Глава 15. Принц и Палач

Кажется, я окончательно запуталась. Все, что произошло за последние сутки, заставляло меня не узнавать саму себя. Что я натворила? Я что, занялась любовью с мужчиной, пока он спал?.. Или можно сказать, что я вообще его изнасиловала?

В любом случае это нечто неприемлемое. И Грегор чуть меня не раскусил. Надеюсь, все же, что он решит, будто это все плод его воспаленной болезнью фантазии, а не правда.

Но самое страшное даже не в этом. А в том, что, похоже, я на самом деле влюбилась. И уже ничего не могу поделать с собой.

А Грегор и правда не понимает, чего хочет. Все, как я и думала.

“Последнее время я вел себя неподобающим образом. Приношу вам свои извинения… Сура Мальтер”.

Он впервые назвал меня так, как должен был. Сурой, а не асаи. И в этот момент у меня внутри все перевернулось. Так, словно он оборвал между нами какую-то тонкую нить.

Я никак не могла понять этого мужчину. Почему иногда так сильно казалось, будто он хочет быть рядом со мной. Будто в нас горит один и тот же огонь. И, даже несмотря на то, что мы так мало похожи, этот огонь делает нас единым целым. А в другой момент он словно отдалялся, сознательно прочерчивая между нами пропасть.

Вот как вчера, когда он сам не понимал, зачем просит меня остаться.

Я не хотела вспоминать об этом. Вроде бы ничего ужасного не произошло, и Грегор поступил вполне логично, просто поблагодарив меня за помощь. Но я чувствовала себя ужасно. Словно он должен был сделать что-то другое, что-то очень важное. И не сделал этого.

Сегодня я обязана была отчитаться перед его светлейшеством о проделанной работе. О том, что у меня все получилось. Конечно, наверняка, императору уже доложили, что мастер пыток пришел в сознание и отлично себя чувствует. Но я – помощница главного лекаря, и тоже обязана нести ответ, если хочу продолжить работать и после испытательного срока.

Аудиенция прошла неплохо. Судя по всему, повелитель был мною доволен. Добралась до дворца я вполне успешно и внутри чувствовала себя уже совершенно уверенно, шагая по длинным, широким коридорам и мраморным ступеням.

Однако, также благополучно выйти из Ир-Наррхен мне не удалось. На одной из лестниц мне навстречу шел брат императора.

– Доброго дня, шах-ашаи, – низко поклонилась я, как только августейшая особа появилась в зоне видимости.

Принц выглядел немного хмурым. Голубой колет был небрежно расстегнут, из-под белоснежной рубашки выглядывала такая же иссиня-светлая кожа.

Мужчина улыбнулся, и из-за его спины выплыла фигура Бэйла. Я уже хотела улыбнуться в ответ, но лицо друга внезапно показалось мне непривычно мрачным. Бэйл сухо кивнул, бросив быстрый взгляд на своего господина.

– Какая встреча, сура Мальтер, – протянул принц, резко схватив меня за руку и оставив на ней влажный поцелуй.

По спине прокатилась волна колючих мурашек. Словно рука попала в чан с битым стеклом. Захотелось немедленно отдернуть ладонь, да вот только вряд ли принц верно понял бы мою внезапную брезгливость.

Пришлось натянуто улыбнуться, принимая неприятное приветствие, к тому же совершенно не положенное мне по статусу.

– Вы прекрасно выглядите, – продолжил Дианар, оглядывая меня с ног до головы. И взгляд его сегодня сочился какой-то странной внутренней злобой. Я кожей чувствовала необъяснимое напряжение.

– Шах-ашаи, позволите ли проводить вас в сад? – вдруг спросил Бэйл, настойчиво перетягивая внимание принца, – сура Мальтер наверняка спешит к императору.

– Нет, что ты, друг мой, – растянул губы Дианар, заглядывая мне в декольте, которое, между прочим, было совсем не глубоким. – Сура Мальтер явно шла совершенно в другую сторону, не так ли?..

– Я… – во рту внезапно пересохло.

В этот момент принц вдруг с усилием взял меня под руку, так, что, реши я сопротивляться, ничего бы не вышло.

