Глава 8

— Тук, тук, тук! Есть кто дома? — раздалось из передней части избы.

На всякий случай прихватов тяпку, я пошла смотреть, кто там без спроса в мое хозяйство пожаловал.

Это оказалась женщина лет сорока пяти. Пышная, румяная, с ямочками на щеках и очень любопытным взглядом. Увидев меня, она аж растерялась:

— Ух ты, красавица какая! Не думала я, что у кривого Таша такая жена. Тебе принцессой надо быть, а не сидеть в такой лачуге.

— Надо, — согласилась я, пряча за спину тяпку. Женщина выглядела безобидной. — Чем обязана визиту?

Она тут перестала улыбаться и как-то осунулась:

— Братца моего двоюродного нежить укусила, теперь он либо погибнет, либо таким же станет.

— Сочувствую.

— У нас с ним отношения не ахти какие, но такой участи я ему никогда не желала. Помочь бы, но во всей деревне, как назло, не осталось ни одной лапки мертвецкого паука.

А у нас в сарае как раз целая вереница лапок висела. Чистеньких, свеженьких, подсушенные. Таш собирался их продать по три серебрушки за штуку.

— Может, у вас есть? — взмолилась она, сложив ладони в умоляющем жесте. — Только денег у меня нет.

Еще и денег нет…

Перехватив мой сумрачный взгляд, она тут же указала на маленькую двухколесную повозочку, в которую был впряжен унылый серый ослик.

— Но могу продуктами отдать. Хлебом, молоком, крупой. Сыра немного есть, яиц корзинка, тушка кролика. Овощи.

Я прикинула, сколько могло стоить такое богатство и, справедливо решив, что муж не позволит потратить много на еду, согласилась.

Большую часть этих лапок достала я. Чистила их, сушила, так что могу одной и пожертвовать.

— Хорошо. Продукты нам не помешают.

Женщина чуть не расплакалась и побежала к повозке:

— Сейчас все принесу!

Пока она таскала свертки на крыльцо, я сходила в сарай, выбрала ножку покрепче да пошипастее и принесла ей.

— Вот. Здоровья вашему брату.

Женщина тут же растеклась в благодарностях:

— Клянусь, если он поправится, я вам еще в два раза больше еды привезу.

— Очень на это надеюсь.

Она поспешно уехала, а я, осмотрев оставленные ей сокровища, вдруг подумала: а почему бы мне что-нибудь не приготовить? То-то Таш удивится. Придет вечером, а у меня ужин готов.

Опыта я не имела никакого, зато азарта и энтузиазма — хоть отбавляй.

Кое-как растопила очаг, разделала тушку кролика. Побросала кусочки в большой чан, добавила полбы, мешочек с которой нашелся в подполе. Туда же покрошила овощи, разбила три яйца. Немного подумав, щедро плеснула молока и бросила кусок сыра. Пока все это булькало и шлепетало, я рылась по шкафчикам в поисках приправ.

Как говорила повариха в родительском замке:

— Любое блюдо делают божественным именно приправы.

К сожалению, ничего, кроме слежавшейся соли, я не нашла. Но тут меня осенило: если есть огород, значит, в нем обязаны быть душистые травы!

Воодушевлённая этой прекрасной мыслью я ринулась на улицу и принялась дотошно ползать по грядам в поисках чего-то вкусно пахнущего. В итоге вернулась избу с пучком лука, листом хрена, ромашковой метелкой и стопкой листьев черной смородины. Еще щавеля принесла, решив, что пикантная кислинка лишней не будет.

Порезала, в котел все свалила, большой ложкой перемешала. Пахло неплохо, вкус был немного странным, но для первого раза очень даже достойным. По крайней мере, мне понравилось.

А вот муж, пришедший домой к вечеру, увидевший мою счастливую физиономию и услышавший лихое:

— Я ужин приготовила! Рагу по-королевски!

…почему-то пригорюнился, подергал воротничок рубахи и скорбным голосом спросил:

— Может, хлебца пожуем?

— Нет-нет! Ты что! Я весь день готовила, старалась!

Мне очень не терпелось угостить его своим первым кулинарным шедевром. Еле дождавшись, когда он сядет за стол, я водрузили перед ним тарелку, до краев полную благоухающим месивом.

— Не стоило так много, — промямлил муж, — я не так уж и голоден.

— Ешь! — приказала я, всунув ему в руку деревянную ложку. — Уверена, тебе понравится.

Он зачерпнул немного, поднял в воздух, страдальчески наблюдая, как тянутся белые жилки.

— Это сыр, — бойко пояснила я, видя его недоумение.

— Откуда у нас такая роскошь?

