Глава 17

– Тома, дочка, – заговорил отец, но Тамара только мотнула головой.

Нет, никуда она не уйдет, пока Кирилл не очнется. Будет ждать столько, сколько нужно.

– Ты же ничего не сможешь сделать, даже если он придет в себя, когда ты здесь, Тома! – мрачно продолжил говорить отец.

– Ну, спасибо, папа! Утешил! – взвилась девушка и обернулась к отцу. – Это все твоя вина! Я знаю! Вы упустили того урода! А он стрелял в Кира!

– Тома, успокойся! – устало проговорил полковник.

Девушка послушно замолчала. Пусть и хотелось кричать дальше. Хотелось выплеснуть всю боль, что скопилась в душе. Весь страх, отчаяние, медленно угасающую надежду. Избавиться от этих чувств. Заменить их на противоположные.

Врачи не давали прогнозов. Никаких. Состояние тяжелое. Очень тяжелое. Пулю извлекли, но после подобных ранений... Томе сказали, это уже чудо, что Кирилл до сих пор держится.

А Тома... Она даже не представляла, как ей дальше... Как без него... Как?

– Давай ты хотя бы спустишься на первый этаж. Там кафетерий. Просто кофе выпей. И съешь чего-нибудь. Ты же так свалишься, Тома, – очень тихо говорил отец, а Тамара, всхлипнув, посмотрела на него.

Казалось, за сутки он постарел. Седые виски. Глубокие складки залегли меж бровей, у рта, вокруг глаз.

– А ты побудешь здесь? – попросила Тома. Ей казалось, что нельзя Кира оставлять одного. Совсем нельзя.

– Конечно, – кивнул полковник и взглянул через стекло в коридор.

Все Тереховские парни в сборе. В одинаковой униформе поверх камуфляжа, даже шапочки и маски нацепили, только бы главврач их не выгнал с огневой, так сказать, позиции.

Как по команде все поднялись, а когда Тома вышла в коридор, двое подошли к ней и повели, словно под конвоем. Хотя полковник точно знал, ребята не просто охраняют, а отвлекают и поддерживают. На них можно положиться, на каждого из них.

Головин повернул голову. Пацан лежал под датчиками и приборами. Бледный и осунувшийся. Много крови потерял, но слово сдержал. На Томке ни царапины.

Егор Дмитриевич, вздохнув, провел дрогнувшей рукой по лицу. Мужчина чувствовал, что именно сейчас нужно кое-что сказать Терехову. Бред, наверное. Но понимал, что говорить нужно без свидетелей.

– Кирюх, ты это дело брось. Кому я еще Томку доверю? – пробормотал полковник. – Я же когда тебя отправлял к ней, так и думал, что у вас получится. Томка у меня одна. А ты мне как сын, майор.

Полковник вздохнул. Погано выходило. Но Тома права. Его вина в том, что Кира ранили. А если не выкарабкается? Ему же тогда Тома не простит такого.

Головин на секунду сжал ладонь Кира, лежавшую поверх простыни. Жалко пацана. Не заслужил такого, чтобы из жизни уходить, когда едва за тридцать.

* * *

Кирилл Терехов плохо понимал, где он. Зато знал, что Тома рядом. Чувствовал ее духи. Наверное, мог бы и голос расслышать, если бы так не гудело в ушах.

И веки невероятно тяжелые, неподъемные. Будто их кто клеем смазал.

Но это все ерунда. Главное, нужно сказать Томе те, самые важные слова. Которые не успел произнести. Потому что тормознутый у Кира мозг. А сейчас – обязан успеть.

– Люблю тебя, принцесса, – из последних сил прошептал. Во рту пересохло. Пить хотелось зверски.

– Чего? Какая я тебе принцесса, майор! И про любовь... ты это.. это не ко мне! – возмутился почему-то Батин голос.

Кир мигом распахнул глаза. Комната кружилась. Но лицо полковника виделось четко.

Терех нахмурился.

– А Тома где? – с трудом промямлил парень.

– Вот вернется и расскажешь ей про свою любовь, – усмехнулся Батя, но Кирилл видел, как изменилось лицо Головина.