– Пройдемте со мной, Лилиана, мне хотелось бы показать вам Ир-Наррхен. Наверняка вы еще не видели его целиком.

И мужчина жестко потянул меня к выходу.

– Вы уверены, ваша светлость? – спросил Бэйл, бросая на меня темный и слегка виноватый взгляд.

– Да, конечно, – почти промурлыкал брат императора. И мне показалось, что настроение у него резко повысилось.

Вот только у меня внутри сердце будто покрылось коркой льда.

– Шах-ашаи, – промямлила я, – к сожалению, у меня есть некоторые дела…

– Ничего, ваши дела подождут, – резко оборвал принц, продолжая толкать меня вниз по лестнице к самому выходу из замка. И там, впереди, я вдруг заметила черную карету, запряженную тройкой лошадей.

“Карета без опознавательных гербов на территории дворцового комплекса?..” – промелькнула в голове мысль.

Голова закружилась. Сердце забилось так быстро, что грозило выломать ребра. Перед глазами потемнело.

– А куда мы идем? – спросила я дрогнувшим голосом.

– О, вам там понравится, – ухмыльнулся брат императора. – Только, боюсь, нам придется немного проехать до этого замечательного ме…

Мы сошли с последних ступеней, ведущих ко входу во дворец, и теперь карета была уже в паре шагов.

Мне стало трудно дышать.

И вдруг из-за поворота лестницы появилась темная фигура Черного палача, прервав быстрый поток слов принца.

– Боюсь, сегодня у вас это вряд ли получится, – громко сказал мастер пыток, перерезая нам дорогу и выхватывая мою руку из захвата принца.

Он резко дернул меня на себя, вставая между мной и братом императора. Но, несмотря на его жесткие, почти грубые движения, мне мгновенно стало хорошо. Словно с шеи кто-то снял тугую удавку.

– Что вы себе позволяете? – нахмурился принц, выпрямившись и будто став немного выше. Однако, рядом с Грегором Вильерт ему это не сильно помогло. Мастер пыток был гораздо крупнее и шире в плечах.

Бэйлор тут же встал возле Дианара, будто готовясь поддержать своего господина. Но при этом взгляд его был опущен.

– Сура Мальтер нужна мне для продолжения лечения, шах-ашаи, – невозмутимо ответил Палач. – Так что, увы, придется лишить вас ее общества.

Слова звучали, как извинения, но в голосе не было и капли сожаления. Как и в черных глазах, сверкающих вызовом. И, кажется, принц это видел.

– Это я буду решать, Вильерт, – прошипел он. – Уйди с дороги, или пожалеешь.

Молодое и красивое лицо императорского брата скривилось, превращаясь в злую маску. Такой ярости, какая вдруг вспыхнула в его глазах, мне не доводилось видеть прежде.

От страха сердце пропустило удар, прерывисто стуча в горле. Я неосознанно сделала шаг ближе к Грегору, прячась за его широкой спиной, едва позволяя себе выглядывать из-за его плеча. Дрожащими пальцами коснулась его черного колета, который оказался сшит из гладкой, теплой кожи, и зажмурилась.

Палач, судя по всему, почувствовал меня, и завел правую руку назад, словно пряча меня еще дальше за свою спину.

Большой, черный утес, за каменными клыками которого не слышен вой снежной вьюги…

Тепло и спокойно.

– Не думаю, ваша светлость, – ледяным голосом ответил Грегор. – Езжайте, куда собирались. Пока к нашему скромному собранию не присоединились свидетели. Вам же не нужно лишнее внимание, правда?

Грегор лениво повернул голову туда, где в стороне от дворца уже появились несколько человек. Какой-то ашаи с дамой и парочка лакеев.

Принц прикусил губу, сжигая Палача взглядом.

– Мне дела нет ни до каких свидетелей, – бросил он через мгновение. – И я не собирался никуда ехать. Бэйлор, за мной. А вы еще ответите за свою дерзость.

Дианар резко развернулся, направившись обратно во дворец. Так, словно и не собирался садиться ни в какую карету. Бэйлор последовал за ним, не поднимая глаз.

Черный экипаж, между тем, тут же тронулся с места и умчался прочь.

