ГЛАВА 12

Гвоздь Я не должен был рассказывать ей. Давать надежду. Видит Бог, я слишком привязался к девочке. А теперь моя жизнь под угрозой. Делия умная, рано или поздно догадается. И теперь, когда я пообещал ей… Скрывать Юлу будет сложно.

Парни погрузили тело в машину, а Бес сел на свой Харлей, собираясь уезжать. Я знал, что он не скоро вернется домой. Ему нужно спустить пар, иначе сорвется на нас. И, что хуже всего, на ней.

Убедившись, что Дел села в машину и не слышит, подошел к другу и произнес:

— Только без глупостей.

Он не ответил, продолжая отстраненно смотреть вдаль. Бес всегда трудно переносил потерю братьев. Замыкался в себе и непременно винил себя за то, что не успел прийти на помощь.

— Бес? — позвал я. — Ты не сможешь уберечь каждого. У них свой путь.

— Ты говоришь мне это каждый раз, — наконец отозвался он и посмотрел мне в глаза.

— А ты каждый раз забываешь.

Я вздохнул.

— Это трудно. Каждому из нас нелегко. Но Делии больше остальных. Она впервые переживает смерть друга. А ты смотрел на нее так... Словно это ее вина.

Он сжал челюсти, поиграл желваками и снова уставился перед собой.

— Знаю, что не ее. И я…

Слова давались ему нелегко, но он, как всегда, доверял мне.

— Черт, я рад, что это случилось с ним, а не с ней. Мать твою. Я не должен радоваться этому.

— Это нормально, — заверил я.

— С каких это пор жизнь вампира для меня важнее жизни брата? — сокрушенно спросил он. — У меня все еще четко стоит перед глазами картина той ночи.

Он сжал кулаки, едва сдерживая своего внутреннего беса.

— Драгов держал в руках сердце моей матери. Он пил кровь из него и улыбался. Его кровавый оскал снится мне каждую ночь. Я поклялся уничтожить каждого из них. Каждого, — процедил он.

— Моя жена убила нашу дочь, — как можно спокойней ответил я. — У всех есть шрамы, Бес.

Вопрос лишь в том, кого пошлет нам судьба, чтобы излечить их. Ты никогда не думал, что тебе послан именно вампир? Чтобы каждый день напоминать, дразнить, изводить тебя.

Чтобы ты всегда помнил, но однажды все же смог придушить свою ненависть. Просто подумай об этом, вместо того чтобы крушить все на своем пути. Не позволяй прошлому перечеркнуть свое будущее. Черт побери, борись за него.

Я смотрел на хмурое лицо друга, но на нем застыла маска отрешенности. Ему нужно больше времени наедине с собой. Всем нам это необходимо.

Не дождавшись ответа, я развернулся и пошел в машину.

Делия

Стены логова встретили меня неприветливо. Все казалось таким холодным и чужим.

Впервые за долгое время я не чувствовала себя дома. Теперь нас стало меньше на одного. Но в моей душе ярко вспыхнула искорка надежды после слов Гвоздя. Всю дорогу домой я то и дело бросала на него пытливые, полные надежды взгляды. Беса не было. И мне кажется, между нами возникла пропасть, которую мне никогда не преодолеть.

Нас встретили Блеф и Барс. Я снова разревелась, увидев боль в их глазах. Мы все молчали.

Любые слова казались лишними.

Гвоздь распорядился отнести Юлу в лабораторию, а сам обнял меня и повел в свою комнату.

— Ты правда можешь что-то сделать? — с волнением спросила я.

Друг усадил меня на кровать и, присев на корточки напротив, заключил мои ладони в свои.

Его пальцы были очень холодными. Даже больше, чем обычно.

— Никому не говори об этом, ладно? — попросил он.

Я быстро кивнула.

— Конечно. Если ты знаешь, как сделать противоядие, я могу помочь. Только скажи, что от меня требуется.

Он сначала покачал головой, а затем немного подумал и произнес:

— Думаю, мне понадобится еще немного крови стойкого вампира. Те образцы, что я брал ранее, кончились.

— Неси шприц!

Гвоздь улыбнулся и потянулся к моей ране на плече.

— Болит?

— Нет. Почти ничего не чувствую.

— Пуля со смертельным для охотника ядом, достигая цели, разрывается внутри. Понятия не имею, как яд действует на вампиров. Видимо, никак. Но осколков много. Нужно сделать рентген и вытащить их, пока рана не затянулась.

