад! Сволочь! Чтоб у тебя такой носяра длинный в реальности вырос! И чтоб ножку на самом деле подволакивал! Подлец!

Ух, как я была зла! Как зла!

Все, к черту такое замужество! Я возвращаюсь домой!

Хорошенько прооравшись, я отправилась в путь. В этот раз меня не пугала ни дорога, ни темнота, ни уханье в глубине леса.

— Вот только попробуйте ко мне сунуться. Только попробуйте! Я вам такое устрою!

До граничных столбов я добралась быстро. Лошадь заартачилась, не желая ступать на опасную территорию, и я спешилась, потрепала ее по гриве и приказала:

— Возвращайся домой.

А сама, не задумываясь, переступила невидимую линию.

Как и в прошлый раз, вторые столбы, маявшие впереди, начали с каждым шагом отдаляться.

— Даже не мечтайте! — сквозь зубы процедила я и, развернувшись, пошла спиной.

Когда останавливалась, чтобы глянуть назад — они не приближались, но и дальше не становились. Так что я продолжила в том же духе.

Спустя некоторое время раздался клекот и чавкающие звуки — это языкастые почувствовали мое появление и ринулись к тропе в надежде на свежее мясо.

— Ну-ну, — хмыкнула я, поднимая лопату, — подходите ближе. Не стесняйтесь.

Первому я снесла голову. Второму тоже. Третий остался без рук, четвертый без ног. Пятый, несмотря на отсутствие мозгов, как-то неуверенно попятился, когда я ломанулась на него с лопатой наперевес. Остальные и вовсе сделали вид, что не заметили меня и проворно пошаркали чахлыми ноженьками в другую сторону.

А я продолжила пятиться и в какой-то момент просто взяла и вывалилась из зеленой мглы границы в обычную жизнь.

Снова зашелестела трава, ветер заиграл растрепанными волосами. В воздухе запахло ночной медуницей, где-то недалеко протяжно завыл волк.

Выбралась!

Дальше я уже шла вперед, опираясь на лопату и продолжая ругаться на все лады.

Ночные хищники, даже если и оказывались поблизости, предпочитали не связываться с такой шумной и сердитой добычей и обходили меня стороной. Ну и правильно! Принцесса в гневе — хуже черного вурдалака. Мне лучше на пути не попадаться.

Ярость придавала сил. Поэтому я на одном дыхании добралась до ближайшей деревни и бесцеремонно вломилась на постоялый двор.

— Смотрите, какая рыжуля к нам пожаловала, — осклабился пренеприятнейшего вида мужик, демонстрируя неровный частокол гнилых зубов, — или сюда милая, мы тебя приголубим.

Его друзья поддержали гнусным смехом и пошлыми шуточками.

— А вас потом приголубят мои родители, — хмыкнула я, небрежно опираясь на лопату.

— И где же твои родители, деточка?

— В королевском замке, где же еще им быть.

— Ух ты, а не принцесса ли у нас тут?! — усмехнулся один из них.

— Она самая.

— А чего такая грязная?

— Испачкалась.

— А почему такая бледная?

— Взбледнулось.

— А лопата зачем?

— Врагов закапывала.

Пререкаться с ними мне быстро надоело. Я прошла к стойке, за которой сидел хмурый хозяин, и плюхнула перед ним родовой медальон:

— Мне надо в замок. Срочно.

Королевский атрибут обладал поистине волшебными свойствами. Потому как стоило ему только появиться, и бродяги, сообразив, чем может обернуться стычка с принцессой, тут же сбежали, побросав еще полные кружки. Хмурый хозяин моментально перестал быть таким удручающе хмурым и, рассыпаясь в услужливых улыбках, предложил еду, кров, купальню и все остальное.

Но меня интересовал только транспорт. Очень мне хотелось побыстрее добраться до родителей и задать им парочку крайне животрепещущих вопросов.

Поняв, что высокопоставленная гостья не собирается у него останавливаться и тратить деньги на комнату, хозяин немного приуныл, но отдал распоряжение подготовить повозку.

В этой повозке, запряженной парой рыжих мохноногих кобыл, я и заснула сразу, как только отъехали от деревни. Потрясение на балу, побег из прежней жизни, переход через границу — все это лишило меня сил. Я провалилась в беспокойный непонятный сон и вынырнула из него только к полудню. Повозка как раз миновала внешние городские ворота.

— Ну здравствуй, милый дом, — процедила сквозь зубы, глядя на дворцовые шпили, возвышавшиеся за внутренней крепостной стеной.

На улицах родного города никто не признал в оборванке с лопатой королевскую дочь. Даже огненно-рыжие волосы, которые всегда были моей отличительной особенностью, и то не натолкнули жителей на мысль, кто это тут такой злой топал по брусчатке.

А я и рада была.

Вернее, радости не было, зато злорадства хоть отбавляй. Я шла, ругалась, накручивала себя все сильнее и сильнее и, когда достигла внутренних ворот, уже была похожа на огнедышащего ящера.