– Хвала Светлой деве, – прошептала я, дрожащими губами. – И вам…

Посмотрела на Грегора, чувствуя, как подгибаются ноги.

Не знаю, что случилось. Вроде бы ничего ужасного не произошло, но в висках стучало так, словно я только что убежала от саблезубого льва.

– Вы бледны, – бросил мужчина, тут же хватая меня под руку и хмурясь.

А мне и впрямь ужасно не хватало его поддержки.

– Да нет, все в порядке, – попыталась улыбнуться я, чтобы не выглядеть совсем уж смешно. Глупость какая: испугалась принца!

Но ноги отказывались идти.

– Пойдемте со мной, – твердо сказал Грегор, – не хватало еще, чтобы вы тут в обморок упали.

– Я не собираюсь никуда падать, – слабо возмутилась я, но Черный палач явно не давал мне права выбора.

– У меня во дворце есть личные покои. Пойдемте, отдохнете немного там, потом я поймаю вам карету, – почти приказал он, помогая мне опять подняться по лестнице.

Мне не хотелось сопротивляться, хотя это и выглядело так, будто сегодня все мужчины куда-то меня тащат. В случае с Грегором все было иначе.

Как и всегда.

У Черного палача и вправду оказались собственные покои на том же самом этаже, где располагалась приемная императора. Несколько просторных комнат с ванной и небольшим залом для аудиенций. Оставался вопрос: “Кому потребуется аудиенция у мастера пыток?..”

Но мне сейчас было не до этого. Грегор усадил меня в широкое кресло у погашенного камина, а сам ненадолго скрылся за соседней дверью. Через пару минут он вернулся, неся в руках маленький бокал с золотисто-коричневой жидкостью.

– У меня нет ничего кроме этого и пары бутылок рома, – сказал он, настойчиво предлагая мне напиток. – Это полынный вермут. Я не очень люблю сладкое, но, думаю, вам понравится.

Я осторожно понюхала темную жидкость, с удивлением почувствовав приятный, сахарно-терпкий аромат.

– Это обязательно? – спросила на всякий случай, боясь опьянеть в императорском дворце.

Грегор бросил на меня тяжелый, черный взгляд, после которого хотелось согласиться на все, что угодно.

– Он придаст сил и избавит от слабости, – проговорил мужчина, следя, чтобы я допила маленький бокал до конца. – Хорошо.

Пьянящая сладость скользнула в горло, приятно обжигая желудок, распространяя по телу мягкое тепло. Сразу же стало гораздо спокойнее, и я смогла осмотреться, отмечая для себя некоторые детали очередного жилища Грегора Вильерт.

Вокруг было очень просторно. Все комнаты оказались отделаны в светлых тонах, так же, как и в собственном особняке мастера пыток. Но тут ко всему прочему не было никого кроме нас.

– А разве здесь не должен был ожидать вас какой-нибудь камердинер? – задумчиво поинтересовалась я.

Мужчина сел на кресло рядом, закинув ногу на ногу. Он не сводил с меня взгляда, полного странной, напряженной мглы.

– Я не люблю множество слуг, – ответил он после паузы. – Они приходят только по моему зову. Но, как правило, я справляюсь со всем своими силами.

– Понятно, – проговорила задумчиво, вспоминая, сколько лакеев и челяди было в доме Бэйлора. Иногда казалось, что ашаи Зантарен не способен самостоятельно даже ботинки надеть.

Но уже через мгновение в голову пришли совсем другие вопросы. Наверно вермут достиг каких-то особых зон в голове, отвечающих за смелость, но мне внезапно захотелось поговорить с Палачом немного более откровенно.

– Грегор… Ответьте мне, пожалуйста. Почему вы решили увести меня от принца? И почему я снова в ваших покоях?

Вопросы звучали вполне невинно. На первый взгляд. Но, судя по выражению лица мастера пыток, он понял, каких ответов я от него жду.

Черные глаза сверкнули, внимание стало еще более острым.

– А что вам известно о Дианаре Сером? – спросил он вдруг.