– Когда? – вот и все, что смог прошептать Кир.

– Думаю, минут через десять. А тебя пока врачи осмотрят. А ты, майор, чтобы без фокусов! Усек? Тебе еще на Томке жениться и внуков моих из роддома встречать, – по-стариковски проворчал полковник.

Кирилл попытался кивнуть. Но шевелиться не получалось. Зато набежали врачи.

Ох, и не любил их майор. Но делать нечего, пусть лечат. Нужно же быстрее возвращаться в строй. Как и сказал полковник, ему еще на Томке жениться и детей из роддома забирать. Почему-то Терех был уверен, что все будет именно так.

* * *

Тома терпеливо ждала, пока профессионалы выполнят свою работу. Они знают, как помочь Кириллу. Они справятся. Тома была уверена, что все плохое позади. Теперь все наладится. Иначе не может быть. Просто не может, и все.

– Все хорошо будет. Терех крепкий мужик, – ободряюще и уверенно произнес отец.

А Тома не могла ничего ответить. Не могла говорить. Горячий ком застрял в горле. И в глазах песок.

Но Тома смотрела сквозь стекло, туда, в палату, где на больничной койке лежал ее любимый человек, единственный мужчина, дороже которого для Томы нет и не будет.

– Полчаса, не больше. Пациенту нельзя утомляться. И без того уникальный случай, – скупо сообщил врач, как только медперсонал вышел из палаты.

– Но... – пискнула Тома.

Как полчаса? Всего полчаса? Раньше можно было, а сейчас, когда Кир в сознании – всего полчаса???

– Я улажу, дочка. Иди, – легко подтолкнул отец Томку и придержал для нее дверь.

И все осталось за порогом палаты. Тяжелые мысли. Тревоги. Рыдания. Угасавшая с каждым часом надежда. Все там, в коридоре. А здесь, возле постели Кира – все совсем иначе. И взгляд у Тереха другой. И лицо, пусть бледное и осунувшееся, а самое любимое. И губы – тоже бледные и сухие – тронула удивительно красивая улыбка. Самая красивая, какую только Тома видела прежде.

А заговорить Тамара так и не смогла. Сделала шаг, второй, третий... и опустилась на стул возле постели Кирилла.

Он повернул голову, чтобы видеть ее. И взгляд такой, будто хочет сказать что-то очень важное. Хочет, но не получается.

– Кирюша..., – то ли выдохнула, то ли простонала Тома, и больше не могла не касаться его.

Осторожно накрыла ладонью мужские пальцы. Кир тут же сжал ее руку и едва заметно потянул на себя.

– Иди сюда, принцесса, – едва различимо прошептал Кирилл, а Тома осторожно качнулась вперед.

Как же сильно она хотела бы его поцеловать! Как отчаянно нуждалась в тепле твердых губ и в крепких объятиях!

– Я такой тормоз, Томка, – едва слышно шептал Кирилл.

– Молчи, Кирюша! Это все неважно. Я так тебя люблю! – сглотнув горячий ком, сипло произнесла Тома.

– Я люблю сильнее, принцесса, – облизав пересохшие губы, шепнул Кир. – Не рыдай, и лучше не спорь со старшими.

– Как скажешь, Кирюша, – всхлипнула Тома, улыбаясь сквозь слезы.

– Люблю, когда ты такая послушная, – уже совсем тихо пробормотал Кир и прикрыл глаза.

– Спи, любимый, – прошептала девушка и крепче двумя ладонями стиснула руку Кира.

– Силы понадобятся. Завтра поведу тебя в ЗАГС, принцесса, – кажется, именно это пробормотал Кирилл прежде, чем уснул.

– Как скажешь, любимый, – еще шире улыбалась Тома и совсем не замечала, как слезы текут по щекам.

Но теперь можно и поплакать. Теперь все будет хорошо, Тома это чувствовала. И потом, раз уж Терех признался ей в любви, он просто обязан на ней жениться. Сам предложил.

* * *

– Томка, ты жалюзи забыла закрыть, – буркнул Терех недовольно, как только Головина вошла в палату.