Покусав губы, я подумала, что эта информация ему не повредит:

— Я немного онемела вначале. Не могла пошевелиться.

Гвоздь с минуту смотрел на меня пронзительным взглядом, будто пытался прочесть мысли.

— Ты что-то скрываешь от меня? — наконец спросил он.

“Да” — подумала.

— Нет, — ответила. Слово слетело с губ помимо моей воли. Я предположила, что это проделки колдуна. Попыталась произнести его имя вслух, но вышло лишь невнятное мычание. Мои догадки подтвердились. Я не могла рассказать правду. А даже если бы и могла, все равно не хотела. И толком не могла объяснить почему. Мне казалось, от этого пострадают и охотники, и сам колдун.

А еще я знала, как перевести тему.

— Думаешь, Бес…

— Ему сейчас нелегко, — ответил друг. — Но не думай, что он станет винить тебя.

Я нервно хмыкнула, а затем и вовсе истерично расхохоталась. Одновременно в глазах защипало.

— Ну-ну, — успокоил Гвоздь. — Прекрати это. Просто дождись его. Готов поспорить, он нуждается в тебе больше, чем сам это осознает.

Я всхлипнула и посмотрела на Гвоздя. Похоже, он искренне верил в свои слова. И я не стала с ним спорить. Все же он лучше знает Беса. А для меня его чувства все еще загадка.

— Это не твоя вина. Я рад, что ты осталась целой, — подытожил друг.

— Юла назвал план “Б” и сказал бежать, — прошептала. — Я растерялась. Не успела. И не хотела его оставлять.

— Я бы разочаровался, если бы ты сбежала. Ты мыслишь, как верный друг и настоящий охотник.

Гвоздь встал и направился к выходу.

— Переоденься во что-нибудь удобное и приходи в лабораторию. Вытащим из тебя эти железки.

Спустя час я сидела на операционном столе, нервно сжимая кулаки, пока Гвоздь штопал мою рваную рану. Она все равно бы затянулась без единого шрама. Но мне казалось, что так охотник пытался отвлечься. А я рассматривала помещение, куда Гвоздь меня пускал только под присмотром. Здесь было, казалось, все. И сразу несколько комнат — операционная, экспериментальная со стенами, способными выдержать даже взрыв, крематорий и даже холодильная камера. В ней лежал Юла. Я уставилась на железную дверь, разделяющую нас, и не сразу заметила, как Гвоздь вонзил иглу в мою вену. До этого мало что чувствовала, но чем больше наполнялся шприц, тем неприятнее становилось. Нахмурившись, я едва не зашипела, когда охотник закончил процедуру забора крови.

— Ты ослабла. Необходимо поесть. Постарайся отдохнуть немного, пока не появится Бес, ладно?

Я вяло закивала и спрыгнула на пол. Голова закружилась, а ноги стали ватными. Но я отказалась от помощи Гвоздя и медленно потопала к себе. Прямо сейчас мне больше всего на свете хотелось скрутиться калачиком в объятиях Беса и чувствовать его тепло. Пускай я буду жалкой. У каждого свои слабости.

Я не пошла к Гвоздю. Меня тянуло в комнату другого охотника. В проеме уже стояла новая дверь, и я усмехнулась, погладив ручку. Промелькнула мысль, что это далеко не последняя сломанная вещь. Мой Жених очень темпераментен, и я частенько от этого страдаю, но прямо сейчас находила эту черту его характера таинственно-манящей. Войдя внутрь комнаты, тут же учуяла его запах. Он был повсюду, парил в воздухе, впитался в мебель и простыни. Провела рукой по стене, вспоминая, как он прижимал меня к ней, страстно целуя. Прошла мимо комода, на котором Бес занимался со мной невероятно греховными вещами. А затем села на кровать и подтянула простынь, чтобы вдохнуть сладкий аромат моего мужчины. Я была повсюду в этой комнате, неотъемлемой ее частью.

Словно мебель. Клетка всегда остается клеткой, даже если это хоромы, пропитанные страстью и наслаждением. А невольница всегда мечтает сбежать. И лишь когда ей удается это… Она начинает скучать. Я не знала, как долго буду нужна Бесу. Сегодня мне казалось, что наступил тот день, когда он готов вышвырнуть меня вон. И я осознала, что не хочу этой свободы. Не хочу быть вдали от своего охотника. Но и привязать его к себе не сумею.