– Брат императора, младший сын почившего Светозара Хмурого, – задумчиво протянула я, вспоминая то малое, что знала. – Самый завидный жених для всех благородных асаи. Не может претендовать на престол в виду очередности рождения.

– Это все? – приподнял бровь мужчина.

Волна жара лизнула спину.

Этот взгляд… Он был похож на жидкий обсидиан. Обжигающе тягучий, засасывающий в свою глубину вне зависимости от того, что говорил его обладатель.

– Боюсь, что да, – пожала плечами я.

– Что ж, – мрачно проговорил Грегор. – Тогда я расскажу вам кое-что еще. Но постарайтесь не распространяться об этом лишний раз.

Сердце на миг замерло.

– В узких придворных кругах принц Дианар известен, как маг серого потока. Собственно, отсюда его необычное прозвище.

– Да, я что-то слышала об этом от Бэйла. Но в детали он меня не посвещал, увы…

Грегор кивнул.

– Потому что вам не нужно было этого знать. Серый поток встречается еще реже, чем черный. Но не потому, что он сам по себе уникален. А потому что именно он гарантированно сводит носителя с ума. И все обладатели подобной магии очень быстро умирают.

– Правда? – выдохнула я. – Вот почему я о нем почти ничего не знаю. Но как же принц?

– Я думаю, что Дианара не обошла участь остальных его коллег по волшебству. Но император и придворные лекари это отрицают.

– А что дает серый поток своим обладателям? – нахмурившись, спросила я.

Если принц и впрямь не в себе, это могло бы объяснить мою реакцию на его странное поведение утром.

– Дальше самое любопытное, – зло усмехнулся Грегор и отвернулся к окну.

– Серый поток позволяет высасывать почти любую другую магию. Если сил колдуна хватит на то, чтоб справиться с чужим потоком. А Дианар – очень сильный колдун.

Холодные мурашки пробежали по спине. Я задумалась.

– Но, в конце концов, то, что принц обладает такими способностями, еще не делает его преступником или умалишенным. Раз лекари говорят…

– Я расскажу вам одну историю, – сказал Черный палач, сжав зубы и снова посмотрев на меня. – Много лет назад принц был влюблен в молодую фрейлину собственной матери. Об этом знал весь двор. Он долго ухаживал за ней. В то время, я думаю, разум еще был при нем. Но в какой-то момент асаи отказала ему по приказу королевы. И в голове Дианара что-то сломалось. На свою беду фрейлина обладала слабеньким магическим потоком. И через несколько дней после отказа ее нашли у себя дома сошедшую с ума и начисто лишенную волшебства. Никто не мог понять, что произошло, пока не исчезла еще одна магичка. Но на этот раз девушку обнаружили мертвой в покоях принца.

– Мертвую? – ахнула я.

Грегор мрачно кивнул.

– Эту историю быстро замяли, а принца долго лечили, пытаясь понять, что произошло. Казалось, что он был не в себе. Лекари ссылались на помутнение рассудка после разрыва с возлюбленной и обещали вылечить его. И через какое-то время Дианар действительно вернулся ко двору таким же, каким был прежде. Он поклялся на алтаре светлой Маргариты в Сердце Шери, главном храме Белой чайки, о том, что не понимал своих действий. Лил слезы и просил себя наказать. Хеления официально отпустила ему грехи.

История ужасала своими деталями. Брат императора, возможный правитель целого государства мог оказаться безумным убийцей.

– Но, что если он и вправду не понимал?.. – тихо проговорила я.

– Это значит, что Дианар, как минимум, опасен для окружающих, – ледяным голосом ответил Грегор. – Но я не верю в то, что он не понимал. Я видел его тогда. Видел его глаза в моменты, когда он считал, будто никто за ним не следит. И, поверьте, это было страшное зрелище.

Дрожь пронзила позвоночник от последних слов.

– А император? Он думает, что его брат… здоров?

– Не знаю, – пожал плечами Палач. – Но эта история тщательно скрывается, и за ее обсуждение можно схлопотать в тюрьму.

– Ясно, – протянула я. – Ну, повелителя можно понять. Ведь Дианар – его родной брат. Его семья.