С каждым днем майор шел на поправку, а вот настроение у него стремительно портилось. Радовали только визиты Томы. Но бесило то, что принцесса убегала от него каждый вечер. А ведь Кир точно знал, что полковник с главврачом договорился. И Тома могла спокойно ночевать здесь. Даже имелась дополнительная кушетка для этой цели.

Но нет, вредная Томка сбегала от него, а возвращалась утром.

Кирилл, конечно же, ревновал ее. Не признавался. Но дико ревновал. И мысли в голову лезли всякие, от непристойных до самых хреновых.

Чем она там занимается? Кто ее возит? Вряд ли отец. Полковник слишком занят, чтобы лично возить дочь дважды в день в клинику.

Парни? Тогда почему появляются в палате не одновременно с Томой. Часто, когда пацаны навещали его, Томка уже была рядом.

Нет, что-то мутное творится вокруг. Кир это чувствовал.

А еще сходил с ума от потребности в Томе. Постоянно хотел ее обнять. Поцеловать. И не только. Чтобы как прежде. У него ж уже весь организм исправно работал. Разве что мозги слегка притормаживали. Но это ведь обычное дело, когда принцесса рядом!

– Ничего я не забыла, Терех, – фыркнула Тома и принялась вынимать контейнеры с едой из пакета. – А ты опять ворчишь. Попросить обезболивающего у врача?

– Попроси, чтобы меня выписали сегодня, – обиженно буркнул Кир и нетерпеливо протянул руку, – Томка, иди уже сюда. Хватит там копаться.

– Так точно, мой любимый тиран! – негромко рассмеялась Тома и послушно присела на стул рядом с кроватью. Однако Кирилл потянул ее ближе, перехватил тонкую ладонь.

Вставать Киру уже разрешали. Даже можно было недолго ходить по палате. И потому Терехов не понимал, почему его все еще держать в больнице. Подумаешь, серьезное ранение, и он чудом остался жив! Так это все в прошлом! Теперь он, вон, почти здоров. Хоть завтра в бой!

– Я тебя люблю, принцесса, – пробормотал Кир, когда Тома склонилась к нему.

Признаваться в своих чувствах Кириллу теперь стало очень легко. Естественно так. Более того, он не мог не говорить этого Томке. И видел, как она расцветает от этих слов. Как искренне и счастливо улыбается, как вспыхивают ее прекрасные колдовские глазки.

– И что ты хочешь взамен, Терех? – жарко шепнула Тома ему на ухо.

Вот же чертовка! И жалюзи она специально не закрыла. Решила подразнить его.

Ну что ж! Ему скрывать нечего. У него здоровый, идущий на поправку организм.

– Зря окно не зашторила, принцесса, – пробормотал Кир и перехватил одну ладошку Томы и прижал к своим бедрам через покрывало.

– Кирюша, врачи запретили переутомляться, ты же знаешь, – с мягким укором шепнула Тома, но так взглянула на него сладко, так томно выдохнула, так ласково сжала пальцы там, где у Кира было крайне неспокойно.

– Томка, у меня случится переутомление, если я не отлюблю тебя прямо сейчас, – с угрозой процедил Кир Томе прямо в улыбающиеся губы.

– Терпи до дома, Кирюша, – продолжила шептать Тома и руки не убирала. – Здесь ведь приличное место. Врач увидит, меня выгонит.

– Врача уже нет. Осмотр прошел и смылся, – недовольно пробормотал Кирилл и не позволил Томе убрать ладонь.

– Медсестры донесут. Видела я, как они смотрят на тебя и на меня. На тебя с вожделением. А на меня с презрением, – говорила Тома.

– Не придумывай, – чуть громче застонал Кир прямо в губы Томе. – Томочка, принцесса моя, ну, пожалуйста! Я так люблю твои пальчики, малыш. Ну приласкай. Совсем чуть-чуть.

– Не шевелись, Терех, – Тома куснула Кира в нижнюю губу и чуть строже произнесла: – Исключительно в терапевтических целях.

