Глава 4

Дождавшись, когда скрипучая телега скроется за поворотом, я начала действовать.

Нашла в доме старую и вроде не вонючую флягу и слила в нее все остатки воды из ведра. Потом вышла в сад, хотя садом этот заросший бурьяном пятачок сложно было назвать. Вглубь продираться не стала — сорвала румяное яблоко с ближайшей яблони, обтерла его подолом, откусила и, убедившись, что оно съедобное и очень даже вкусное, набрала еще пять штук, да покрупнее.

Потом еще немного подождала на тот случай, если муж мой колченогий решит вернуться, послушала тишину и, убедившись, что ни скрипа, ни топота копыт не раздается, решительно пошла прочь. Где начинается граница, я представляла весьма смутно, поэтому просто придерживалась заросшей дороги, по которой мы подъезжали к дому.

Поначалу настроение было хорошее. Воодушевлённая собственной дерзостью и удачным побегом, я легко шагала по колее и строила планы о том, как вернусь в родной Вайтмур, устроюсь в уютной деревеньке и буду жить там припеваючи, пока родители будут волосы рвать и горевать, что кровиночку свою отдали не пойми кому. Я так и представляла их скорбные лица, тоску, печаль и раскаяние.

Отсутствие денег меня не волновало. Стоит только сказать, кто я такая, и любой крестьянин будет счастлив меня приютить в надежде на королевское вознаграждение. Я им столько наобещаю, что они все мои прихоти по щелчку исполнять будут.

Всего-то и надо дойти до границы, преодолеть ее и оказаться на той стороне.

Правда, про границу эту слухи какие-то дурные ходили. Мол, умертвия там бродят, призраки нет-нет да и поднимаются из разоренных могил да нежить всякая рыщет в поисках легкой добычи. И все это хозяйство в ежовых рукавицах держат стражи границы — маги-защитники.

Мне на границе бывать не доводилось, но я свято верила, что молва о ее опасности сильно преувеличена. Как-то же мы с чахлым муженьком пересекли ее, да еще и лошадь живую с собой провели. Так что все там не так страшно, как говорят.

Шла я, шла.

Шла.

Шла…

Уже солнце начало спускаться к горизонту, а старая дорога так никуда меня и не привела. Слева кусты, справа кусты, под ними заросли багульника и чертополоха. А еще крапивы, нагло тянущей ко мне свои колючие листья.

Есть что-то захотелось.

Уходя из дома, я рассчитывала, что засветло доберусь до цели, поэтому сорвала лишь пяток яблок с запущенный яблони. Последнее яблоко съела час назад.

Вода тоже подходила к концу — на дне фляги плескалось еще на пару глотков, и все. Уходить с дороги и продираться по зарослям в поисках ручья я откровенно опасалась. Не так уж хорошо я умела ориентироваться, чтобы без страха бродить по незнакомому лесу.

Граница должна была быть близко. Я чувствовала это и очень надеялась, что в ближайший час мне удастся до нее дойти и преодолеть засветло.

Прошло два часа…

Вода закончилась — пустая фляга болталась на поясе, вызывая легкое беспокойство.

Настроение с каждым шагом становилось все хуже и хуже. Я устала от такого долгого пути, проделанного на своих двоих. Натерла пятку, а бестолковое платье путалось между ног и нацепляло на себя столько репьев, что я уже не пыталась их отдирать.

Наблюдая за тем, как неотвратимо удлиняется моя неровная тень, я невольно начала думать о том, что с таким раскладом есть все шансы провести ночь под открытым небом. И это не сказать что сильно меня радовало. Скорее наоборот. Я была в диком ужасе, потому что мой опыт в таких делах равен примерно… нулю.

Максимум, что мне доводилось делать во дворце, — это выносить матрас на террасу, ставить над ним шатер из полупрозрачной вуали, чтобы комары да мошкара не беспокоили, и под присмотром нянек сладко спать на свежем воздухе.

Может, обратно? Там хотя бы яблоки и вода есть. Переночевать в хибаре, принадлежавшей Ташу, встать с первыми лучами и снова отправиться в путь, на этот раз прихватив с собой больше припасов?

Я развернулась в ту сторону, откуда пришла, и застонала — унылая дорога бесконечной лентой тянулась так далеко, насколько хватало глаз. Я и половины обратного пути до темноты не преодолею.

Потоптавшись в нерешительности, я тяжко вздохнула и продолжила идти вперед. Должна же эта граница наконец появиться! Я уверена, еще немного, еще чуть-чуть…

В этот раз интуиция меня не подвела. В легких вечерних сумерках я неожиданно вышла к пограничным столбам. Тут не было ни охраны, ни организованного поста. Просто два побелевших от времени и дождей каменных столба, стоявших по обе стороны от дороги.

Воспрянув духом, я проскочила мимо них, уверенная в том, что граница — это просто полоса земли. Метров так десять шириной. Линия, проведенная невидимой справедливой рукой…

Впереди маячили еще два столба, но почему-то чем дольше я к ним шла, тем дальше они казались. Как будто убегали от меня.

Я поднажала — расстояние не сократилось.

Я перешла на бег — оно еще и увеличилось.