Грегор внезапно еще сильнее помрачнел. Я могла только догадываться, какая мысль пришла вдруг ему в голову, пока он не произнес:

– А ваш жених опять показал себя смельчаком.

– Что вы имеете в виду? – в воздухе повисло напряжение.

– Ему история Дианара хорошо известна. Недаром Бэйлор – его личный слуга.

– Вы же не думаете, что принц собирался сделать со мной что-то плохое? – ужаснулась я, сама не веря в то, что говорю.

– Именно так и думаю, Лилиана, – мрачно ответил мужчина.

Я готова была возразить, но, услышав, как он назвал меня по имени, не смогла вымолвить и слова.

Тяжело вздохнула.

– Даже если это и так, что может обычный ашаи против брата императора?

– Умереть, – жестко бросил мужчина. – Но оградить свою женщину от общества убийцы.

– Возможно, все не так страшно, как вы думаете, – проговорила я. – Возможно…

– Невозможно, Лилиана, – подался вперед Грегор, и от его низкого, чуть хриплого голоса у меня по спине опять прокатилась горячая волна.

“Лилиана…”

– Бэйлор – один из ближайших слуг шах-ашаи. Самый богатый и самый титулованный. Он знает все о Дианаре. И я даже думаю, что ему известно гораздо больше меня. Я много времени потратил на то, чтобы разведать, какую именно работу выполняет Зантарен при его особе, но пока безуспешно. Но, поверьте мне, ваш жених далеко не так идеален, как вам хотелось бы.

– Никто не идеален, ашаи, – протянула в ответ, опустив взгляд. – Никто. А Бэйлор… Он ни разу не сказал мне дурного слова со времени нашего знакомства. Ни разу не оставил меня в беде.

– Меня настораживает не это, Лилиана, – тихо проговорил мужчина, и тембр его вдруг неуловимо поменялся. В голосе появилась легкая горечь шоколада. Черного, как и его прозвище. Сладкого, как его…

Я опустила взгляд на полные губы, чуть не потеряв нить разговора.

– …А то, почему в ваших глазах Бэйлор настолько чист, – продолжал Грегор, – хотя я знаю его, как азартного игрока, сластолюбца и бабника.

Встряхнула головой, отгоняя наваждение.

– Тем более, мне стоит быть к нему снисходительней, раз он изменился ради меня, – продолжала я, все так же чувствуя, что, если соглашусь с Грегором, то окажусь неблагодарной.

– Я в этом сомневаюсь, – фыркнул мужчина. – И поверьте, рано или поздно мне удастся доказать вам свою правоту.

Пространство вокруг начало неумолимо накаляться.

– Но зачем это вам?

Я взглянула на мужчину с каким-то странным ожиданием. Не знаю, какой ответ мне хотелось услышать. Но я не отрывала взгляда от напряженного лица, стараясь уловить любое изменение эмоций, чтобы понять, что же на самом деле думает Грегор Вильерт.

Некоторое время мастер пыток молчал, не отводя от меня своих черных, как ночь, глаз.

– Вы достойны лучшего… Лилиана, – и снова имя. Только теперь он будто специально понизил голос, и в мягких переливах слогов послышались мурлыкающие ноты.

Желудок сдавило знакомым напряжением.

– Я – не принадлежу высшему свету, я – дочь лишенных магии, – сбивчиво проговорила в ответ. – Кто может быть для меня лучшей партией, чем правая рука шах-ашаи?

Слова давались с трудом, потому что мне самой не хотелось верить в то, что я говорю. Но мужчина внезапно подался вперед и, нахмурившись, бросил:

– Зантарен чуть не отдал вас наделенному властью умалишенному маньяку!

А потом резко вскочил с кресла и отошел к окну, повернувшись ко мне спиной.

– Дианар просто собирался показать мне Ир-Наррхен. И Бэйлор не мог запретить ему это, – промямлила я неуверенно. – Он ведь не Черный палач, которого боятся все благородные ашаи, включая принца империи. И вообще, хватит. Перестаньте говорить… – у меня перестало хватать слов, – все это!

В груди вдруг появилось тянущее чувство обиды.