Девушке все же пришлось встать и отстраниться от Кира. И пока Тома закрывала жалюзи и шла от окна обратно к постели, Терехов вдруг как-то иначе взглянул на любимую.

Вот же чертов эгоист! Размазня и нытик! Девочка похудела. И темные круги под глазами стали вдруг просматриваться. Пусть Тома и улыбалась ему своей умопомрачительной улыбкой, а все равно выглядела уставшей. И как он мог этого прежде не заметить?! Дурак и тормоз!

– Полежи со мной рядом, принцесса, – тихо попросил Кир.

– Ну, конечно, – фыркнула Тома и села на свой стул, а рукой нырнула уже под покрывало.

– Подожди, Тома, – Кир перехватил ее ладонь и утянул подальше от стратегически слабого места, если принцесса оказывалась рядом. – Я серьезно. Полежи со мной. Я так соскучился. А ты, принцесса моя, скучала?

– Терех, ты меня достал своими хотелками. То приласкай. То полежи рядом. Ведешь себя хуже капризного ребенка! – вспыхнула Тома, а Кир перехватил девушку за плечи и уложил рядом, практически на себя. Впрочем, Томка почти ничего не весила. Только косточки одни остались. И сейчас, когда Кир обнял ее всю, целиком, через одежду ощущал, сколько теперь недовесу в его имуществе.

– Прости меня, Тома, я идиот, – вздохнул Кирилл и рукой отвел прядки, упавшие на лицо девушки.

– Хорошо, что я уже тебя люблю. Иначе бы не стала терпеть твой хреновый характер, майор, – проворчала Тома и, вздохнув, осторожно устроилась на плече Тереха.

А он смотрел в ее глаза. Удивительные. Любимые. И как он прежде без нее жил? Столько лет впустую. Нет, и все-таки хорошо, что полковник поручил ему охрану дочери. А не кому-то другому. Да даже вон, водителю своему. Тоже проверенный человек, надежный.

Ну уж нет! Томку он никому не отдаст. Даже в мыслях. Гипотетически!

– Я люблю тебя сильнее, принцесса, – шепнул Терехов и приподнял пальцами девичий подбородок, чтобы было удобнее целоваться.

Тома послушно приоткрыла губы. И все, Терех пропал. Он ведь так давно не целовал ее по-настоящему. Так скучал по ее сладкому дыханию, по приглушенным стонам, по жадным касаниям языка и нежных губ.

Кир медленно раздвинул нежные губы, скользнул языком глубже. А пальцы, непослушные, как бы майор их ни пытался удержать, а спустились ниже.

Ладонью он накрыл аккуратную грудь. Чертовка Томка! Без лифчика к нему пришла! А под свободной широкой рубашкой и не понять сразу.

Кир ловко расстегнул пуговицу и нырнул глубже. Острый сосок потер пальцами и накрыл все полушарие.

Как же Терех скучал! У него даже кожа на руках истосковалась по Томке.

Девчонка приглушенно застонала Киру прямо в рот и прогнулась, подставляя грудь под ласки.

– Девочка моя! Принцесса моя! Любимая! – шептал Кир, целуя Тому коротко и жадно, будто боялся не успеть.

И ласк стало не хватать. Катастрофически мало. И все потеряло значение, где они с Томкой, что кто-то может войти в палату, врачи, медперсонал, парни из команды. Плевать на все!

Кирилл добрался до самого сокровенного, а Тома протестующе охнула.

– Тома... Томочка... так хочу тебя... так сильно хочу! – шептал Кир, не переставая целенаправленно пробираться под пояс джинсов. А чертова пуговица никак не поддавалась.

Но Терех справился. Победил в неравном бою с последней преградой туда, где у Томы уже было влажно и горячо.

Кир нырнул пальцами под ткань трусиков и застонал от того, какая Тома там мокренькая, гладкая. Вся его.

Принцесса, под напором его руки, чуть шире развела бедра, а Кир с готовностью просунул пальцы дальше, глубже, где совсем тесно.