Неожиданно ощутила, что задыхаюсь в этой пустоте. Сердце предательски заныло, а в глазах застыли слезы. На мгновение я поймала себя на мысли, что мне нравится страдать.

Мысль абсурдная, но… Я ведь позволяю ему так обращаться со мной. Знаю, что обречена, и все равно жду. Надеюсь. Люблю.

Осмотревшись, легла на постель и закрыла глаза. Меня качало, словно на волнах. Я чувствовала легкость, почти невесомость. И полное опустошение. Слез не было, не было и мыслей. С удовольствием осталась бы в этом блаженном покое навечно.

Я не спала, долго пребывала в трансе, все глубже погружаясь во тьму. Пока не услышала голос Беса. Он словно включил меня, вернул обратно в реальность. В одно мгновение я ощутила боль, страх и смятение. И, конечно, мне это не понравилось.

— Делия? — звучал его взволнованный голос из коридора.

— Не гони, Бес, — кричал Кей. — Ты себя видел? Совсем с ума сошел?

— У девочки и так шок, — добавил Череп.

Тот и не думал их слушать, стуча дверями и все ближе приближаясь.

— Где ты? — вновь позвал он.

Едва я успела встать, как дверь с грохотом распахнулась, и на пороге показался до неузнаваемости искалеченный мужчина. Я невольно открыла рот, несколько секунд осматривая его внешний вид. Одежда была разорвана, повсюду грязь и кровь. Ссадин было не счесть, а глубоких ран и того больше. Его прекрасное лицо напоминало одно сплошное кровавое месиво. Запах крови ударил в нос, и в то же мгновение горло пересохло от жажды.

Я сглотнула, но от этого стало только больнее. Боль была и в его глазах. Он смотрел на меня так, будто я тоже погибла. Этот взгляд меня пугал.

— Делия, иди к себе, — быстро бросил напряженный Череп.

Менее чем за секунду Бес прижал его за шею к стене и поднял над землей.

— Она уже у себя, — взревел он. — Она моя, ублюдок. Мой вампир. Мой яд.

Последнее он буквально выплюнул в лицо Черепу. Я сделала шаг вперед, но Кей остановил меня движением руки и строгим взглядом.

— Остынь, Бес. Ты не в себе.

Тот резко отпустил задыхающегося Черепа и развернулся к Кею. Но охотник проворно увернулся от удара и сам атаковал. Бес пошатнулся, словно был пьян, а мой взгляд зацепился за тонкую струю крови, стекающую из разбитой брови. Моя жажда с каждой секундой становилась все неистовей. Я застыла, не в силах отвести от него взгляд, и невольно приблизилась. Парни вовсю колотили друг друга, бросая колкости, но я не слышала слов.

Слишком поздно осознала, что не могу остановиться. Совершенно не способна контролировать свои действия. Разогнавшись, запрыгнула на него со спины и, ухватившись за голову, впилась клыками в шею.

— Эй, потише, — воскликнул Кей, пытаясь стащить меня. Я не задумываясь оттолкнула его, и охотник отлетел к стене.

— Делия, остановись, — позвал с другой стороны Череп.

Лишь на секунду прервалась, чтобы зашипеть в шею Беса. Он крутился, пытаясь сбросить груз со спины, несколько раз стукнул меня об стену, но с каждым глотком охотник становился слабее, податливее. И мне до безумия это нравилось.

Посторонние звуки раздражали. Сладкая прохладная жидкость, стекающая по горлу, была центром моей вселенной. Казалось, я никогда не смогу насытиться. Бесполезно Череп пытался оттащить меня, я намертво вцепилась в своего охотника, делая жадные глотки.

Бес повалился на колени, Череп схватил меня за волосы, а Кей за руки. Я раздраженно рыкнула, царапаясь и вырываясь. Мне хотелось пить. И никакая сила не могла воспрепятствовать.

— Мой яд, — вяло повторил Бес. В его голосе сквозило столько обреченности и досады, что это буквально взорвало меня. Ведь это он настоящий яд в моей крови. Он моя зависимость.

Моя жажда и боль. Увернувшись от парней, я обрушила мощные удары на спину Беса. Силы переполняли меня так же, как и ярость. Я не могла представить себя со стороны, в сознании не было ничего, кроме крови и этого мужчины. Я нуждалась и в том, и в другом с таким безжалостным отчаянием, точно наркоман.

— Ты дашь мне все, — зашипела, не узнавая собственный голос.