— Чертовщина какая-то.

А еще я вдруг запоздало заметила, что в этом месте как-то слишком быстро темнеет по сравнению с местностью до столбов. Оглянулась — так и есть. Дорога, на которой я все еще стояла, теперь выглядела как более-менее светлый тоннель в стремительно сгущавшихся сумерках.

— Жуть какая, — тихо пискнула я и бросилась обратно в надежде выбраться из этого места.

Но не тут-то было. Два первые столба теперь так же коварно отдалялись от меня, как бы быстро я ни бежала.

И я внезапно обнаружила себя не на тонкой полоске земли, а посреди мертвой долины, залитой чуть зеленоватым призрачным светом.

Он прочеркивал контуры тяжелых низких туч, беспросветно затянувших небо, пробивался из трещин на земле, легкой позёмкой стелился по искореженным мертвым деревьям.

Я в панике заметалась. Туда-сюда, влево-вправо…

Что же делать?!

Как же быть?!

Когда под ногой что-то треснуло, я сначала решила, что это ветка, но, приглядевшись, в ужасе отскочила в сторону. Это были кости! Человеческие, тоже укрытые легким зеленоватым маревом.

Теперь я понимала, почему никто не охранял пограничные столбы, обозначавшие точку перехода: в этом не было никакой надобности! Граница сама легко справится с нарушителями.

Я не выдержала и завопила:

— Помогите!

Мой голос эхом пронесся над мертвыми землями границы и утонул в зеленой густой тишине.

— Кто-нибудь! — снова закричала, сложив ладони вокруг рта для усиления голоса. — Помогите!

Снова тишина сожрала мои жалкие вопли.

Тогда я заорала во всю силу своих легких:

— А-у-у-у!

В это раз раздался ответ:

— Уахр….

— Что? Не слышу! Где вы? — воспряла я, до рези в глазах всматриваясь в полумрак. — Подскажите, как выбраться на ту сторону? Тут наверняка должен быть короткий путь.

— Уахр-пхр-уашпш, — раздалось уже ближе.

— Простите, я не понимаю ваш диалект. — Я раздосадовано всплеснула руками и двинулась навстречу едва различимой фигуре, неспешно хромавшей в мою сторону. — Мне. Надо. На. Ту. Сторону, — тщательно проговаривая слова, я указала нужное направление, рассчитывая, что хотя бы жесты он поймет.

Однако незнакомец продолжал пыхтеть, кряхтеть и издавать звуки, мало похожие на человеческую речь. Вернее, совсем непохожие…

Я в нерешительности остановилась, зачем-то ухватилась за флягу, все так же болтавшуюся на поясе, и, вытянув шею, попыталась рассмотреть лицо приближавшегося человека.

А лица-то и не было!

Вместо него перекошенная морда с глазами навыкате, с сорванной нижней челюстью и длинным языком, упавшим на грудь черным галстуком.

— Мамочки… — тихо охнула я и тут же зажала рот ладонями, потому что на звук моего голоса чудовище встрепенулось и прибавило шаг, вытянув перед собой мертвецки бледные тонкие руки с ошметками кожи и неестественно длинными скрюченными пальцами.

Все так же зажимая себе рот, я попятилась, запоздало сообразив, что неосмотрительно было кричать в этом месте и привлекать к себе внимание.

За спиной первого монстра появились еще фигуры. Одна, две, три… Да их тут целое стадо! И все они идут по мою душу!

Не выдержав, я со всех ног бросилась наутек. Задние столбы, передние… какая разница?! Лишь бы вырвать из этого жуткого места! Даже избушка Таша уже не казалась такой уродской. Я бы с радостью оказалась там, за закрытой дверью, под охраной защитного амулета!

Я бежала, не разбирая дороги, и со всех сторон:

— Упхр-пухр-пшшш, — сливалось в шелестящий многоголосый зловещий хор.

То тут, то там вспыхивали зеленью пустые глазницы нежити, под ногами хрустели обглоданные кости таких же наивных бедолаг, как и я, решивших, что границу можно перескочить легко и быстро.

— Помогите! — завизжала я, когда тонкие, словно паучьи лапы, бледные пальцы высунулись из земли и ухватили меня за щиколотки.

Упав навзничь, я оказалась лицом к лицу с осклабившимся в мертвой улыбке черепом. Снова завизжала и, содрав с пояса флягу, принялась ею дубасить по пальцам, тянувшим меня к провалу в земле.

Они ломались, как сухие ветки, но на их месте тут же вылезали следующие, еще более белые и кривые. Кое-как удалось отбиться, но со всех сторон ко мне приближались пыхтуны с вываленными языками и протянутыми руками.

Ну все, мне конец.

Прикрыв голову руками, я зажмурилась, отчаянно молясь, чтобы все закончилось быстро.

И тут полыхнуло истошно зеленым. Таким ярким, что даже сквозь смеженные веки было невыносимо. Я испуганно закричала и, прикрыв лицо ладонями, упала на землю, сбитая с ног порывом обжигающего ветра.