– В конце концов, я для вас ничего не значу. Как и вы для меня, – я встала с кресла вслед за мужчиной и направилась к двери, уже у выхода бросив: – Спасибо за помощь. Мне стало лу…

Но, повернув голову, наткнулась на черный взгляд, пылающий алым огнем где-то на самом дне зрачков.

Грегор схватил меня за руку, поворачивая к себе. Не давая убежать, скрыться от него.

От самой себя.

– Вы же знаете, что это неправда… – прошептал он, обхватив меня за плечи и притянув к себе.

Сердце зашлось от эмоций, накативших штормовой волной. Сильные прикосновения послали в позвоночник волну дрожи. Лавина огня проникла в тело через точки, где его руки касались меня. Сильно, дерзко.

Так правильно.

– А что, может быть вы в меня влюблены? – спросила я, приподняв бровь. Давясь собственной иронией.

Что было между нами? Что-то ненормальное. Жестокое, неотвратимое.

Сладкое, сводящее с ума.

То, от чего невозможно отказаться.

Грегор тяжело задышал, обводя мое лицо напряженным взглядом, полным внутренней борьбы. Жажды и затаенного рычания сквозь плотно сжатые челюсти.

Этот взгляд обжег. Заставил болезненно хватать воздух рядом с мужскими губами. Так близко, что я уже почти чувствовала тонкий привкус тростникового сахара.

– Я не способен на любовь, Лилиана. Но если бы все было иначе…

“Нет. Это все не то. Не так”

Я резко зажмурилась.

– Что, что иначе?! – воскликнула через мгновение, открывая глаза.

И в этот момент Грегор с силой притянул меня к себе, закрывая рот поцелуем. Перекрывая поток мыслей своими жгучими губами, опьяняющим дыханием.

Мне едва удалось сдержать стон, рвущийся из груди. Горячие импульсы проникли под ногти, к ладоням и по костям в позвоночник, наконец, прошивая все тело. Жарко. И сердце бьется в висках.

Прервавшись в какой-то момент, Грегор обхватил мое лицо руками и заглянул в глаза. Куда-то глубоко-глубоко внутрь.

– Вы не выходите у меня из головы, Лилиана, – хрипло проговорил он. – Ты не выходишь. Хватит уже этих церемоний, – на лице появилась болезненная гримаса, – Я знаю, что это неправильно. Слишком много неправильного… Мне нечего предложить тебе, Лилиана. Я не могу быть с тобой, но и отпустить тебя не в силах.

В этот момент он будто стал заговариваться, бросая отрывистые фразы между медленными, пугающе-страстными прикосновениями губ к моим щекам.

– Я даже не могу предложить тебе быть моей любовницей, потому что Черный палач не может иметь возлюбленную. Но я знаю, что ты тоже неравнодушна ко мне.

Горячий шепот проникал сквозь кожу, отравляя мысли, кровь, душу.

– Откуда такая уверенность? – тихо усмехнулась я, чувствуя жар на щеках и пытаясь унять бешено стучащее сердце.

Грегор крепко прижал меня к своему телу, и я чувствовала его огонь даже сквозь несколько слоев ткани между нами. И вопреки всему мне не хотелось отстраняться.

Внезапно мужчина улыбнулся, засунув руку за отворот колета, доставая из внутреннего кармана до боли знакомый кусочек ткани.

– Я тут недавно кое-что нашел у себя под подушкой, моя рыжая Лилия, – прошептал он мне на ухо, зарываясь носом в волосах и не забывая медленно и обжигающе лизнуть мочку. – Не узнаешь?

Ноги подкосились, краска плеснула в лицо. Я до боли прикусила губу, разглядывая собственную майку.

– Ты как раз закончила меня лечить в тот день, – завораживающе прошептал он. – Подскажи, Лилина, это тоже обязательный атрибут исцеления? Я просто не в курсе…

Улыбка на его лице приобрела размеры прямо-таки императорской дерзости. Я не знала, куда деть себя от стыда. Попыталась вырваться, лишь бы не сгореть на месте. Но Грегор мгновенно поймал меня, прижав к себе еще крепче.

– Прекрати скрывать, мы оба знаем, что я тебе не безразличен, – проговорил он с придыханием, – ты хочешь меня, а я помню каждую секунду, которая в тот день казалось сном.

