Глава 6

Его опять не было две ночи.

Изнывая от скуки, я неожиданно для самой себя навела порядок в доме. Разобрала завалы по углам, вытащила мусор на улицу в кучу, смахнула густые полотна паутины, разросшиеся по углам. Промела все полы и даже окна помыла! В доме стало светлее, и даже воздух казался более чистым.

— Можешь же, если захочешь, — милостиво кивнул муж, вернувшись домой.

В этот раз он привез не только хлеб и масло, но и молоко, а еще румяный пряник со сладкой начинкой. И все это сразу и без лишних условий выставил на стол.

Однако больше, чем еда, меня интересовал поход за артефактами:

— Ты обещал отвести меня в какое-то интересное место, — напомнила я, сосредоточенно жуя хлеб и запивая его теплым молоком.

— Я уж думал, что ты забыла об этом.

— Я ждала.

Таш посмотрел на меня с сомнением, потом пожал плечами:

— Раз хочешь, значит, пойдем. Завтра на утренних сумерках.

— А как же полуденный свет?

— Он нужен далеко не всегда. Некоторые артефакты, например, пауколапы, собирают в потемках.

— Пауколапы? — с благоговением переспросила я. — Что это?

— Все завтра, — отмахнулся муж, — я устал и хочу спать.

* * *

Утром я проснулась ни свет ни заря. Неожиданно бодро вскочила и, убедившись, что муженек мой ненаглядный все еще храпит, убежала к ручью. Умылась, освежилась, почистила размахренной ивовой веточкой зубы, а по возвращению вскипятила чайник, выложила на стол хлеб.

И только к этому моменту Таш соизволил проснуться:

— Ты чего? — спросил хрипло, щурясь одним глазом. Волосы его свалялись, делая похожим на едва оперившегося птенца. Такой смешной…

Я кашлянула и с деловым видом отвернулась к очагу:

— В смысле чего? Ты сказал, что с утра пойдем за пауколапами. Уже утро. Я готова.

Он посмотрел в окно — там за зеленоватым стеклом уже радостно плясали первые солнечные лучи, — недовольно крякнул и поднялся с лежанки:

— Не спится же некоторым.

Мы позавтракали, потом я отправилась собирать припасы в дорогу, а он готовился дома к походу — рассовывал по карманам всякие штуки и что-то бухтел, а когда, прихрамывая, вышел на крыльцо, я уже была в полной боевой готовности с флягой воды, десятком яблок и лопатой.

— Вот еще взял на свою голову…

Мы отправились через лес на восток и часа через полтора вышли на опушку, где отдельно от всех стояло одинокое мертвое дерево, обмотанное паутиной.

— Значит так, — сказал Таш, уже привычным жестом закатывая рукава, — слушай меня очень и очень внимательно…

— Слушаю. Внимательно.

— Не перебивай.

— Хорошо…

— Да помолчи ты уже, — вздохнул он и, убедившись, что я заткнулась, продолжил, — сейчас разложим приманку, я поставлю будильник, и мы ждем. Молча! Не шевелясь! Вурдопауки почуют наживу и начнут спускаться с дерева. Убивать их не надо! Ни в коем случае! Потому что убьешь одного — проснется их матка размером с избу, и тогда нам несдобровать. Нас интересует только третья нога слева. Поняла? Подходишь, одним ударом лопаты перерубаешь, отходишь. Ждешь, когда перестанет шипеть и плеваться паутиной, и забираешь трофей. Рубишь следующего. Поняла? Если вдруг что-то случится — все бросаешь и бежишь домой. Поняла?

— Поняла, — с готовностью кивнула я, тоже подтягивая рукава, — все будет нормально.

Таш посмотрел на меня как-то уж очень подозрительно, потом достал из заплечного мешка котомку поменьше и развязал тесёмки. Я почуяла удушающе сладкую вонь испорченного мяса.

— Что морщишься? Бери да раскладывай. Только не кучно.

Забрав у него наживку, я разложила ее на отдалении друг от друга и вернулась обратно, готовая к новым свершениям.

После этого Таш достал уже знакомый камень-будильник, погрел его, потер ладонями, настроил, потом положил на землю и взглядом приказал мне ждать.

Пять минут прошло.

Десять.

Раздался шорох, и с дерева на серой паутине толщиной в палец спустился первый паук. Тело у него было размером с кошачье, а тонкие суставчатые лапы длиной по полметра.

— Ну как? Страшно? — зловещим шепотом спросил муж.

— Не очень, — призналась я, — паук как паук, только большенький,

— Я думал, все принцессы визжат или падают в обморок, если увидят паука.

— Тебе какие-то неправильные принцессы попадались, — отозвалась я, наблюдая за тем, как с дерева спускались еще несколько многолапых умертвий. — Я и пауков не боюсь, и крыс, и змей…

— Точно неправильная, — усмехнулся муж, протягивая мне тряпичные перчатки, — надень, а то руки обдерешь. Если в рану волоски паучьи попадут, потом две недели нарывать будет.

— Спасибо, что предупредил. — Я натянула перчатки и, звонко щелкнув резинками по запястьям, сказала, — Я готова.

— Ну раз готова, то пошли.

С первым пауком я разбиралась под присмотром мужа.

— Третья левая.

— Нашла.

