Глава 16. Мэссина

Она снова ушла. Снова. И на этот раз было еще тяжелее.

– Я не могу отпустить тебя, – шептал он, не узнавая самого себя. Кляня себя за то, что не хватает воли сделать то, что правильно.

Но рано или поздно это должно было случиться.

– Ты хочешь, чтобы я жила с тобой? – приподняла бровь девушка, снова утягивая его в изумрудное болото своих глаз.

Это действительно было безумием. Кем он хотел видеть ее в своем доме? Содержанкой? Возлюбленной? Гостьей?

Женой?

Все эти ответы были неправильными.

– Не знаю. Я просто хочу, чтоб ты была рядом. Мне плохо без тебя, – проговорил он, мягко притянув ее за тонкую талию, уже завернутую в ткань платья.

И она прижалась к нему в ответ. Не отталкивая, не споря. Позволяя себя поцеловать.

И сердце Черного палача разрывалось.

– Мне надо подумать, – раздался тихий ответ.

А потом она ушла.

Снова.

Грегор сидел в глубоком кресле у себя в особняке и вспоминал сегодняшнее утро. Вспоминал гладкую кожу под своими пальцами, маленький ротик, который так сильно сводил его с ума. Влажные губы, которые хотелось жадно целовать, вылизывая, засасывая, погружая язык глубоко внутрь. Круглые, розовые соски, скользящие по нему, твердеющие между пальцами, обжигающие рот.

Грегор закрыл глаза и вздохнул, без труда освежая в памяти остро-яркие картины, от которых каждый раз напряжение начинало почти болезненно натягивать ткань брюк. Никогда он не чувствовал ничего подобного. Ни одна женщина еще не доводила его до самой грани исступления.

За закрытыми веками вновь вспыхнула картина изгибающейся в оргазме девушки, и перед глазами все поплыло. Руки с силой сжали подлокотники кресла, почти разрывая тонкий, дорогой бархат. Он слишком живо представил, как узко и горячо было внутри Лилианы. Как она билась в его руках, выстанывая что-то невразумительное, где среди прочего хрипло и томно звучало его имя. Грегор понял, что этот голос теперь будет стоять у него в ушах вечность. А еще в голову вдруг пришло ужасное осознание: за близость этой женщины он готов отдать все: титул, магию, жизнь.

Черный палач вздохнул, закрывая глаза ладонью.

– Неужели я уже так глубоко увяз в твоих лепестках, рыжая лилия?.. – проговорил он и усмехнулся. Только усмешка была слишком жесткой.

В этот момент в дверь кто-то позвонил. Колокольчик задрожал, разнося громкую трель по всему холлу первого этажа.

Мужчина резко поднял голову, встал с кресла и спустился вниз чуть ли не быстрее своего дворецкого.

Сур Карвиш прямо перед ним открыл дверь, низко кланяясь.

Сердце Палача пропустило удар. А потом он покачал головой, и с губ исчезла даже та самая мрачная улыбка, что еще пару минут назад освещала лицо.

Он надеялся, что это была Лилиана. Но, увы. На пороге стояла другая женщина.

Одетая в длинный, темно-синий плащ, она придерживала рукой глубокий капюшон, чтобы не было видно лица. Однако, эту даму Грегор мог узнать в любой одежде.

– Мэссина Хеления! – нарочито громко произнес он и широко растянул губы.

Улыбка больше походила на оскал.

Женщина бросила на мастера пыток острый взгляд и тут же проскочила внутрь особняка.

– Не нужно так кричать, ашаи Вильерт, – строго бросила она, снимая капюшон, как только дверь за ней плотно закрылась. – Или вы хотите, чтобы о моем визите знала вся империя?

Глава ордена Белой чайки по-хозяйски прошла внутрь дома, осматриваясь так, словно собиралась, как минимум, приобрести себе весь особняк.

– Ваш визит – такая честь, что мне сложно сдержать радость, – ответил Грегор, не скрывая иронию.

Он следовал за Хеленией, которая уже прошла в одну из комнат.

Женщина горделиво обернулась, садясь в одно из кресел. Грегор едва заметно усмехнулся, ожидая, что она вот-вот пригласит его располагаться поудобнее в собственном доме. Он сел напротив, тут же встречаясь с острым, цепким взглядом мэссины.