— Простолюдинам сюда не положено, — начал было стражник.

— Это дуракам сюда не положено! — припечатала я.

В светлых глазах сначала мелькнуло узнавание, потом страх:

— Ваше высочество?! Простите не узнал. Вы так… так

— Похорошела? — с глумливой улыбкой подсказала я, не без удовольствия наблюдая, как бедолага краснеет.

— Позвольте вас проводить.

— Не позволю! И докладывать о моем прибытии не стоит. Сюрприз будет.

— А лопата?

— А лопата моя! — рявкнула я и пошла дальше.

Через центральное крыльцо заходить не стала — слуги увидят, тут же побегут доносить, и у родителей появится время подготовиться к моему приходу. Я не собирала давать им такого преимущества, поэтому направилась к неказистой двери для прислуги, через которую в детстве убегала от нянек, и вспомогательными переходами добралась до главного зала, в котором как раз проходил прием в честь черт знает чего.

Разодетые фрейлины порхали, словно яркие бабочки, знатные господа чинно выхаживали, щелкая начищенными до блеска шпорами.

И я такая… эффектная: в репьях, с лопатой в руках и шухером на голове. И ботинки старенькие, один из которых на подступе к замку не выдержал и на половину развалился — чмок-чмок по дорогущему паркету, чмок, чмок…

Сначала на меня не обратили внимания. Потом начали бросать брезгливые взгляды, потом раздалось шипение:

— Кто пустил сюда нищенку? Выгоните ее!

И ни одному из этих пустозвонов и пустозвонок в голову не приходило, кто перед ними на самом деле. Я же улыбалась по-волчьи и шла к возвышению в конце зала, на котором вольготно устроилась королевская чета. Парадно одетый отец на большом троне, мать в прекрасном изумрудном платье на троне поменьше.

Вот уж кто сразу признал доченьку, так это они. Матушка аж веерок свой кружевной выронила, а у папеньки корона набок съехала.

— Джайла? — сконфуженно пробормотал он.

В зале тут же наступила гробовая тишина. Дрогнула и оборвалась скрипичная трель, замолкли голоса. Присутствующие во все глаза уставить на меня, а я, все так же стервозно улыбаясь, присела в насмешливом реверансе.

— Может, кому-то переодеться? — фыркнула она из придворных модниц, с чего-то решившая, что принцесса в старом платье станет добрее и уязвимее.

— Может, кто-то хочет лопатой по морде? — не оборачиваясь, поинтересовалась я.

Я в одиночку пробудила и скрутила черного упыря — разогнать это сборище расфуфыренных павлинов не составит труда.

Они это поняли и дружно отступили на шаг назад, образовав вокруг меня свободный пятачок.

— Дочь! — матушка кашлянула, поднялась со своего места и, раскинув руки для объятий, произнесла. — Мы так рады тебя видеть!

— Да вы что?! Сначала разыграли спектакль, чтобы от меня избавиться, а теперь рады?

Я была готова разругаться в пух и прах со всеми. Все была готова высказать. От и до!

К сожалению, не дали.

Только я набрала воздуха полные легкие, только открыла рот, как рядом раздалось убийственно наглое:

— Просим прощения. Семейные неурядицы

Через миг у меня отобрали лопату, закинули на плечо и унесли под любопытными взглядами притихший толпы.

Вопящую меня вынесло из зала, протащило по коридору мимо жмущихся к стенам слуг, и занесло в какую-то комнату. Там поставило на пол. И я наконец смогла хорошенько рассмотреть того, кто это сделал. Вернее, я и так знала, кто это.

Мой гадкий муж. А вот то, что он окажется в темном облачении стража границы, оказалось сюрпризом.

И тут до меня дошло. Вот просто во всей красоте развернулась полная картина произошедшего.

Смотрины, на которых я посмеялась над принцем Ксандром Вейринским, назвав его скучным пижоном и бездельником.

Разговор с родителями.

Решение отца выдать меня за первого попавшегося бедолагу, каким бы жутким и бедным он ни был.

Переезд в пограничье.

Несостоявшийся побег через границу.

Мой спаситель, выхвативший меня из-под самого носа у языкастых.

Мерзавец, который расколотил артефакты на деревенском рынке.

Вечные отлучки мужа по каким-то важным делам.

Я зажмурилась так сильно, что у меня в ушах затрещало.

Дура. Вот же дура! Ну просто форменная. Ведь на самом виду все было.

Он не просто какой-то там принц, он еще и приграничный страж. Тот самый, который сначала спас, а потом заставил понервничать из-за испорченного товара.

Задыхаясь от возмущения, я прошипела:

— Это был ты!

— Возможно.

— И на границе, и на рынке! Страж в маске! Подлец, который расколотил все черепушки на прилавке.