Я задыхалась. Жар разрывал изнутри, хотелось разодрать собственную грудь, лишь бы избавиться от пламени, что облизывало ребра, скручивалось тянущей змеей внизу живота.

Я уперлась руками в мужскую грудь, пытаясь оттолкнуть его. А, может, желая дотронуться, притянуть ближе. Не знаю, я уже ничего не понимала.

Грегор, точно почувствовав мое смятение, внезапно скользнул ладонями по моей спине, спустился к бедрам и резко подхватил на руки, заставив обхватить себя ногами.

Я только и успела вскрикнуть, инстинктивно обхватив мужчину за шею.

И тут наши глаза снова встретились. Только уже совсем иначе.

Ослепительно, жарко, нестерпимо сладко.

– Я думаю о тебе каждую секунду, – прошептал он, касаясь губами моих губ. – Мечтаю ощутить вкус твоего тела. Хочу кончиками пальцев, языком, не переставая, чувствовать шелк твоей кожи…

– Прекратите, – хрипло бросила я, закрывая глаза, растворяясь в его словах. Сгорая, как деревце, в которое ударила молния.

Почему я до сих пор сопротивлялась? Разум не соображал, но где-то отголосками сознания я все еще помнила слова Грегора о том, что он не может быть со мной. Что ему нечего мне предложить.

Он сам отказывался от меня, тогда почему я должна была оставаться с ним? Потому что схожу с ума от одного прикосновения? Потому что умираю, когда он целует?

– Я все-таки официальная невеста другого му… – попробовала я оттолкнуть его, но Грегор мгновенно прервал. А в следующий миг дыхание выбило из груди, когда он прижал меня спиной к стене, придавив своим телом. Лаская крепкими руками бедра.

– Плевать я хотел на то, чья ты на самом деле, – хрипло проговорил он, – я ведь знаю, что ты не можешь быть моей, – в голосе проскользнула полынная горечь. Он прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша. А я в очередной раз не могла понять, о чем он говорит.

– Но для меня ты – как огонь, – продолжал мужчина. – Огонь, до которого хочется дотронуться, а нельзя. Ты сжигаешь меня, Лилиан.

– Остановитесь… – прошептала я, все слабее отталкивая, когда Грегор начал покрывать поцелуями мою шею, подбородок, плечи. Голова сама запрокинулась назад, предоставляя горячим губам доступ к болезненно чувствительной коже. Я тяжело дышала, приоткрыв рот. Чувствуя бедрами, каким твердым стало его тело. Осознавая, что этот разговор уже давно перешел за ту грань, когда еще есть смысл сопротивляться.

– Я не могу… Не могу остановиться, – хрипло ответил Черный палач, вдруг отстранившись, чтобы посмотреть мне в глаза. Обжечь жарким, темным взглядом, полным животного голода. – Уже не могу.

Дрожь пробежала по телу. Звериная жажда, сверкающая в антрацитовых радужках, острая и сладкая одновременно, пронзила меня, словно молния. В этот момент крепость моего самообладания рассыпалась на крохотные песчинки и развеялась по ветру.

Грегор выдохнул и с силой поцеловал меня, сметая все мысли, все слова, которые и так пару секунд назад умерли на языке. И в этом поцелуе было столько страсти, едва сдерживаемого желания, замершего на губах крика, что сердце едва не остановилось, когда я, наконец, зарылась руками в черных волосах и ответила.

Грегор низко застонал, не разрывая поцелуй, и его руки начали жадно скользить по ткани платья, уверенно поднимая его и обнажая мои беззастенчиво закинутые на него бедра. Его хриплое дыхание проникало в меня, отдаваясь горячими спазмами внизу живота. Не позволяя думать больше ни о чем другом. Только о дерзких руках, мягких, опьяняющих губах, твердом, напряженном теле.

И все же последняя попытка сопротивляться сорвалась с губ, когда его руки коснулись кожи под платьем. Совсем рядом с местом, где мне было до сумасшествия горячо.

