Глава 37

Я вовсе не собиралась его избегать, но Александр Дмитриевич воспринял иначе. В общем, случилось то, чего я не очень-то хотела — визит высокого гостя в мои скромные апартаменты без права выбора. Хотя видимость выбора он привычно создал, позвонив заранее:

— Карина, ты пытаешься привить мне какие-то комплексы? Так не выйдет, они ко мне не клеятся. Но дрессировать меня я тебе шанса не предоставлю, бесишь, — вопреки сказанному, голос его звучал весело.

— Какие еще комплексы? — удивилась я. — Я не хочу идти на юбилей по совсем другим причинам, с вами не связанным.

— Из-за подруги?

— По другим причинам, — упрямо повторила я. — И давайте не будем делать вид, что у нас рабовладельческий строй!

— Хм. Да запросто. Я про строй. Суть ведь не в том, кто кого строит, пока обоим это нравится?

Я невольно хмыкнула:

— Не в том. Соскучились уже?

— Даже близко нет. Увидимся сегодня?

— Что-то настроения так себе… — я задумалась, а потом добавила быстро: — И это тоже с вами не связано! Просто устала, не хочется сейчас уже никуда ехать.

— Понял. Дверь открой.

— Что?

— Дверь.

— Что?!

— Открой.

Сама поняла, что наш разговор становится несколько… неинтеллектуальным, если не сказать дебильным. И, не отнимая телефона от уха, открыла входную дверь. Даже не вздрогнула, за секунду поняв, кого там увижу. Александр Дмитриевич тоже не оторвал мобильник и продолжал говорить в него:

— Надеюсь, у тебя есть что-нибудь перекусить, а то я сегодня без ужина.

И, нагло отодвинув меня с прохода, прошествовал мимо, осматриваясь. Я же возмутилась — причем по-прежнему в телефон:

— У вас личный повар и все рестораны в городе! Неужели суп с плавающими макаронами оказался настолько впечатляющим?

Он непроизвольно поморщился — видимо, это означало, что душой он к этому блюду прикипеть не успел. Зато устремил взгляд на стол в маленькой кухоньке и обрадовался:

— О, печеньки!

— Ботинки снимите, у меня тут уборщиц нет, — буркнула я, наконец-то сообразив отключить вызов и отложить сотовый на тумбу.

Он изобразил послушание, то есть окинул меня презрительным взглядом, но обувь все же снял. Одет в рабочее: деловой костюм, голубая рубашка в тонкую полоску. Примерно в таком виде он всегда и возвращался домой, когда я его дожидалась там. На этот раз я не смогла не съязвить:

— Александр Дмитриевич, вы прямо из офиса сюда рванули? Или все-таки заскочили домой в надежде меня там застать?

Он уже сам нашел кружку и наливал себе чай. Ответил, улыбаясь сахарнице:

— Примерно так. Это странно?

— Да нет, — я пожала плечами и заняла стул напротив. — Вы и раньше не скрывали, что любите секс. Просто я не предполагала, что вы любите его настолько, чтобы не позволить себе и дня перерыва.

— Дело не в этом. Лёшка тоже сегодня какой-то убитый, что-то плел про то, что замуж тебя звал. И что его жизнь катится в задницу. Странно, что до него это только сейчас дошло. И твоя почему-то тоже, причем виноват каким-то образом я. Так он реально звал замуж?

— Звал, — со смехом признала я.

— У вас синхронный приступ депрессняка? — шеф изогнул бровь.

Я не видела смысла врать или что-то придумывать.

— Ну да. Со всяким случается. Не забивайте себе голову.

— Не буду, — он откусил дешевое магазинное печенье и тут же отложил на стол, щедро запив чаем. — Покажешь спальню?

— Кто бы сомневался, что мы быстро перейдем к этому вопросу! — я засмеялась и встала, чтобы скрыть появившуюся дрожь. — Покажу. Но только у меня нет спальни, есть зал.

Лишь несколько секунд я испытывала неловкость за отсутствие идеального порядка и загруженности помещения старыми шкафами. Но почти моментально отпустило: меня саму эта квартирка полностью устраивает, а некоторых сюда никто и не приглашал. Но некоторым обстановка оказалась до лампочки. Две горячие ладони обхватили меня сзади и притянули к себе, вжали и заставили почувствовать его первое возбуждение.