— Руби.

— Рублю!

Хрясь! И лапа задергалась отдельно от туловища. Сам паук издал истошный скрежет, завизжал и начал плеваться сгустками паутины. Только не из пасти, а задней частью своего вурдалаческого организма.

Увернувшись от снарядов, мы подождали, когда он заткнется и вернется к поеданию мяса, после этого Таш забрал еще дёргающуюся ногу и показал ее мне:

— Это раз…

— Это десять, — пыхтела я, забирая очередной трофей, — это одиннадцать…

Пауков спустилось много, и я только успевала махать лопатой и откидывать в сторону отрубленные части.

Жарко, душно, вонюче — вокруг дерева стояла не только вонь от тухлого мяса, но и сами пауки благоухали так, что порой хотелось согнуться пополам и освободить желудок от скудного завтрака. Я даже оторвала полосу от нательной рубахи и замотала ей нос и нижнюю часть лица, чтобы легче дышалось.

Но я не жаловалась. Работала, старалась и остановилась, только когда раздался хриплый голос мужа:

— Заканчиваем!

Он сбил будильник, и пауки, как раз покончив с наживкой, начали лениво подниматься обратно на дерево.

Я проводила их взглядом и охнула, только сейчас осознав, что шарообразная сучковатая крона дерева — это не что иное как паук размером с дом! Перевернутый на спину и едва заметно перебирающий огромными лапами.

На всякий случай отошла подальше. Сорвала пучок травы и протерла им острие лопаты, покрытое бурой жижей — паучьей кровью. Содрала с одежды остатки паутины — несколько липких снарядов меня все-таки настигли. Потом пошла собирать ноги.

— Как улов? — поинтересовался муж, гордо разложив на земле десяток конечностей. — Хотя бы парочку добыла?

— Парочку? — усмехнулась я и достала из-за спины целый букет из еще подрагивающих лап.

— Э-э-э… — Таш замер с бестолковой протянутым пальцем и открытым ртом.

— Вот тебе и э-э-э, — небрежно пожала я плечами, — учись как надо.

Он пересчитал мои трофеи — их оказалось ровно в два раза больше, чем у него.

— Новичкам везет.

— Да-да. Утешай себя.

Вот так, бухтя и переругиваясь, мы дошли до дома. Там Таш принялся учить меня, как обрабатывать пауколапы, чтобы они хорошо хранились и не растеряли свои свойства:

— Сначала их надо оттереть металлической щеткой, чтобы не осталось волос, потом залить кипятком, потом прополоскать в холодной воде, затем просушить на солнце. Почистить еще раз….

— Может, ты сам этим займешься? — взмолилась я, представив, сколько времени уйдет на то, чтобы обработать два десятка паучьих лапок.

— Ну уж нет, — ухмыльнулся он, — сама нарубила, сама и чисти.

Эх, и намучилась я! Лапы эти, будь они неладны, все никак не хотели успокаиваться. Вроде лежит такая вся из себя скрюченная, не шевелится, а как возьмёшься за нее, так начинает дергаться, норовя ткнуть острым когтем в глаз.

— Вот зараза!

Я взмокла, пока чистила, потом взмокла второй раз, когда они врассыпную от кипятка бросились, на ходу меняя цвет с тухло-зеленого на уныло-красный.

— На раков вареных похоже, — заметил муж, наблюдая за моими мучениями.

— Я бы не отказалась от раков, — мечтательно сказала я, запихивая ноги в бочку с холодной водой, — а еще бы пирожков с капустой…

— В этом мире есть что-нибудь, что может испортить твой аппетит?

— Пока не встречала.

После холодной ванны конечности присмирели и наконец перестали сокращаться. Лишь иногда лениво дергались и тут же снова замирали.

— Все, — выдохнула я, тяжело опускаясь на крыльцо рядом с мужем, — отстрелялась.

Он давно уже со своим уловом справился. У него-то сноровки гораздо больше, и лап в два раза меньше. Так что пока я воевала, совсем не по-девичьи ругаясь на все лады, он сидел на ступенях, жевал соломинку и от души веселился, подбадривал меня дурацкими комментариями.

— Ну что? Еще пойдешь за заготовками или все, наохотилась?

— Отчего бы не пойти? — я пожала плечами. — Пойду. Все веселее, чем в дому сидеть да пол мести.

— Не хозяюшка… — только и вздохнул муж.

— Вообще нет. Так что если ты мечтал об уюте и пирогах, то прими мои соболезнования.

— Это я уже понял, — страдальчески произнес муж.

— Зато я могу помогать тебе собирать артефакты. Ножки там всякие рубить, пупочки мертвяков. Глазки у вурдочервей выколупывать.

— Чудо, а не жена. Просто песня.

— Я предупреждала. Теперь не жалуйся.

— Даже не думал.

Он улыбнулся, а я как-то неловко поймала себя на мысли, что не такой уж он и страшный, как казалось раньше.

И чувство юмора у него хорошее, без плоских шуток-прибауток, которых я вдоволь наслушалась на королевских балах. И работа у него интересная. Пусть оплата скромная, зато точно не соскучишься.

Мысли оказались такими неуместными, что я неожиданно для самой себя покраснела, а потом и вовсе сбежала в дом, чтобы муж ни о чем не догадался.