– Грег, что ты…

Он сильнее прижал меня к стене, прикусив за чувствительную область в основании шеи. Я тихо вскрикнула и выгнулась в спине. Тело само двигалось к удовольствию, и, к сожалению, это лучше любых слов говорило за меня.

Грегор держал настолько крепко, что не было возможности ни вырваться, ни вздохнуть без его на то желания. И, наверное, это даже было бы похоже на насилие, если бы я не вздрагивала от наслаждения после каждого его нового поцелуя. Каждого властного движения рук. Тело само тянулось к этому мужчине. К императорскому Черному палачу. И, вполне возможно, туда же тянулась и душа. Но об этом я старалась не думать никогда.

– Грегор… – взволнованно протянула я, словно пробуя на вкус слоги. Подняла ладонь и погладила мужчину по щеке. А потом сама потянулась к нему и обхватила его верхнюю губу, жадно целуя, облизывая языком. Затем прикусила нижнюю, одновременно сжимая пальцами другой руки мягкие волосы на затылке.

Я совершенно потеряла самообладание, сжимая бедра, как можно ближе прижимаясь к мужчине животом.

Грегор зарычал, чувствуя, как я трусь об него, сходя с ума от жара его тела, запаха и поцелуев. И в следующий миг опустил руку и резко дернул пряжку ремня. Брюки слегка соскользнули вниз, сдвинулась ткань подола, и к моему распахнутому естеству прижался напряженный огонь.

Я всхлипнула, тихо выдохнув, захлебываясь воздухом, нетерпением, голодом. Маленькая вершинка моего удовольствия почувствовала прикосновение горячей, бархатистой кожи, окончательно лишая меня рассудка. Я прикусила губу, отчаянно двинувшись бедрами. Сталь его желания скользнула по распаленной влажности, лаская, увеличивая безумие. Я коротко всхлипнула и зажмурилась, когда в ту же секунду напряжение начало пугающе увеличиваться.

И в этот момент Грегор отстранился, взяв меня ладонью за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза. Туда, где из черных омутов на меня уже глядел зверь. И проговорил, низко рыча:

– Ты – моя, Лилиана, – и резко вошел. – Моя…

Я застонала, чувствуя, как горячее пламя заполняет меня всю целиком, растягивая, подчиняя. Делая своей собственностью. Тело пылало, и только один мужчина был способен это прекратить.

А он внезапно замер, целуя меня и тяжело дыша. Будто запечатлевая этот момент.

– Пожалуйста, еще… – срывающимся голосом прошептала я, сжимая бедра, требуя большего.

И мужчина начал резко двигаться, с каждым толчком прижимая меня к стене. Я кусала губы, чтобы тут же не закричать от восторга. Чтобы в голос не взвыть, как мне хорошо, выкрикивая его имя, назойливо крутящееся в голове.

Но уже через несколько толчков, Грегор повернул к себе мою голову, увидев напряженный рот. Большим пальцем он повелительно провел по губам, заставляя меня расслабиться.

– Не нужно портить такой красивый ротик, Лилиана, – услышала я его обжигающе-низкий голос. – И не нужно сдерживаться…

И тут же протолкнул палец мне в рот. Я обхватила его губами, не понимая, что делаю, испытывая острое желание ласкать каждый сантиметр его тела.

Мужчина зарычал, жестче толкнувшись внутри меня, наращивая темп с каждой секундой. Я запрокинула голову, почти теряя сознание от восторга. И через несколько мгновений с губ сорвался громкий стон. Перед глазами взорвалось пространство, распадаясь на разноцветные всполохи.

– Да, вот так… – хрипло выдохнул он сквозь неровное дыхание, продолжая двигаться во мне. И почти сразу же я почувствовала, как все его тело напряглось. Он крепче сжал мои бедра, прижимая к себе, становясь со мной одним целым. И резко поцеловал, выдыхая мне в губы собственный низкий стон.

И в этот момент стало ясно, что мой мир давно уже изменился. Изменился, когда однажды я открыла дверь кабинета императорской тюрьмы, где меня ждало безумие по прозвищу Черный палач. С тех пор каждый день стал воспоминанием о нем, а каждая ночь – тьмой его черных глаз. И прошлую жизнь больше не вернуть назад.