Я развернулась в его руках сама и тотчас получила поцелуй. Мужчина жадно проник языком в мой рот, но одна его рука скользнула сразу вниз и начала поглаживать между ног сквозь одежду. Возбуждение не заставило себя ждать, плохое настроение отодвинулось на второй план. В конце концов, мне нравится с ним спать — так почему бы не расслабиться привычным образом?

Но он не спешил меня раздевать, как не раздевался и сам. Доводил откровенными ласками, вынуждал захотеть большего — самой стянуть мешающую одежду и почувствовать внизу его пальцы. Поцелуй распалял, но когда мужчина запустил колено между моих ног и прижал еще ближе, то я невольно начала ерзать и постанывать. Сама вцепилась пальцами в его плечи, посасывала язык, а сама терлась, как оголодавшая по ласке кошка.

И вдруг поняла, что смогу кончить даже так, просто от ритмичного тесного движения по его бедру. Наверное, это будет стыдно — вот так сдаться? Хотя о чем я? Разве может быть стыдным что угодно, если это приносит удовольствие? Потому отпустила себя, перестала сдерживаться и разрешила себе еще сильнее усилить нажим. Он вцепился в мои ягодицы до боли, этим только помогая, подталкивая. И, уже сгорая от желания, я застонала. Александр Дмитриевич вдруг резко отодвинулся от меня. Я потянулась к его губам, но он остановил руками.

— Разденься, — сказал отрывисто, но чуть хрипя от возбуждения.

Он отступил еще на шаг, наблюдая за тем, как я спешу избавиться от одежды. Пружина внизу живота натянулась уже слишком сильно, чтобы сейчас останавливаться и остывать. Сейчас я была готова на какое угодно продолжение, лишь бы побыстрее. Но у этого человека просто склонность тянуть время именно тогда, когда я выть готова от нетерпения. Он улыбался, наслаждаясь моими мучениями и подчеркнуто неторопливо рассматривая мое обнаженное тело.

Медленно расстегивая ширинку, добавил:

— Встань на колени. Облизывай, но не соси. Все поняла?

Член был каменным, полностью возбужденным. Я аккуратно вобрала головку в рот, проходя по ней языком. Собственное возбуждение заставляло увеличить ритм, перейти к полноценному минету, но как только я попыталась вобрать больше, мужчина ухватил меня за волосы и немного оттянул голову назад.

— Только облизывай. Аккуратно, медленно. Внизу себя не трогай, держи руки за спиной.

Я сцепила пальцы сзади и пыталась проходить языком только по гладкой коже головки, едва заходя дальше. Перед глазами встал туман возбуждения — я хотела большего! Пусть трахает меня в рот, на полной мощности, не жалея, но мне будто только позволили минимальную ласку. И даже не пришло в голову, что ласку даю я, что сама в этот момент ничего не получаю, но почему-то так хотелось, чтобы он наконец-то перестал сдерживаться и сдерживать меня.

— Все, замри. Смотри на меня, — раздался голос сверху.

Да что с ним? Он не хочет кончить? Или он не хочет кончить слишком быстро? Вот это похоже на правду — Александр Дмитриевич так возбужден, что при нескольких ритмичных толчках дойдет до оргазма. Сидеть вот так, вообще без движения, стало невозможно. Язык непроизвольно немного терся о член, я едва могла его контролировать. И ожидание затянулось. Но новое распоряжение мне не понравилось:

— Теперь возбуждай себя, Карина.

Я продолжала смотреть на него снизу вверх, теперь с непониманием. Он терпеливо добавил:

— Что непонятного? Раздвинь бедра шире, запусти руку себе между ног, найди клитор и стимулируй его.

Мои пальцы дрожали. Между ног у меня было влажно, точку максимального возбуждения я нашла сразу. И, едва ее коснувшись, зажмурилась от резкой волны удовольствия. Там все пульсировало, требовало продолжения, но мне не нравилась сама мысль, что я буду возбуждать себя своей же рукой на его глазах и с его членом во рту, который даже не могу вобрать глубже. Смущение переходило в новый скачок возбуждения, немыслимая пошлость позы и собственных действий распаляла мысли, но снова появлялось смущение.

— Сильнее, — его голос прозвучал неожиданно громко. — Сильнее, Карина! Смотри на меня.

Я раздвинула колени еще шире и запустила оба пальца внутрь. Круги по клитору выкручивали мне живот, но интенсивные движения по прямой оказались еще хуже — я буквально каждой клеткой тела ощущала, что вот-вот сорвусь. Глаза закрывались сами, но мужской голос почти нервными выкриками заставлял меня вернуться в реальность.