Бес больше не боролся со мной. Так и стоял на коленях с опущенной головой и поникшими плечами. И этот вид заставил меня вздрогнуть.

— Остановись, Дел, — произнес Череп, кладя твердую ладонь на мое плечо. Раздраженно рыкнув, сбросила его руку, не отводя взгляда от Беса. Он мой Жених. Обязан кормить. Тогда почему я не могла пошевелиться? Какое-то тревожное чувство зародилось в груди. Так сильно захотелось посмотреть на него, заглянуть в глаза. Я обошла его и встала спереди.

Краем глаза увидела, как дернулся Череп, но Кей его остановил.

Я нахмурилась, осматривая побитое лицо и шею Беса. Слишком много крови. Она закапала ковер вокруг него. Охотник поднял на меня тяжелый взгляд и со злорадной ухмылкой прошептал:

— Теперь ты довольна, пиявка? Насытила свою жажду? Тебе ведь всегда будет мало.

Его слова и этот взгляд заставили меня застыть. Холод был повсюду, я задрожала. Жажда начала отступать, туман рассеивался, и все, что я чувствовала — ужас и страх. Бес закатил глаза и повалился на пол.

Застыв на мгновение, я громко завизжала. Опустилась подле мужчины и уцепилась за его плечи дрожащими руками, попыталась встряхнуть, разбудить. Снова и снова звала его по имени, из последних сил борясь с паникой.

— Спокойно, — произнес Кей. — Он просто отключился.

— Он не дышит, — заорала я. Голос сорвался на рыдания. — Сделайте что-нибудь, прошу.

Сделайте! Сделайте! Господи, я убила его.

На мой крик сбежались остальные. Увидев в проеме Гвозде, я отпустила Беса и подбежала к нему, хватая за руку. Мои движения были до невообразимого быстрыми. Гвоздь зашипел и отдернул ладонь.

— Тише, — укоризненно бросил тот. — Ты вообще понимаешь, что творишь?

Я отошла подальше и прижалась к стене, переводя загнанный взгляд от него на Беса.

— Помоги ему, — прошептала я дрожащими губами. Все вокруг вертелось. Мне хотелось беспрерывно орать. Если он сейчас не поможет, будет слишком поздно. Я не могла даже мысли допустить, что Беса не станет. Кто угодно, только не он.

— Спокойно, Делия, — тихо произнес Гвоздь, будто общался с умалишенной. — Спокойно.

Дыши ровно.

— Сделай, мать твою, что-то, — завопила я, указывая на Беса.

— Да он просто отключился, — устало повторил Кей. — Ты выпила слишком много. Что с ней, черт побери, происходит, Гвоздь?

— У нее обостренное восприятие реальности, — все так же ровно ответил ученый. — Это моя вина. Я взял ее крови и не подумал, что действие “Пофигина” ослабнет.

Теперь он обратился непосредственно ко мне:

— Если сейчас ты в состоянии контролировать свою кровожадную сторону, беги в мою комнату и прими две таблетки.

— Но…

— Я позабочусь о Бесе. Обещаю. Ты можешь контролировать себя, Делия? Понимаешь, чего я от тебя хочу?

Меня раздражало, что он так осторожничал со мной, как с глупенькой, но одного взгляда на охотника было достаточно, чтобы привести себя в чувства.

Коротко кивнув, я бросилась бежать. Моей целью были таблетки.

Я вырвала ручку с деревом и ворвалась внутрь комнаты Гвоздя. Взяла на тумбе коробочку, и она треснула в моих руках. Таблетки рассыпались по полу, а я обреченно застонала. Нашла одну и положила в рот.

“Зачем?” — возмутился внутренний голос. Сомнения окутали меня плотным туманом.

Каждое действие вызывало отторжение. “Зачем я здесь? Чем они меня качают? Я теряю себя, свою сущность. Это и есть настоящая Делия. А они хотят забрать у меня право выбора.

Удерживают, как животное”.

— Дел? — прозвучал голос Гвоздя у двери.

Я бросила на него дикий взгляд и, рыкнув, выплюнула таблетку.

— Не буду жрать эту отраву.

Охотник закатил глаза и в мгновение ока оказался рядом. Свалив меня на пол, он уселся сверху, фиксируя коленями мои руки по швам. Я брыкалась, но никак не могла вырваться из цепкого захвата. Прижав мою голову, Гвоздь нажал на челюсти и вложил мне в рот эту дрянь. Спустя несколько минут борьбы он таки заставил меня проглотить. Я рычала, несла несвязную ругань и пыталась кусаться, но в какой-то момент все это надоело, и я притихла.