Я не стала врать и сказала как есть:

— Женщина из деревни приходила. Ей срочно потребовалась паучья лапка, а денег не было, только продукты. Я согласилась. Считаю, что это был удачный обмен. — И, чтобы не бухтел о расточительности, тут же добавила: — Я эти ноги добывала вместе с тобой, так что имею право распоряжаться ими.

— Имеешь, — рассеянно сказал он, продолжая рассматривать содержимое тарелки.

— Да ты пробуй, — нетерпеливо подбодрила я, — вкусно.

Мне лично собственная стряпня очень зашла. Я уже половину съела.

Наконец, Таш отправил первую ложку в рот, прожевал, громко проглотил.

— Ну как?

— Скажем так… могло быть и хуже.

Взяв кусок хлеба, он принялся покорно есть. Даже вроде не морщился. Только в конце, когда уже почти все дожевал, аккуратно поинтересовался:

— А что еще тут было? Мясо увидел, крупу, морковь…

— Чего тут только нет! Это мой первый рецепт. Только взялась за дело и сразу в яблочко!

Я гордо выпятила грудь и принялась рассказывать, какие ингредиенты пошли в ход. И по мере того, как перечисляла, лицо у мужа становилось все более и более печальным.

— Щавель, горох и молоко? — удручённо уточнил он.

— Да, а что? Думаешь, молоко было лишним?

— Определенно. Как и ромашка со смородиной. — В этот момент у него в животе залихватски заурчало.

— По мне так все очень вкусно. Добавки хочешь?

— Нет-нет, спасибо. — Он отчаянно замахал руками. — Я наелся.

Я пожала плечами:

— Как хочешь. А я, пожалуй, еще порцию наверну.

О том, насколько именно я попала в яблочко со своим первым рецептом, стало понятно чуть позже. Когда Таш, как-то разом побледнев и покрывшись испариной, выскочил на улицу.

— Чего это он? — удивилась я, продолжая полировать косточки на продажу.

Меня странным образом успокаивало это занятие. Была в нем какая-то своя прелесть.

Вернулся Таш через десять минут еще более бледный и взвинченный. И ненадолго. На стуле порезал и снова убежал.

И так раз пять.

Я наконец не выдержала и спросила:

— Чего бегаешь?

— Живот прихватило, — набычился он.

— Наверное, съел что-то не то, — предположила я, не отрываясь от своего занятия.

А он всплеснул руками и, не скрывая сарказма, произнес:

— Не может быть! И что бы это могло быть? Не знаешь?

— Точно не мое рагу, — небрежно отмахнулась я, — я больше тебя в два раза съела, а у меня ничего нигде не урчит.

— Не принцесса, а живоглот какой-то, — проворчала он и снова убежал.

А когда вернулся, жадно пил воду.

— Может, тебе отвар какой-нибудь приготовить? В лекарском деле я не сильна, но наверняка в огороде найдется что-то полезное…

Он аж подавился:

— Не надо! Я как-нибудь сам. Своими силами.

Своими силами он справлялся полночи. Я только слышала сквозь дрему, как скрипели половицы и хлопала входная дверь. Еще кто-то громко и выразительно матерился на улице, спрашивая судьбу, за что такой подарок достался.

Спросонья я не поняла о каком подарке речь, зато утром обнаружила Таша, сидевшего на топчане, с головой укутавшегося в драное одеяло. Снаружи только нос торчал, что и не удивительно — попробуй-ка такой рубильник спрятать.

— Все в порядке? — спросила я, заметив темные круги под глазами и измученную бледность.

— Ты меня отравила, — угрюмо ответил он.

— Что? Нет!

— Я всю ночь… Дальше, чем видел… А теперь даже встать не могу. Сил нет.

— Еще скажи, что это из-за моего рагу.

— А из-за чего же еще? Кто тебя вообще надоумил молоко с бобами и всем остальным мешать? Ни один желудок такого не выдержит.

— У меня все выдержал, — для пущей убедительности я похлопала себя по животу, — спала, как младенец,

— Я же говорю — живоглот! Самый настоящий! Те тоже все что угодно едят и не жалуются.

— Это был мой первый авторский рецепт, — не сдавалась я, — для тебя, между прочим, старалась. Порадовать хотела.

— Спасибо, дорогая. Всю ночь наполет радовался. Не вставая. Чуть хвост не обуглился.

— Подумаешь, нежный какой, — фыркнула я, обиженная тем, что мои искренние старания не были оценены по достоинству.

…Но, возможно, молоко и правда было лишним. Как там няня говорила? Не мешай его с солеными огурцами, капустой и бобами, если не хочешь проблем. Что-то позабыла я об этом золотом правиле. Даже совестно стало.

И я, чтобы хоть как-то компенсировать нанесенный урон, миролюбиво предложила:

— Хочешь, я вместо тебя сегодня с товаром в деревню съезжу?