И за несколько секунд до моего оргазма кулак на волосах сжался, а мужчина начал двигать бедрами, глубоко и резко входя в рот. Я кончала какими-то волнами, которые внахлест перекрывали друг друга, а он не замедлялся, даже когда ударила струя спермы, все толкался и толкался, не давая мне опомниться и прийти в себя.

Лишь позже отстранился и начал раздеваться. Уже обнаженный подал мне руку, помог встать, и мы оба переместились на диван, который служил мне и кроватью. Я прекрасно понимала, что это означает. Небольшая передышка — и потом сразу второй сеанс эротического фильма. На этот раз не такой сумбурный и быстрый. Сейчас он утолил накопившееся желание, теперь возбуждение не будет захлестывать с головой.

А пока выдалось время для короткой дремоты. Но Александр Дмитриевич решил его использовать для ненужного разговора:

— Я тут подумал, что у тебя тесно.

— А я тут подумала, что низкая арендная плата перекрывает небольшие изъяны помещения, — сонно отозвалась я.

— Почему тебе не ночевать у меня? Есть какая-то причина?

— Предлагаете жить вместе?

— Нет, конечно. Предлагаю тебе ночевать у меня. Кстати, от меня и до института ближе. Это просто удобнее. А мне удобнее не носиться за тобой через весь город, когда мне приспичит тебя трахнуть.

— Это и называется «жить вместе».

— Да называй как хочешь. Какая разница? При условии, конечно, что мы пока оба не собираемся рвать отношения. Судя по твоим стонам, ты точно не собираешься.

— Не собираюсь, — признала, зевнув. А что тут скрывать? — Но жить вместе — это как-то слишком, уж извините. И такое предложение из ваших уст звучит научной фантастикой.

Он несколько секунд помолчал. На самом деле, заявление меня абсолютно не взволновало. Не новость, что он меня хочет, так удобно иметь меня в любое свободное время. И мне согласие ничем плохим не грозит. Это в самом деле не «жить вместе», это «трахаться регулярнее», но когда надоест — разойтись без взаимных претензий.

— Дело в том, что из разговора с Лёшкой я понял одно — тебе не хватает ощущения стабильности, чтобы полностью расслабиться. Если от меня зависит это ощущение, то я готов тебе его дать. Мы все равно пока не собираемся расходиться в разные стороны, так зачем нам какие-то проблемы, которые можно устранить?

— О-о, — не удержалась я. — Железобетонный Алекс Дмитрич готов на жертвы для интимных побед? Как мило, что одна маленькая я заменила все сексуальные развлечения разом, что вы даже готовы со мной завтракать.

— Не переворачивай. Я предложил — ты подумай.

— Уже подумала. И нет, я этого не хочу.

— Ясно. А на юбилей не хочешь идти точно не из-за мнения подруги или кого-то еще?

— Точно. Да вообще никому ничего не хочу объяснять. Им — почему я там с вами, что вообще происходит и все в этом духе. И вам объяснять не хочу. Надоело объясняться. Можете это принять?

— Могу.

Он приподнялся на локте, скинув мою голову с плеча и переместился, придавив меня всем весом. Наклонился и прикусил мне кожу на шее. Начиная снова возбуждаться, прошептал в ухо:

— А теперь закинь ногу на спинку дивана. Сейчас у меня настроение на долгий заход. Опускать ногу нельзя, пока не разрешу. Говорить и стонать нельзя, иначе заткну рот. Руки закинь вверх и держи там. Если дотронешься до меня руками, то останешься без оргазма. Все поняла?

— Что? — я будто только вынырнула из дремоты, опешившая от уж очень неожиданной смены положения. — Как это — не стонать?

Он рыкнул, схватил с пола собственную рубашку и скрутил жгутом. Заставил сцепить зубами, завязал узлом на затылке. Ногу подхватил под колено и закинул на спинку. Наклонился и укусил за внутреннюю сторону бедра. Мои стоны его невольно возбуждают, подталкивают к оргазму — это всегда заметно, а в данном случае он хочет очень длинного акта, потому и устраняет все отвлекающие факторы. Интересно, я смогу выдержать час секса? Спорить мне расхотелось, хоть и стало немного страшно. Хочет, чтобы помалкивала, — мне же лучше помалкивать. А удовольствие он нам обоим обеспечит. Лишь бы завтра я смогла передвигать ногами.