Несколько долгих мгновений они неотрывно смотрели друг на друга, словно отвернуться означало проиграть. Пока женщина, наконец, не произнесла:

– Давно не виделись, Вильерт.

Мужчина приподнял бровь.

– Вы соскучились, мэссина? Я удивлен и польщен.

Хеления слегка скривилась.

– Не паясничайте, Грегор. Мне известно, что вы давно не были ни в одном храме Белой чайки. Ашаи вашего уровня должен регулярно появляться в светлых стенах наших обителей, чтобы поддерживать себя в надлежащем состоя…

– Бросьте, Хеления, – прервал Палач, даже не удосужившись вложить в слова хоть каплю уважения. – Среди императорского двора каждому второму ашаи плевать на религию. А я вообще мастер пыток. Мне нечего делать в храмах.

– Как раз вам это нужно особенно! – воскликнула женщина таким звонким и хлестким тоном, что некоторые слабовольные люди уже только от одного его могли бы подскочить с места и понестись в ближайший храм. – Вы причиняете людям страдания, и на ваших руках кровь!

Грегор улыбнулся еще шире.

– Вы говорите так, словно вас волнует моя бессмертная душа, – произнес он с легкой издевкой, но женщина никак не отреагировала.

– Меня волнует душа каждого человека в этой империи, – напыщенно бросила она, задрав к потолку свой вполне себе красивый носик.

Да. Хеления была бы очень привлекательной женщиной, если бы не оказалась той змеей, какой ее знал Палач.

– А судьба заблудших душ меня волнует в особенности, – продолжила она. – Приходите в Сердце Шери, я лично отпущу вам грехи.

– Это очень великодушно с вашей стороны, мэссина Хеления, – улыбался Грегор, но взгляд его оставался жестко-ледяным, – однако, я предпочитаю и дальше оставаться в союзе со своими грехами. Я к ним привык, и они мне дороги.

Женщина надула тонкие, алые, как кровь, губы.

– Какое кощунство, – выдохнула она. – Грегор… – начала она, но мужчина резко встал с кресла и сделал несколько шагов к гостье. Остановился возле нее и безразлично спросил:

– Зачем вы пришли, мэссина?

Хеления на миг опешила, а затем тоже встала и, сжав челюсти, подошла к мужчине почти вплотную. Затем вдруг выдохнула и совсем другим голосом произнесла:

– Ты и сам знаешь, зачем я пришла, Грег. Я люблю тебя.

Ни одна эмоция не проскочила на лице Черного палача. Он медленно повернулся к женщине и губами, будто высеченными из камня, произнес:

– Не понимаю, о чем вы говорите, мэссина.

В этот момент Хеления вдруг вспыхнула, словно свеча, которую долго никто не зажигал. Вся ее напыщенная холодность исчезла, будто и не было. Даже снежно-белая кожа на время приобрела алый румянец возбуждения.

– Грегор! – воскликнула она, подлетев к нему весенним ураганом и касаясь ладонями отворотов рубашки. Единственной одежды, кроме брюк, в которой он ходил дома.

Мужчина вздрогнул, ощутив сквозь ткань прохладные женские руки.

– Грегор, давай прекратим эту бессмысленную борьбу! Я устала!

Ее льдисто-голубые глаза сверкнули морозным солнцем.

Но Черный палач был все так же невозмутим. Казалось, будто он смотрит представление в театре, а не слушает признание в любви самой высокопоставленной женщины империи.

– С вами никто не борется, мэссина. Кроме вас самой.

Женщина скривила губы.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – она прильнула к нему, заскользив руками вверх, пока он не перехватил оба ее запястья крепкой хваткой. Но даже стальной взгляд не остановил возлияний Хелении. – Я не могу без тебя, Грегор, я сгораю…

Ее голос внезапно стал томным и мурлыкающим. В этот момент Палач подумал, что у главы ордена могло бы быть очень много мужчин. В другой жизни. Не в той, где она сама выбрала для себя путь властной и жестокой стервы.

Мужчина медленно потянул вверх женские кисти, почти с отвращением наблюдая, как мэссина по-кошачьи заглядывает в его пустые глаза. И резко отпустил, едва ощутимо оттолкнув.