— Лучше? — спросил Гвоздь.

Нахмурившись, недовольно буркнула:

— Лучше.

Ведь действительно, неконтролируемая ярость отступила. Остался только страх. За Беса.

— Ты — не ты, когда голодна! — довольно протянул охотник, подражая рекламному лозунгу.

— Как он? Я же не убила его, правда? Скажи, что это не так.

— Не уверен, что охотника можно убить таким образом. Наши каменные сердца магически подпитывают тело и быстро восстанавливают его, — беззаботно ответил Гвоздь, продолжая сидеть на мне.

Я вспомнила, зачем он делает это. Я вела себя жестоко и неадекватно. Даже мои мысли были переполнены ненавистью.

— Ну вот, — вздохнул Гвоздь, когда мой подбородок задрожал. — Ничего, Дел. Ты многое пережила. Выпусти эмоции наружу. Поплачь.

— Прямо так? — всхлипнула я, намекая на неловкую позу.

— Если ты боишься, что будешь страшненькой, то не переживай. Я ж не Бес!

Я засмеялась, тут же разозлилась на себя и снова заплакала.

— Как ты можешь шутить? Я только что чуть не убила вас всех. Я думала об этом. А потом собиралась сбежать. Господи… Бес никогда меня не прос...

Последнее так и не смогла внятно произнести. Гвоздь дал мне поистерить, а когда истерика перешла в стадию тихих всхлипов, он заговорил:

— Возможно, так и лучше. Ты должна была потерять голову, чтобы знать, каково это.

Против чего ты борешься. Знаешь, — он замялся, — спустя три года я нашел Цвету. Тогда у меня уже был аналог “Пофигина”, но слабее, и действие быстро заканчивалось. Я поймал ее и силой заставил проглотить таблетки. Точно как тебя. Спустя полчаса она узнала меня.

Вспомнила ту ночь. Всю, до мельчайших подробностей. Она была в отчаянии. Плакала… Пыталась покончить с собой. Это сломало ее. Заново. Я так долго ненавидел ее, хотел отомстить, но увидев это, понял, насколько ничтожна моя месть. Мне было жаль, что я дал ей эти чертовы таблетки. Через шесть часов снова потерял ее. Она набросилась на меня. Ни боли в глазах, ни сожаления, ни узнавания. Только всепоглощающая ненависть.

— Ты убил ее? — тихо спросила я. Плакать перестала.

— А ты бы смогла? — спросил он и тем самым дал ответ. Нет. Не смогла бы.

— Ты хочешь выбор, Делия? Так сделай его сейчас.

Гвоздь встал с меня и подал руку.

— Препарат приглушает не только жажду, но и силу. Ты слабее физически, но способна чувствовать.

— А как же другие вампиры? — спросила я. — Как держится Драгов? Он не казался безумным, когда флиртовал со мной в клубе.

— Драгов рожденный вампиром. Его тело и разум приспособлены к силе и жажде. Моя жена же всю жизнь была человеком. Как, по-твоему, она стала нечистью? Они убили ее вначале. А затем вернули с того света. Но уже другой. Безжалостной убийцей.

— Но я не такая, как она, верно? Даже без твоих таблеток.

Он окинул меня хмурым взглядом и строго бросил:

— Потому ты все еще жива. А теперь, когда ты сыта, ложись спать. Завтра Бес наверняка проснется не в настроении. Вам предстоит серьезный разговор.

Я поджала губы и нахмурилась. Мне хотелось пойти к нему, убедиться в его сохранности, но в то же время было страшно. Боялась увидеть тот взгляд. Будто я умерла для охотника. Я боялась остаться одна? Я всегда одна. Близость Беса лишь иллюзия.

Коротко кивнул, направилась к выходу.

Но Гвоздь схватил меня за предплечье.

— Ничего не хочешь сказать?

Это был тот его пронзительный хмурый взгляд. Он меня пугал.

— Я не выявил в твоей крови яда. Я мог бы сослаться на то, что твой организм уничтожил его мгновенно. Но там было кое-что еще. Компоненты, которые обычно входят в состав противоядия. Итак, Делия. Спрашиваю еще раз. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Открыла было рот, но в голове четко звучала фраза Мануэля. “Не говори охотникам обо мне. Они все падут”. Сейчас смысл этих слов казался жутким. Я так испугалась за Беса. Не позволю, чтобы с ним или другими что-то произошло.