Он пожал плечами, мол, было и было, а я едва могла дышать от разрывающих в клочья эмоций.

— Ты издевался надо мной.

— Не издевался, а проводил воспитательные работы. Чтобы ты поняла, как можно и как нельзя.

— О да, дорогой мой муж. Поняла. Уяснила так, что яснее некуда!

Он, привыкший к тому, что моих идей надо опасаться, а еще лучше обходить их десятой стороной, подобрался:

— И что именно ты поняла?

— Я развожусь с тобой.

— Нет.

— Да.

— В королевских семьях не бывает развода, — с деланным сочувствием развел руками, — сама знаешь. Раз и навсегда. Пока смерть не разлучит нас. И все такое…

— Пока смерть не разлучит, говоришь? — хмыкнула я.

Таш тут же убрал лопату за спину и предупредил:

— Я так просто не дамся. Буду отбиваться до последнего. Если потребуется — свяжу тебя до тех пор, пока не остынешь.

— Хм… — Я сделала вид, как будто очень задумалась, потом заявила: — Значит, я уйду в монастырь.

— Где ты и где монастырь? — бессовестно ухмыльнулся он. — Тебя выгонят после первой же ночи за нарушение всех возможных правил. А учитывая, что ты некромант, то и вовсе на порог не пустят.

— Кто я?

Теперь он посмотрел на меня пристально, серьёзно, и без тени насмешки сказал:

— Ты некромант, Джай.

— Глупости. Принцесса не может быть некромантом.

— Ты наломала паучих ног.

— Это не труднее, чем морковь с грядки собирать.

— Поймала упыря.

— Это потому, что я сильная… и умная.

— Активировала будильник.

— Я просто повторяла за тобой.

— Нашла и погасила червоточину.

— Ну… я…

— Ты некромант, — повторил он, — самый непутевый из всех, которых мне когда-либо доводилось видеть, но явно с большим потенциалом. Странно, что до своего возраста ты не проявила себя никак. Но тут дело, скорее всего, в твоем образе жизни — в замке сидела, а тут ни пауков, ни вурдалаков, ни косточек. А как попала в пограничье, так твоя сила и пробудилась.

— Это что же… я теперь стражем границы могу стать?

— Ага. Сейчас. Размечталась. Стражей годами к службе готовят, и на одном везении там не продержаться.

Я вроде хотела возмутиться, а потом передумала:

— Не очень-то и хотелось. Я все равно к границе больше не ногой.

— Я могу тебя научить…

— Ну уж нет, хватит. Ничему я у тебя учиться не буду. И жить с тобой тоже не стану. Если развестись нельзя и в монастырь меня не возьмут, то я просто… сбегу. И никто меня больше никогда не увидит.

— Мне казалось, мы нашли общий язык.

— Это я с прежним кривым мужем нашла общий язык, а ты… ты мне не нравишься. Вообще. Ни капли. Ты обманщик! А еще у тебя нос слишком короткий.

— В прошлый раз ты говорила, что длинный.

— Значит усох! — рявкнула я.

— Джайла! — К нам спешил отец, за спиной которого маячила бледная матушка.

Она так истерично махала кружевным веером, что странно, как еще не взлетела.

— А вот и они, — я широко развела руки, приветствую родственников, — самые добрые и находчивые, самые лучшие родители на свете. Такие затейники, просто куда деваться.

Маменька начала обмахиваться еще сильнее, а отец насупился:

— Дочь, мы действовали в твоих интересах.

— Спасибо, мне было очень интересно, — не скрывая сарказма и сложив руки на груди, сказала я, — то хибару отмывать, то нежити головы рубить. Что ни день, то новое развлечение.

— Она еще готовить пыталась, но тут я оказался бессилен. — Таш признал поражение. — Продукты ей в руки лучше не давать.

— Джайла?! Готовила?! — Маменька чуть в обморок не упала то ли от удивления, то ли от восторга.

— Угостить? — предложила я. Желающих отведать мою стряпню почему-то не нашлось. — Кстати, как вы тут без меня? Небось праздновали с размахом? Такое-то событие — дочь сосватали против воли и из дома выгнали.

— Да ты что! — возмутился отец. — Какое праздновали? Так… пару балов…

— Пять, — подсказала матушка и, перехватив непонимающий отцовский взгляд, пояснила, — пять балов плюс фейерверк. Плюс выездной пикник на природе, плюс…

— Изольда! — рявкнул он, обрывая поток откровений. — Закрой рот!

Мать сначала хотела возмутиться столь грубому обращению, потом сообразила и сконфуженно прикрыла лицо веером.

— Развлекались, значит, — хмыкнула я, — пока меня там заставляли в рванине ходить и одними яблоками питаться, вы пировали тут.

— Не-не, мы очень скромненько…

— Знаете что? Оставьте меня в покое. Все! Никого видеть не хочу, — отобрав у хмурого Ксандра лопату, я отправилась в свою прежнюю комнату.