Глава 38

Это не квартира, а проходной двор какой-то. Все, кому не лень, заглянули. Только Лёхи-брата для полного списка странных визитеров не хватает. Но даже его появлению я обрадовалась бы сильнее, чем гостье на следующий день.

— Галина? — я всерьез удивилась. — А разве юбилей твоего отца не сегодня?

Спонтанно глянула на часы — девяти вечера еще нет. Или «светское общество» расходится быстро? Собрались, спешно прибухнули, подарки подарили и очистили территорию.

Одногруппница выглядела какой-то потерянной, потому и я нахмурилась, уже ожидая чего угодно. Отступила, пропуская девушку внутрь и снова чувствуя спонтанную неловкость от скромности моего жилища. Но ее обстановка также не заинтересовала. Уже по тому, как она медленно проходит внутрь, садится на край дивана и избегает смотреть на меня, я догадалась о теме предстоящего разговора. Она знает. Осталось выяснить, из чьих уст прозвучала информация. И ведь несложно догадаться, методом исключения… Потому я сама и начала:

— Что он тебе сказал?

Галина сразу поняла, о ком идет речь:

— Что у него отношения с тобой… Напомнил, что я называлась твоей лучшей подругой. И если я еще раз позволю себе настаивать на танце, то ему придется сделать вывод о моей стервозности. Якобы о моей непроходимости он выводы уже сделал. Именно так и выразился. Дословно.

Я охнула. Ну, тактичность точно не входит в список положительных качеств Александра Дмитриевича, кто бы сомневался. Он не хотел туда идти, но пошел ради деловых интересов. И привычно начал раздражаться от того, что вынужден делать то, чего не хочет — ему подобное вообще непривычно. А Галина наверняка начала оккупацию по всем фронтам. Вот он и отрезал, некрасиво и не подбирая слов. Просто чтобы отстала. Но зачем мое имя называл? Не мог сослаться на кого угодно?

Теперь я оказалась между двух огней, но откровенно не понимала, зачем она сюда явилась. Потому и продолжила осторожно:

— И ты сразу после этого приехала ко мне? Чтобы я подтвердила?

Она наконец-то направила на меня взгляд и ответила намного громче:

— Приехала? Ха! Я удивилась, не поверила… а кто бы поверил в такую чушь сразу? Это ему и ответила. Что мог бы найти и более вежливую причину для отказа, а не наговаривать на тебя. Что ты совершенно не такой человек, который стал бы просто с кем-то спать — например, за деньги. Да уж тем более за деньги! И что у тебя парень есть. Тогда он как будто с ума сошел и знаешь что сделал? Взял меня за локоть и потащил на выход. Срать он хотел на то, что папа подумает! Сюда привез.

— Э-э… — я растерялась. — Он привез?

— Ну да. В машине сидит. Сказал, что если мы действительно подруги, так обязаны поговорить и все выяснить, чтобы никаких претензий не осталось.

Это верно, конечно. Если есть хоть какие-то дружеские отношения, если не хочешь обидеть человека на всю оставшуюся жизнь, то разговоры надо разговаривать сразу. Но злость во мне росла скачками. А кто его вообще просил Галю посвящать? Наши с ней взаимодействия никак бы не пострадали, если бы некоторые умели держать язык за зубами! Или он таким образом решил и меня заодно проверить — не зря же вчера несколько раз спросил, не из-за Гали ли я не хочу составлять ему компанию. Я ответила «нет», вот он и вывернул это против меня.

Вся моя ярость была направлена на Александра Дмитриевича: он не только меня, но и Галю раскатал катком. И я за секунду выставила приоритеты. Потому села с ней рядом, тоже опустила голову и сказала как можно спокойнее:

— Ты злишься, но я не собиралась тебя расстраивать.

— Злюсь, — признала она.

— А за что именно? Что у меня с ним сложилось то, чего хотела ты?

Она вскинула голову, а в ее глазах теперь появилось настоящее удивление:

— Нет! Неужели ты таких простых вещей не понимаешь? Я злюсь, потому что ты сразу не рассказала! Злюсь, что ты меня выслушивала и поддакивала! Злюсь, что именно из-за тебя я теперь выгляжу такой дурой! Люди так поступают?

А вот тут в самую точку. В чем она не права? В том, что была со мной искренней и попросту ждала в ответ того же? Я, глядя ей в глаза, произнесла как можно серьезней:

— За это извини. У меня были причины, но все они прозвучат как оправдания.

Она снова отвела взгляд и медленно кивнула. Долго молчала, потом заговорила тихо:

— Ничего. Все пройдет. Хотя вряд ли я смогу относиться к тебе как к подруге.

— Понимаю, — ответила, хотя сама-то я, если уж откровенно, ее никогда близкой подругой и не считала.

Но она не услышала меня и просто продолжила мысль:

— Мне-то какое дело? Если тебя все устраивает. По-человечески ты должна была мне сразу сказать, а не позволять питаться иллюзиями. Но остальное — дело твое. Ты же не думаешь, что он тебя замуж позовет?

— Нет, Галя, не думаю, — спокойно ответила я. — Ты мне не скажешь ничего нового, того, чего я сама не знаю. Я вообще удивлена, что Александр Дмитриевич назвал это «отношениями».