Мои преследователи разразились негодующими воплями, яростно зашипели. Запахло чем-то тухлым и одновременно паленым, как будто кто-то решил поджарить мертвую крысу, пролежавшую две недели в канаве с нечистотами.

Страшно до одури! Я зажмурилась еще сильнее, вжалась в землю, надеясь, что во всем этом хаосе меня не заметят, не затопчут и не сожгут. И в какой-то момент почувствовала, как на моем воротнике сжимается чья-то жесткая хватка. Снова завопила, наобум ударила флягой — не попала. Зато была бесцеремонно оторвана от земли и переброшена поперек седла.

Седло? Лошадка?! Вроде живая, теплая, как и тот, кто сидел позади меня, пришпоривая тугие бока.

Мы помчались так быстро, что в ушах свистел ветер. Перемахивали через разломы, через поваленные деревья и покосившиеся древние надгробия, покрытые, как и все вокруг, зеленоватой светящейся плесенью.

Я не знала, была ли за нами погоня, но молилась всем богам, чтобы моему неведомому спасителю удалось вывезти нас отсюда целыми и невредимыми.

Он и вывез.

Мы вылетели между граничными столбами, как пробка из узкого горлышка, и тут же остановились. Сразу стало светлее — здесь сумрак еще не покрыл землю плотным саваном — и легче дышать. А уж от пения вечерних птиц и жужжания толстых шмелей я и вовсе пришла в восторг.

Единственное, что омрачало мою радость, — это что спаситель вернул меня на ту сторону, с которой я так стремилась уйти.

Ладно. Хотя бы живая.

— Спасибо, — прохрипела я, все так же болтаясь поперек седла, — вы страж границы?

— Он самый, — раздался приглушенный, как будто из-под маски голос. — А ты диверсантка?

Я услышала, как лязгнул клинок, вынимаемый из ножен, и в мою беззащитную пятую точку уперлось острие.

— Нет-нет! Я не диверсантка! — взмолилась я, снова перепугавшись до смерти. — Я просто гуляла и заблудилась…

— Давно ли появились идиоты, гуляющие у границ?

— Я новенькая! Жена Таша. Только переехала вчера, ничего тут не знаю, — затараторила я.

— Жена Таша? — переспросил он. — Кривого помоечника, живущего в избе у развилки?

— Да-да! Его самого! Мы только поженились, он уехал на рынок торговать артефактами.

— Не верю. По доброй воле за него никто замуж не пойдет.

Я хотела пожаловаться, что так и есть — меня насильно выдали замуж за это чудовище, и что я пыталась сбежать, но с последний момент прикусила язык. С чего я взяла, что стражу есть дело до моих проблем? С чего ему можно доверять? Острие ножа-то никуда не делось, так и продолжало упираться чуть ниже поясницы.

Что, если они иноземцев не любят? Или беглых жен на кол сажают? Пожалуй, стоит воздержаться от лишней откровенности.

— Люблю его, просто сил нет! — воскликнула, стараясь, чтобы голос мой звучал достаточно убедительно.

Спаситель усмехнулся:

— Этого кривого недотепу?

— Пусть кривой. Пусть неказистый, — затараторила я, — зато как человек — просто прелесть.

А уж какой у него нос….

— Прелесть, говоришь? — недоверчиво пророкотало сверху.

— Абсолютная непередаваемая наипрелестнейшая прелесть, — закивала я в подтверждение своих нелепых слов, — как только увижу, так млею!

— Ну раз млеешь, — хмыкнул он, — так и быть, верну тебя твоему ненаглядному.

Острие исчезло.

Не то чтобы я была счастлива такому повороту, но вернуться в кривую избу все-таки гораздо лучше, чем быть задранной вурдалаками или проткнутой кинжалом, поэтому смиренно поблагодарила:

— Спасибо, добрый человек… А можно меня в вертикальное положение посадить, а не везти вот так — головой вниз?

— Нет.

Он ударил пяткам, и послушный жеребец, чуть припав на задние ноги, с места взял галоп. И снова я болталась, как куль с мукой, нюхала лошадиный пот и смотрела, как перед лицом пролетает земля.

Опомниться не успела, как мы уже доскакали до избы. Путь, занявшей у меня половину дня, ретивый конь спасителя преодолел за каких-то полчаса.

У дома меня все-так же бесцеремонно выдернули из седла, сгрузили на крыльцо, и на этом все.

— Не советую так светить безделушками, — указал страж на королевский медальон, выскочивший из-под ворота платья, — если на глаза разбойникам попадешься, то за такую наживу они и жизни могут лишить.

Рассмотреть своего спасителя я не смогла. Черная одежда сливалась с темнотой вокруг, лицо прикрыто маской. Глаза… глаза вроде есть, но, проболтавшись головой вниз поперек седла, я не сразу сообразила в каком месте их искать. А когда сообразила, суровый дядька уже ускакал прочь по своим наиважнейшим охранным делам.

Я снова оказалась одна в исходной точке своего пути.

Небо уже окончательно потемнело и покрылось россыпью серебристых звезд, где-то вдалеке протяжно завыл волк.

Памятуя о своих сегодняшних приключениях, я решила больше не испытывать судьбу — ушла в дом и плотно затворила дверь на тяжелый засов.