— Ничего, — произнесла я.

— Кто-то был там, верно? — не унимался Гвоздь. Какая-то часть меня хотела доверить ему эту тайну. Почему-то казалось, что он поможет.

— Поклянись, что никому не скажешь, — потребовала я от него. — Секрет за секрет, Гвоздь.

Тот, недолго думая, кивнул.

— Мы же команда, Дел. И можем доверять друг другу.

Я слегка улыбнулась, но когда попыталась рассказать что-то о новом знакомом, ничего не вышло.

— Колдун, — сам догадался Гвоздь.

Он взял мою руку и произнес:

— Я буду задавать вопросы. Если ответ “да”, сожми ладонь. Он разговаривал с тобой?

— Нет, — зачем-то произнесла я, но руку все же сжала.

— Тогда он внушил тебе никому не говорить о нем. Боже, теперь я не усну. И как же мне выведать, что он хотел от тебя?

— Я сама не поняла, — ответила я, и это было сущей правдой.

Гвоздь немного подумал и вновь задал вопрос:

— Он говорил о вампирах?

— Нет.

И вновь моя рука дернулась, сжимая холодную ладонь охотника. Тот нахмурился.

— Так не пойдет, Дел. Это всего лишь гипноз. Борись с ним. Он поставил блок, но если ты хочешь озвучить какую-то мысль, просто представь, что обходишь его.

Я попыталась повторить фразу про падение охотников, но не смогла. Попробовала записать слова на бумаге, и опять не вышло. Рука выводила закорючки вместо слов.

— Хорошо, — обреченно выдохнул Гвоздь. — Иди поспи. С каждым днем блок будет слабеть.

Редкий яд и гипноз — прямые доказательства силы колдуна. А сильных колдунов не так уж и много осталось в наше время. Мы найдем его.

Почему-то эта мысль меня не порадовала.

Прежде, чем я ушла, Гвоздь снова взял мою руку и спросил:

— Он просил тебя навредить нам?

— Нет.

И моя рука не дрогнула. Мануэль лишь предупредил об опасности для охотников. И хотел выманить меня к нему на встречу.

Эта мысль не давала мне покоя всю оставшуюся ночь.

Я проснулась мгновенно, будто от толчка. Даже не открывая глаз, чувствовала на себе тяжелый взгляд Беса.

— Скажи сразу, что меня ожидает, — произнесла я.

Повернув голову, посмотрела на охотника. Выглядел он, как новая копеечка — ни единого доказательства вчерашней трепки. Он сидел в кресле напротив постели, сложив ногу на ногу, а его пальцы были сплетены в замок. Казалось, поза выражала полную расслабленность, но в глазах бушевал ураган.

Он не ответил, а молча кивнул на две белые таблетки, которые лежали на соседней подушке. Мое “утро” начиналось с этого. Проглотив дозу, я села в постели, ожидая, что сейчас на меня обрушится буря.

— Прости, — слово слетело с губ раньше, чем я успела его обдумать. Мне хотелось говорить ему все, что на душе. Как мы делали прежде. — Прости за вчерашнее. Прости, что погиб Юла.

Я хотела помочь, но не знала как. Я…

— Замолчи, — процедил охотник, прерывая меня. Мой подбородок задрожал, и я отвела взгляд.

Тишина была осязаемой. Она почти причиняла боль.

— Что ты сделала со мной, ведьма? — неожиданно спросил Бес.

Я недоуменно подняла на него глаза. Столько холода и отстраненности. Он будто был в трансе, где-то глубоко в своих мыслях. Там, куда никогда не пускал меня. Там, где сплошная тьма и необъятная ненависть.

— Ты ведь ведьма, — глухо повторил он, смотря сквозь меня.

Я покачала головой. Взгляд затуманился от собравшихся слез.

— Я понял вчера, — продолжил Бес. — Ты отравила меня. Мою жизнь. Сначала ты смотрела на меня своими огромными голубыми глазами. Манила. Вызывала жалость, чтобы не убил тебя.

И похоть, чтобы всегда хотел.

Я замерла. Его слова резали по сердцу не хуже ножа.

— Ты дразнила. Провоцировала. Убегала, потому что знала, что охотнику нужна добыча. Ты добровольно стала ею.

— Не говори чепухи, — слабо отозвалась я.

