Глава 7

Через неделю у нас состоялся еще один поход за обломками нежити.

На этот раз дорога заняла прилично больше времени, потому что отправились мы не на ближайшие уже известные захоронения, а на другую сторону редколесья, туда, где даже Ташу бывать не доводилось. На мой вопрос, зачем нам в такую даль, он ответил весьма размыто:

— Когда в одной из деревень торговал, слухи поймал, что там тоже нечисть появляется. Но подтверждения нет. Что за нечисть? Сколько ее там? Может, и нет никого. Надо проверить и все самое ценное по возможности забрать, пока другие охотники за артефактами не прознали и не сунули туда свой длинный нос.

— Длиннее твоего, что ли? — не удержалась я.

— Сейчас получишь.

— Все, молчу.

Конечно, молчать мне быстро надоело, и я стала приставать к мужу с вопросами о его работе: где торгует, по каким деревням ездит, что из товаров больше всего пользуется спросом. Как лучше хранить заготовки из нежити в зимнее время.

Таш рассказывал, причем так интересно, что за этими разговорами я даже не заметила, как мы проскочили через лес, обогнули небольшое идеально круглое озеро и вышли к цели нашего утреннего путешествия.

Это было довольно крупное захоронение — три неровных ряда в каждом штук по десять холмиков, поросших травой.

Таш сначала обогнул его по кругу, неотрывно глядя себе под ноги, потом прошел между рядами, высматривая что-то среди надгробий. Присев на корточки, взял комок земли и размял его пальцами.

— Да, похоже, тут кто-то проснулся.

— Кто? — тут же встряла я.

— Это нам и предстоит выяснить, — ответил муж, но ставить будильник не спешил. — Место незнакомое, кто тут обитает — неизвестно. Сколько обитателей — тоже непонятно. Поэтому нужно быть начеку и подготовиться.

С большим интересом я наблюдала за этой подготовкой.

Перво-наперво Таш еще раз обошел захоронение, подсчитав количество шагов:

— Пробуждение идет не просто так, а по силовым линиям. Они всегда имеют строгий рисунок. Круг, квадрат, звезда.

— Цветочек?

— Может, и цветочек, — улыбнулся Таш, — этого не узнаешь, пока нежить не начнет подниматься. Мне кажется, на этом погосте центр у калины.

Он указал на чахло деревце, вяло покачивавшее листьями.

— Будильник поставим чуть в стороне, чтобы не будить сразу всех обитателей, а для начала посмотреть, кто у нас тут вообще завелся. Когда разберемся с тем кто это, будем передвигать будильник, чтобы узнать сколько их.

— Хороший план. Приступим? — нетерпеливо спросила я.

— Не спеши. Определиться с местом постановки будильника — это только первый шаг. Надо подготовить вспомогательные материалы.

— Зачем?

— Чтобы себе задачу упростить и силы сохранить. — Он принес из леса штук десять веток, толщиной с мою руку, и наделал из них остро заточенных кольев. — Мы расположим их по периметру, чтобы задержать нежить, если она вдруг пойдет на нас. Можно еще натянуть веревку у земли. Вурдалаки никогда под ноги не смотрят и падают. Еще можно сделать маятник — деревья тут удобно по кругу стоят.

— Маятник? — не поняла я.

— Да. Подвешиваешь на нижнем суку что-нибудь тяжелое. Например, бревно с сучьями, раскачиваешь и сбиваешь нежить. Пока она корчится, пытаясь выбраться из-под снаряда, обезвреживаешь. Но это потом. Пока кольями обойдемся. Сначала посмотрим что к чему.

Мы расставили ловушки, после этого Таш занялся будильником. Прогрел, поставил на выбранное место и, уперев руки в бока, принялся ждать.

Я тоже ждала, с нетерпением сжимая черенок лопаты и предвкушая что-то особенное. Но насколько это будет особенным, не догадывалась ни я, ни муж.

Прошло совсем немного времени, когда вокруг нас все загудело, задрожало и завибрировало.

— Что происходит? — прошептала я.

Таш, по-волчьи озираясь по сторонам, приказал:

— Тихо. — А потом, взял меня за руку и потянул в сторону деревьев. — Тихо…

Мы сделали всего пару шагов, когда из-под калины поднялся первый монстр. Черный, как будто обгорелый, с тремя лапами — третья на спине, — с жуткой перекошенной мордой.

— Черный упырь, — выдохнул муж, еще сильнее сжимая мою руку и сдвигая меня себе за спину.

— Это тот, чью извилину ты у себя хранишь?

— Угу, — Таш настойчиво толкал меня к деревьям, — уходим.

— Почему?

Вместо ответа на мой вопрос слева выскочило еще двое. Причем не из могил, а с тех мест, где вроде было пусто. Потом еще один справа. Еще один чуть позади нас.

— Бежим! — гаркнул Таш, когда на нас налетел еще один черный вурдалак, перемазанный чем-то желтым.

Я бросилась бежать, муж чуть задержался, чтобы забрать будильник, который мог разбудить еще неизвестно кого, но очень быстро меня нагнал. Снова схватил за руку и потащил за собой.

А позади нас что-то клокотало, ярилось и гремело.

— Давай, давай, давай! — подгонял Таш и, когда я споткнулась, запутавшись в длинном подоле, подхватил меня на руки и побежал дальше.

Я обвила его шею руками, сжалась, одним глазом поглядывая через его плечо.

Упыри по-прежнему преследовали нас. Бежали, размашисто помогая себе передними лапами, рычали, иногда заскакивая на деревья, словно большие уродливые белки.

Мы выскочили к озеру, и Таш с размаху залетел в воду, еще и меня подальше закинул:

— Плыви к центру.

Я поплыла. Он за мной.

Барахтаясь на глубине, мы наблюдали, как первый упырь заскочил в воду, тут же зашипел и ринулся обратно. Остальные просто бестолково метались по берегу.

Было страшно, но недолго.

Упыри побегали, побесновались, потом начали замедляться, словно силы их покинули, а спустя некоторое время неторопливо поплелись обратно на кладбище.

— Все, — выдохнул муж, — можно вылезать.

— Уверен? — с сомнением спросила я. — Вдруг они только этого и ждут?

— Солнечный свет их замедляет и делает слабыми. Они только ночью способны долго бродить, а днем не могут находиться вдалеке от своего логова и червоточины.

Мы вылезли из озера и растянулись на прибрежной траве. Мокрые, запыхавшиеся, без улова. Но хотя бы живые.

— А ты даже хромать перестал, — заметила я, когда продышалась, — и ручонки не дрожали, когда меня тащил.

— Захочешь жить — еще не так раскорячишься, — немного смущенно пробурчал муж, с кряхтением поднимаясь на ноги. — Все, идем домой. На сегодня поиски закончены.

— А как же упыри?

— С наскоку там делать нечего — разорвут. Когда получше подготовимся, тогда вернемся.

Мы поплелись домой.

Всю дорогу я сокрушалась о том, какое тяжелое мокрое платье, а Таш в основном молчал, снова подволакивая ногу.