– Да, Томочка, да, моя хорошая..., – шептал Терех в ответ на ее негромкие стоны, а сам, окунув уже два пальца, двигал ими в такт своим жадным и алчным поцелуям. Он бы до одури хотел оказаться сейчас глубоко внутри Томы. Погрузится, остаться в ней, кончить вместе с Томкой так, чтобы услышать, почувствовать, как его малышка дрожит в его руках, как тонет в удовольствии. Чтобы вместе с ней. Но сейчас Киру было и так хорошо.

Не останавливаясь, Терех гладил пальцами внутренние складочки, ласкал набухший клитор, и целовал, обещая, что как только его выпишут, все будет по-настоящему. Он соскучился по Томке. По своей дерзкой и любимой принцессе.

Тома задрожала в его руках. Он это ощутил, но ласку не прекратил, гладил, размазывал горячую влагу.

Ох, черт раздери! Он же так и сам... почти уже... А Тома даже не прикасалась к нему. Просто приглушенно стонала и целовала в ответ, жадно и горячо.

И вдруг Кир ощутил тонкую ладонь под резинкой спортивных брюк. И хорошо, что ощутил. Вовремя. Потому что член однозначно думал собственной башкой, грозя спустить прямо так, прямиком в трусы.

Тереха оглушил собственный стон, парень дернулся, толкнулся бедрами в ладонь.

– Что такое? Больно? Прости-прости-прости! – зашептала Тома и попыталась выдернуть руку из-под одеяла.

– Тома-а-а! – жадно рыкнул Кир, и она поняла, вернула ладонь, даря крышесносное наслаждение. И Терех отключил тормоза. Впрочем, с Томой они у него никогда не работали.

Жадно хватая воздух ртом, Кир не забывал целовать свою принцессу. И рука его все еще была в ее трусиках. Как и ее пальцы плотно обвивали его член. Ну кайф же! Идиллия.

– Девушка, как же вам не стыдно! – раздался высокий голос медсестры, распахнувшей двери палаты. – Пациент еще неделю назад был в тяжелом состоянии, а вы уже так себя ведете!

Тома попыталась подскочить с кровати, но Кир не пустил. Он был уверен, что со стороны все вполне пристойно. Сам он прикрыт одеялом. А у Томы рубашка настолько широкая, что ничего не разглядеть.

– Я может потому и не в тяжелом состоянии, Анастасия, что моя невеста меня так продуктивно лечит! – грозно рыкнул Кирилл, а молоденькая медсестра опешила.

– В чем дело, Настя? – за спиной медсестры вырос дежурный врач. Кир понял, что теперь как-то нужно изловчиться и все же руки вернуть обратно. Пусть и дико не хочется.

– Да вот, зашла проверить майора Терехова, а здесь она..., – зыркнула девушка.

– Я тебя грохну, Терех, – зло прошептала Тома, глядя на Кира с ревностью во взгляде. – Ты умудрился уже и имена всех медсестер выучить???

– Настенька, наивная вы душа, – хмыкнул врач и подмигнул Киру, – разве вам не ясно, что пациент идет на поправку? И, знаете ли, возвращение полноценной работы всем частям тела товарища майора – является нашей первостепенной задачей. Видите, этот пациент в полном порядке. Пройдите лучше в следующую палату, Настенька. Там требуется ваше вмешательство.

Кир был благодарен мужику. Особенно после того, как тот плотно закрыл дверь, оставив их с Томой в палате одних.

– Готовься к смерти, майор, – шикнула Тома, но Терехов торопливо накрыл любимые и обожаемые им губы своими, и пальцы вновь пустил в ход.

Более того, теснее притянул к себе Тому, изменив положение. Так же гораздо удобнее, когда Тома сверху, а у него почти перед глазами ее грудь.

– Кирюша! Тебе нельзя! Ты что! – торопливо зашептала Тома, но послушно прогнулась, когда Кир жадными губами отыскал острую горошину соска под тканью рубашки.

– Томка, останься сегодня на ночь, пожалуйста, – шептал Кир, лаская любимую грудь, а пальцами поглаживая натертые складочки. Какая же ненасытная у него невеста! И страстная. И отзывчивая. И вообще улетная.

– И как тебе отказать, любимый? – со стоном выдохнула Тома прямо в его губы.