Женщина сделала шаг назад, на ее лице появилось легкое разочарование. Однако, это ничуть не охладило ее пыл.

– Грег, ну перестань, я же знаю, что ты все еще хочешь меня, – прошептала она, игриво улыбнувшись. И небесно-голубые глаза опасно сверкнули.

Женщина подняла руку к заколке на голове и с легким щелчком вынула, распустив по обнаженным плечам белый водопад. В воздухе заискрило. В ноздри ударил знакомый запах магии.

Хеления сделала шаг вперед, снова прижимаясь к Палачу, заползая руками на его грудь, пересчитывая тонкими и длинными пальцами пуговицы.

Но Грегор снова резко схватил ее за руки и на этот раз оттолкнул значительно ощутимее.

– Хеления, ты успела забыть, что на меня твои фокусы не действуют?

Он бросил на нее презрительный взгляд и отошел на пару шагов, лениво упав в кресло.

Мэссина надула губы и отвернулась, сложив руки на груди.

– Я тоже кое-чему научилась за прошедшее время, Грегор. И стала другим человеком.

– Да я знаю, – ответил он, – из честолюбивой, но доброй девчонки ты превратилась в жестокую, одержимую властью стерву.

Женщина обернулась, взметнув вихрь снежных волос.

– Я имела ввиду свою должность. Я стала верховной мэссиной ордена. И в моих силах раздавить тебя, как жука!

Ее голос звучал таким знакомым Грегору железом.

Но уже в следующий момент лицо ее вновь переменилось, став почти умоляющим.

– Но зачем нам ссориться?! – ахнула она, бросаясь к мужчине и падая на колени перед его креслом. – Пойми, я схожу с ума без тебя, Грег. Я не могу без твоих рук, без черных глаз, умеющих раздевать одним взглядом! Грегор, нам ведь было хорошо вместе, разве ты не помнишь?

Она подползла к нему, как ручной зверек, протягивая ладони к его ногам, касаясь коленей упругой грудью, затянутой в высокий корсет.

Грегор слегка прищурился, с безразличной жестокостью рассматривая ее правильные черты лица, красивые, холодные глаза, длинную изящную шею. Рука сама поднялась к тонкой линии рубиновых губ. Черный палач задумчиво провел по ней, заставив женщину вздрогнуть от возбуждения. Но его мысли витали совсем в другом месте. Он вспоминал другие губы. Полные, сочные, как лепестки роз. Мягкие и манящие. Те, которые просто не умели вытягиваться в холодную, кроваво-алую стрелу.

– Помню, Хеления, – ответил он, и обольстительница на миг будто воспряла, широко улыбнувшись. – Но это время прошло. Между нами ничего нет и не будет.

Он встал с кресла, попытавшись отойти подальше от женщины, которая уже давно не вызывала у него ни капли положительных эмоций. Зато рождала слишком много отрицательных.

Хеления тут же подскочила, как ужаленная, стиснув кулаки, и процедила сквозь зубы:

– Ты понимаешь, что я не оставлю это просто так? Ты пожалеешь, что вообще родился!

Грегор лениво повернул голову.

– Если бы ты могла что-то сделать, то сделала бы уже давно, разве нет? – тонкая улыбка мелькнула в уголках губ. – Для императорского мастера пыток у вас слишком короткие руки, мэссина Хеления.

– Это временно, – выдохнула женщина с яростью. – Поверь, император будет не вечно нуждаться в тебе.

– Это все? А то я, признаться, устал от вашего общества.

Женщина побелела от ярости. Теперь цвет ее волос смотрелся не так выгодно, превращая лицо в подобие призрачной маски.

Хеления с яростью развернулась, практически прочертив каблуками две тонкие дырочки в ковре. И проследовала к выходу.

– Ну, не буду желать вам удачи, – улыбнулся Грегор, провожая женщину бесчувственным, как камень, взглядом.

А она не удостоила ответом человека, у которого только что практически валялась в ногах. Теперь ее спина вновь была прямой, как рукоять хлыста, а на лице горело привычное холодное высокомерие.

Но Грегору было все равно, потому что сейчас его мысли витали слишком далеко от вздорной главы ордена Белой чайки. А бояться кого бы то ни было он слишком не привык.