Глава 19

— А что взамен?

Он смотрит на меня внимательно и непозволительно долго. Я даже по сторонам осматриваюсь, чтобы убедиться, что никто не замечает, но на нас никто не обращает внимания. Прохожие снуют туда-сюда и без разницы им, что мы здесь сидим.

Я бросаю взгляд на Романа. Замечаю искру в его взгляде. Хищную и понятную вполне. Я видела ее там, в клубе, когда он меня для себя забрал.

— Взамен? — повторяет он, и голос его звучит хрипло. — Взамен хочу тебя, Амина.

У меня перехватывает дыхание.

— Я не понимаю...

— Понимаешь, — отрезает он. — Прекрасно понимаешь. Я хочу, чтобы ты была моей. Во всех смыслах этого слова.

Щеки вспыхивают. Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на него и выдерживать его лихорадочный взгляд. Он меня до костей пробирает, стоит только представить, почему он так смотрит и что в своих мыслях представляет.

— Это... невозможно.

— Нет ничего невозможного, Амина, — говорит он. — Я думаю, рано или поздно перед тобой предстанет выбор. Я или мужчина, которого тебе выберет семья.

Своими словами он попадает в самое сердце проблемы, с которой я уже столкнулась. То, что сказала мне мама, заставило меня задуматься о том, что меня вскоре выдадут замуж. слишком многое произошло в последнее время среди наших знакомых.

— К тому времени я постараюсь сделать так, чтобы ты долго не думала, — говорит обещанием. — Я тебя хочу, и я тебя получу.

— Вы... вы так просто об этом говорите, — шепчу я.

— А как еще? Мне врать? Обманывать тебя красивыми словами? — он усмехается. — Я не из тех, кто умеет красиво лгать, Амина. Да, я хочу дать тебе свободу. Хочу, чтобы ты училась, путешествовала, делала все, что пожелаешь. Но вместе со мной. Рядом со мной. Как моя женщина.

От его слов по спине бегут мурашки. Страшно. И одновременно... волнующе. Вот это чувство я быстро прячу в себе. Затаптываю подальше, потому что о таком даже думать страшно. А уж если представить, что я по какой-то причине соглашусь… быть его. Нет, нет и еще раз нет. Не будет никогда такого.

— Я не могу быть ничьей женщиной просто так, — говорю я, все еще не глядя на него. — У нас... у нас так не принято.

Слова про свадьбу и никах застревают в горле комом. Не могу их произнести. Ощущение, что замуж к нему напрашиваюсь, но это невозможно!

— Как я уже сказал, у тебя будет выбор, Амина. Скорее всего, тяжелый. Тебе предстоит выбрать между правилами и свободой. И я, безусловно, тебе в этом обязательно помогу. Выбор твой будет легким, Амина.

— Что вы имеете в виду?

Он усмехается, и в этой усмешке столько самоуверенности, что мне хочется встать и уйти.

— Я покажу тебе, какой может быть жизнь. Без запретов и страха. И когда твой отец приведет очередного кандидата в мужья... ты уже будешь знать, что есть другой вариант.

— И какой же? — шепчу я и осматриваюсь по сторонам, потому что боюсь, что нас могут подслушивать.

— Я. — Он наклоняется ближе, и я чувствую его запах — табак, смешанный с чем-то терпким и мужским. — Ты сможешь сбежать ко мне. В любой момент. Одно сообщение или звонок — и я заберу тебя.

— И что потом? — срываюсь я. — Что будет потом? Отец объявит меня опозорившей семью, родственники… откажутся.

— А какая разница, если ты будешь со мной?

Он правда не понимает. В то время, как мне даже представить страшно последствия. Я ни за что на такое не пойду, не соглашусь. Лучше жить с нелюбимым, чем отказаться от семьи.

— Для вас, может, и нет. Вы не из нашего мира, вы не понимаете!

Сама не замечаю, как дрожу от возмущения. Он предложил мне… стать его женщиной просто так. Делить с ним постель, быть с ним и променять свою семью на это? А потом… что будет потом, когда он наиграется?

— Понимаю, — его голос становится жестче. — Но я также понимаю, что если ты останешься в этом мире, то через год будешь несчастной женой какого-нибудь старика, который тебе даже дышать без разрешения не позволит.

Я качаю головой:

— Не все такие...

— Многие, — обрывает он. — И ты это знаешь. Если даже я знаю, посчастливилось узнать. Амина…

Он говорит так, будто предостерегает меня.

— Не дай непонятным правилам разрушить свою жизнь.

— Вы ее разрушите, — говорю ему. — Тем, что предлагаете — разрушите. Даже тем, что мы здесь сидим… тоже.

Мне внезапно становится страшно, и я встаю, чем привлекаю к себе внимание бабушки, которая неожиданно на меня смотрит. Я… даже теряюсь. Не знаю, куда себя деть. Бежать как-то странно, пытаться сесть обратно, тоже. Делаю вид, что отмахиваюсь от насекомого и чувствую себя полнейшей дурой. Зато бабушка теряет ко мне всякий интерес, и я могу сесть назад. Выдыхаю, стараюсь не нервничать.

Я уже сюда пришла. Сижу с ним, разговариваю. Бежать куда-либо — бесполезно. Меня тут видели. Если кто-то сфотографировал, родители узнают быстро и у них ни малейшего сомнения не возникнет, что мужчину рядом я знаю. Папа в самое худшее поверит сразу и в этот раз будет прав.

— Я буду забирать тебя после университета, — говорит он. — Буду ждать в машине в оговоренном месте.

— Я не… приду. Забудьте. Все, что было — забудьте.

Говорю это и сама не верю, что он так поступит. После той встречи в клубе, возможно, еще был шанс, но теперь, когда я ему столько всего позволила. Понимаю, что мы сюда, в эту точку, дошли с моего разрешения. Он ведь меня не принуждал. Тогда в клубе — да. Все остальное время — я сама села к нему в автомобиль и позволила увезти. И сюда тоже пришла сама.

— Слишком поздно забывать, Амина, — он ухмыляется. — Я тебе хочу другую жизнь показать. Не надо противиться, ты больше нигде ее не увидишь.

Он неожиданно ставит на камень телефон и подталкивает его ко мне.

— Здесь единственный номер — мой. Хочу писать тебе сообщения без страха, что их кто-то прочитает. Поставь на беззвучный и пользуйся.

— Это... опасно, — объясняю ему.

— Жить тоже опасно, — усмехается. — Особенно когда не живешь по-настоящему.

Он встает, и я понимаю, что разговор окончен. Он решительно уходит, а я еще какое-то время сижу и не знаю, как подняться. Оставленный под моей ладонью телефон жжет руку. Не знаю, как буду им пользоваться.

Иду домой очень медленно, а когда уже захожу, практически сразу вижу отца, потому что он сидит в гостиной.

— Сюда иди, — командует мне. — Разговор есть, дочка. Все вокруг твои подружки выходят замуж. Пора и тебе, — начинает без предисловий.