Глава 16

Упрямо молчу и отворачиваюсь, наслаждаясь видом. Он прав. Я бы никогда сюда не приехала. Никогда бы не ощутила ту частичку свободы, которая сидит сейчас во мне. И ветер, прохладно щекочущий лицо, тоже бы не ощутила.

Я вздрагиваю и тут же чувствую, как на плечи ложится что-то теплое. Это Роман набрасывает на меня свою куртку.

— Что вы...

— Холодно, — просто говорит он. — А ты вся дрожишь.

Я хочу снять куртку, вернуть ему, но она такая теплая, пропитанная его запахом — табаком и чем-то терпким, напрочь мужским. И я, к своему стыду, кутаюсь в нее сильнее.

— Спасибо, — шепчу.

Он садится на расстоянии пары ладонь от меня. Достаточно близко, чтобы билось сердце и недостаточно, чтобы я начала возмущаться. Какое-то время мы сидим молча, наблюдая за городом внизу. Солнце медленно клонится к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые оттенки. Примерно через час-полтора мне нужно быть дома, и я наслаждаюсь последними моментами здесь.

— О чем вы здесь думаете? — спрашиваю, сама не понимая, как решилась.

— О жизни, о будущем, о боях. Иногда просто сижу, без каких-либо мыслей. Но чаще пытаюсь понять, к чему я стремлюсь.

— Поняли?

— Нет, — честно отвечает он. — До недавнего времени казалось, что все ясно. Бои, деньги, бизнес, никаких привязанностей. Все просто. А потом... — он замолкает, переводит взгляд на меня. — Потом я увидел тебя.

Мое сердце пропускает удар. Кажется, что вот сейчас самое время закончить разговор и остановиться. Так будет правильно, безопасно, но я отчего-то спрашиваю дальше.

— И что изменилось с тех пор?

Мама часто мне говорила, что язык мой — враг. Я иногда перечила отцу, за что получала, но никогда не прекращала спрашивать

— Все изменилось, Амина. Ты постоянно в моей голове. Подобно наваждению. Я в боях участвую и ищу твое лицо в толпе, прекрасно зная, что тебя там нет.

Я не знаю, что сказать. Часть меня хочет встать и уйти. Другая часть — хочет остаться и слушать, потому что никто и никогда не говорил мне таких слов.

— Это пройдет, — шепчу я. — Просто... забудьте обо мне. Найдите кого-то другого. Кого-то, с кем все будет проще.

— Не хочу, — твердо говорит он. — Хочу тебя.

— Но вы не можете меня хотеть! — срываюсь. — Это невозможно. Мы из разных миров. У нас разные... все разное!

— И что? — он поворачивается ко мне всем корпусом. — Я плевал на эти различия, Амина. Мне без разница, какая у тебя вера, насколько строгие родители и количество правил и устоев, которые они себе напридумывали. Я хочу, чтобы ты была моей. Точка.

— Так нельзя, — шепчу я, и слезы наворачиваются на глаза.

Я сама не понимаю, почему так расстраиваюсь, потому что не могу ему ничего доказать, или потому что его слова ранят мою душу.

— Вы не понимаете! Если узнают... если кто-то увидит нас вместе... меня выдадут замуж! Срочно, за первого, кто согласится. Моя жизнь на этом закончится! А я так много хочу…

Тут же осекаюсь, осознавая, что только что едва не поделилась с ним своими самыми сокровенными мыслями.

— Что, если я скажу тебе, что смогу выполнить любое твое желание в обмен на то, чтобы ты была моей? Что угодно. Путешествия, учеба, что захочешь.

— Нет, — мотаю головой, вытирая предательски скатившиеся по щекам слезы. — Вы не понимаете. И не поймете никогда. Вы из другого мира, Роман. Из того, в котором люди делают, что хотят, невзирая на совесть, моральные нормы и… устои.

Я поднимаюсь на ноги, решительно разрывая момент, внезапно возникший между нами.

— Мне пора домой. Пожалуйста.

— Амина.

— Нет… везите меня домой, или я пойду пешком!

Сцепив зубы, он поднимается.

Мы молча возвращаемся к машине. Я все еще в его куртке, и он не просит вернуть. Всю дорогу обратно я смотрю в окно, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Когда подъезжаем к моему району, я прошу остановить за два квартала от дома.

— Дальше сама дойду.

— Амина, — его голос звучит мягче, чем обычно. — Подумай над моими словами. Я ведь все равно не отступлю.

— А я все равно не смогу согласиться, — говорю ему. — Ни на что не смогу.

Я снимаю его куртку и оставляю ее на сидении, намереваясь выйти. Он хватает меня за руку, которую я решительно вырываю и, не обращая внимания на слезы, шагаю пешком домой. Знаю, что он медленно едет следом. Вижу свет фар и его сопровождение. Зачем? Здесь меня никто не тронет.

Всю дорогу я иду в напряжении и только когда сворачиваю к дому, позволяю себе выдохнуть.

Что я наделала? Зачем поехала с ним? Зачем разговаривала, рассказывала о себе?

Руки дрожат, когда достаю ключи и открываю дверь.

— Ами! — мама выходит из кухни. — Как позанималась?

— Хорошо, — выдавливаю улыбку. — Устала только.

— Иди помойся, ужин скоро будет готов.

Я киваю и быстро поднимаюсь к себе в комнату. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и медленно сползаю на пол.

“Подумай над моими словами”

Его слова эхом звучат в голове. И самое страшное, что он разворошил во мне что-то запретное, иначе как объяснить тот факт, что я скучаю по тому месту, где мы были? По виду на город, по капле свободы, которую я вдохнула.

Телефон вибрирует в кармане. На экране всплывает сообщение от Дари с вопросом, где я была и почему не пришла в библиотеку.

Понимаю, что надо бы рассказать хотя бы лучшей подруге, но… не могу.

Следом телефон пиликает еще одним сообщением. От того же неизвестного номера, который я так и не осмелилась сохранить.

“Я дам тебе несколько дней подумать”

Я смотрю на эти слова и не знаю, что ответить. Должна написать, чтобы больше не писал. Должна сказать, что это было в первый и последний раз.

Написать, что думать не о чем, и я уже все решила.

Но вместо этого просто блокирую экран и кладу телефон на тумбочку.

А утром узнаю, что Марьям… та свободная Марьям, которая встречалась с парнем и грезила однажды стать его женой, действительно выходит замуж. Только не за него. За другого. За того, кого ей подобрал отец, потому что “обычаи не спрашивают”, — именно так сказала Марьям, улыбнувшись сквозь слезы.