— Ты целовала меня, — продолжил обезумевший Бес. — И смотрела так, будто я единственный.

— Ты и есть единственный, — вскрикнула я и прикусила губы. По щекам покатились слезы, но охотник не обращал на это ни малейшего внимания.

— Ты заставила меня хотеть тебя больше всего на свете. Я не мог думать ни о чем другом. Я возвращался не домой, я возвращался к тебе. Мне нужно было ощущать твой вкус, вдыхать твой запах. Сделать все, чтобы доставить тебе удовольствие. Даже отдать свою кровь.

Я молча слушала, уставившись на него таким же неосознанным взглядом. Мне не нравились его мысли. Они уводили Беса в плохую сторону. Темную.

— Ты стала для меня важнее братства. Братьев. Так нельзя.

Внутри я кричала, что не виновата, но вслух не выдала ни звука.

— Неправильно. Я должен быть с ними, а не с тобой. Это моя миссия. Моя судьба.

Он медленно вытащил из-за пояса нож и начал рассматривать лезвие.

Я всхлипнула и сжала пальцами простынь. На смену боли и отчаянию пришла злость. Как он смеет так говорить?

— Хочешь убить меня, Бес? — дрожащим голосом произнесла я. — Верно. Ведь так исчезнут все твои проблемы. Жаль только, что Юлу моей смертью не вернуть. Жаль, что это он погиб, а не я. Но это можно исправить. И все остальное станет таким, как прежде. До моего появления. Ни капли сожаления, охотник.

Я всхлипнула и заорала на всю:

— Ведь у тебя каменное сердце.

Он медленно поднял на меня взгляд и нахмурился, будто впервые увидел.

Я понадеялась, что сейчас он придет в себя, но Бес напугал меня еще больше.

Расплывшись в жесткой насмешливой улыбке, он протянул:

— Ты делаешь это снова. Заставляешь испытывать жалость.

Я вздрогнула и закрыла рот рукой, когда он проколол ножом себе кожу под глазом.

— Я не умею плакать, — произнес он и сделал надрез с другой стороны. — Но для тебя сделаю все, ведьма. Тебе так нравится?

По его щекам потекли тонкие струйки крови.

— Ты ведь любишь кровь.

— Ты сумасшедший, — процедила я. Повисшее между нами напряжение можно было разрезать его ножом.

— Если и так, то только по твоей вине.

Он резко встал, а я инстинктивно сжалась.

Бес, заметив это, бросил на меня брезгливый взгляд и удалился из комнаты. Он ушел, оставив во мне полное опустошение. Огромную дыру в сердце.

Гвоздь нашел меня сжавшуюся в комочек под кроватью. Я не рыдала больше, лишь тихо всхлипывала.

Я не стала сопротивляться, когда он понес меня в ванную и умыл ледяной водой.

— Соберись, малыш, — встряхнул меня друг. — Не знаю, что между вами произошло, но так не может больше продолжаться, Делия. Вы оба сходите с ума. А я не хочу потерять ни одного из вас.

Я посмотрела на Гвоздя и почему-то разозлилась.

— Это не моя вина. Не моя! Я не выбирала себе такую жизнь. Я не выбирала Беса.

— Знаю, — уже спокойнее ответил тот.

— Он назвал меня ведьмой, — распылялась я. — Это твой друг спятил, а не я. Он…

Я нахмурилась, задумавшись над фразой Беса. Он считает меня ведьмой? А что, если он прав? Что, если я вправду родственница Мануэля?

Будто прочитав мои мысли, Гвоздь напомнил о колдуне.

— Слушай, я знаю, что на тебя многое свалилось, но мне нужно как можно быстрее узнать, кто этот колдун и что из себя представляет.

Он вздохнул и потер лицо.

— Парни вернулись с дневной охоты. Они узнали, что тот дом принадлежит клану вампиров. Записан на племянницу Вазила — Яну. Усадьба оказалась пустой. Ни мебели, ни чьего-либо присутствия. Все покрыто пылью, там никто не живет. Но на этом они и не думают останавливаться. Бес злой, как сам черт. На рассвете он собирается навестить Драговых.

— Что? — возмутилась я. — Да он спятил! Останови его. Нет, вы крутые парни и все такое, но и древние вампиры не пальцем деланые. Это плохо кончится. У меня жуткое предчувствие.

Гвоздь выдохнул.