— Александр Дмитриевич? — девушка нервно расхохоталась. — Всё-всё, с меня хватит! Я даже осмыслить этого пока не могу! Александр Дмитриевич! Это вообще в голове не укладывается…

Она встала и направилась к выходу. Но я быстро обулась и поспешила следом.

Вылетела к машине. Александр Дмитриевич стоял снаружи и будто бы этого и ждал. Или собирался подняться ко мне после разговора. Я затормозила в метре от него и без приветствия выцедила сквозь зубы:

— Я могу надеяться, что вы отвезете Галю обратно? На извинения я даже не рассчитываю.

— Извинения? За что?

Я просто отмахнулась и развернулась, чтобы уйти. Но он шагнул ко мне и остановил:

— Карина, ты злишься?

Я уставилась на него в полном недоумении:

— Злюсь? Нет, это какое-то неправильное слово. Сегодня я узнала одну интересную вещь: вам наплевать не только на мнение общества, но и конкретно на меня. Вообще на всех плевать. Не то чтобы я тешила себя какими-то надеждами, но знаете, все-таки немного выбило из колеи. О, не волнуйтесь, вашему удовольствию ничего не угрожает. Ведь не страшно, что я немного поумнела?

— Ты о том, что я рассказал о нас постороннему?

Я поморщилась. Ведь сам все прекрасно понимает. Уж этот человек определенно разбирается, что да как. И ничего не делает без причины.

— Давайте завтра об этом поговорим.

Он сделал еще один шаг ко мне, но я отступила и вскинула руку. Многократно до сих пор я повторяла себе, что все между нами происходило по взаимному согласию, но если я захочу остановить — он остановится. И впервые я этого действительно хотела. Как бы то ни было, но он замер: не приблизился еще, не протянул руку, не поцеловал через силу. Просто смотрел на мое лицо и, наверное, видел, что любое подобное движение будет означать конец всему.

А вот голос его прозвучал вкрадчиво, с какой-то язвительной сухостью:

— Карина, а у тебя никаких мыслей нет, почему я это сделал?

Галя уже села в машину и демонстративно отвернулась. С такого расстояния она могла бы нас расслышать, только если мы примемся орать на всю улицу.

Я развела руками:

— Да какая разница почему? Может, меня проверяли, как отреагирую. Может, наказывали меня за что-то. А может, не нашли другого способа отшить девушку, которая грубости не заслужила.

— А если ты ни разу не угадала? — он прищурился.

Я молчала и смотрела на него. Профессиональный манипулятор снова к чему-то подводит, а у меня даже сил на споры не осталось. Не дождавшись моего ответа, он продолжил сам:

— Не допускаешь мысль, что все могло быть наоборот? Что я себя проверял — смогу ли спокойно признать, что состою с кем-то в отношениях и не собираюсь их рвать из-за очередной симпатичной девушки? Смог, глянь-ка, сам удивлен. Что и тебе хотел перекрыть пути для отступления — если тебе так важно мнение подруги, так пусть она для начала будет в курсе. Или ты всерьез считала, что я каждую свою любовницу тащил на такие мероприятия?

— С вас бы сталось, — буркнула я. — Чтобы народ позлить.

Он усмехнулся:

— Опять ошибка, а ведь я уже объяснял. Я никого никогда не злю специально. Я просто делаю то, что хочу, а остальные вправе реагировать как угодно. Это разные вещи. Я пригласил тебя только по одной причине — я хотел тебя пригласить. И не мстил тебе за отказ. Вот только ты хотела таинственности, а я таинственности не хотел. И попросту выбрал то, чего хочу сам, раз наши мнения разошлись.

— Вообще не понимаю, о чем вы говорите! Услышала только очередное подтверждение, что вы эгоист.

— Эгоист, — признал он, уже улыбаясь. — И всегда имею только лучшее. Имею — во всех смыслах.

— Кто бы сомневался, что вы и этот разговор переведете на секс! — теперь мне хотелось зло смеяться.

— Вот когда ты научишься быть такой же эгоисткой, как я, когда тоже будешь брать только самое лучшее и только то, чего хочешь, тогда мы и станем настоящей парой. Совершенно ненормальной с точки зрения остальных. Но такой эксперимент не будет неприятным.

— Парой? У меня сегодня что-то с мозгом, я половину ваших слов не понимаю. Вы сейчас встречаться предлагаете?

— Я думал, что мы встречаемся уже пару месяцев.

Я не позволила себе ни удивиться, ни сделать паузу. А что если он действительно все это время считал, что мы состоим в отношениях? Так не считала только я. Или он сейчас может говорить это специально, чтобы привычно обескуражить. Потому я уточнила главное:

— Тогда что вы предлагаете?

Он улыбнулся чуть шире и неожиданно развернулся к машине:

— Хотя кое в чем ты права, сегодня нет подходящего настроения для серьезных разговоров. Потом поговорим.

— Эй!

Он не остановился. Опять в своем репертуаре — сбил с ног какими-то намеками, недомолвками, что-то объяснил предельно честно, а что-то оставил за ширмой. Но ведь моя злость действительно схлынула. Несколько минут назад я была готова разорвать с ним все интимные отношения, если бы он хоть движение неверное сделал, а теперь… а теперь даже не знаю. Ведь и с Галей все вышло плохо, но вышло же. Она сердится, но все еще со мной разговаривает. Уж точно в институте мы сможем хотя бы по-человечески здороваться, а не держать обиду.