— Мы команда, Дел. Мы истребляли вампирские стаи и ликанские кланы и раньше. Мы, словно инквизиторы, вылавливали и уничтожали ведьм, колдунов, которые собирались в тайные общины с целью поработить мир. Мы созданы защищать человечество и уничтожать нечисть. Все эти ночные охоты чепуха, легкая разминка, чтобы не терять сноровку перед настоящей схваткой, — он смолк на минуту и добавил: — Но я с тобой согласен. Твоя тревога не беспочвенна, у вампиров очень развита интуиция. Это не те Драговы, которые жили здесь пятьдесят лет назад. Они долгие годы сдерживали свою жажду. Сидели на диете, так сказать.

Их стало больше.

Он вздохнул и начал нервно расхаживать по ванной.

— Я знаю Яну. Наблюдал за ней. Она и ее брат Никола держатся обособленно от их дяди.

Ходят слухи, что Вазил убил свою сестру — их мать, когда те были совсем детьми. Король оставил племянников и воспитал их вместе со своими сыновьями — Данэйлом и Кристофом.

Все они, так сказать, элита своего рода. Остальные — пушечное мясо. Вазил пошлет своих вампиров на верную смерть и не моргнет. Речь о десятках. Даже если будем истреблять их партиями, где-то споткнемся. Попадем в ловушку. Они ждут нас.

— Все охотники падут, — произнесла я. И тут же охнула от осознания, что мне удалось обойти блок и произнести слова колдуна.

— Это… Вот оно! Эти слова…

Большего я сказать не могла, но по моей оживленной жестикуляции Гвоздь и сам догадался.

— Он так сказал?

Я кивнула.

— Колдун предупредил тебя об опасности? То есть даже не тебя, а нас? — уточнил охотник.

В его голосе сквозило недоверие.

Я снова кивнула. Вчера мне и этого не удавалось.

— Зачем ему это? Он не убил тебя, еще и ценной информацией наделил. Это смахивает на ловушку, не находишь?

— Ты сказал, что у вампиров развита интуиция, — парировала я. — А мне вовсе не кажется, что он тогда врал. К тому же…

Про родство я не смогла сказать. Но провела пальцем по вене и с трудом выдавила:

— Течет по жилам.

— Кровь? — догадался Гвоздь.

Он нахмурился и снова зашагал по помещению.

— Возможно, моя мысль абсурдна, но не пытаешься ли ты сказать, что колдун учуял в тебе родственницу? Это бы многое объяснило.

Я не смогла подтвердить его догадку словами, но моя довольная улыбка сказала все за себя.

Брови Гвоздя медленно поползли вверх.

— Это может объяснить даже больше, чем я думал, — пораженно протянул он. — Например, почему ты стойкая. Почему твои раны вначале затягивались хуже. Почему ты была восприимчива к алкоголю. Если ты действительно носитель колдовской крови, то при переходе в иную сущность не потеряла старую.

— Погоди, а что значит “носитель крови”?

— Дар магии у колдунов передается только по мужской линии. То есть если у тебя родится сын, он станет одаренным. Но твоя дочь будет обыкновенной девушкой. Носительницей дара. Так происходит в роду колдунов. И есть их антипод — род ведьм, где дар передается только по женской линии. Долгие века ведьмы и колдуны противостоят друг другу.

— А кто из них хороший? — задумалась я. Не хотелось бы, чтобы мой “дядюшка” был злодеем.

— Четкой границы нет. Обычно все они работают на свои интересы. Но все же не думаю, что древний и могущественный колдун настолько глуп или отчаян, чтобы помогать Драгову уничтожить человечество. Другой вопрос, что он может не знать, чего пытается добиться вампир, и помогать ему.

— Древний, говоришь? И сколько эти колдуны живут? Я просто пытаюсь вспомнить всех своих дальних родственников.

— О, думаю, ему не меньше трех сотен лет.

Я поморщилась, но не смогла произнести вслух, что тот мужчина выглядел не старше тридцати.

— Странно, что родители не посвятили тебя в тайну своего рода, — задумался Гвоздь. — У тебя только сестра, верно? А братья? Возможно, кузены?

Я покачала головой. Я знала только очень дальних родственников из Германии. Но даже никогда с ними не встречалась.

— Папа тоже нормальный. Я бы заметила, верно?

— А мама? — поинтересовался Гвоздь. — Кто ее родители? Как хорошо ты знаешь своего деда?

Я покачала головой.

— Он погиб еще до моего рождения от инсульта. И бабушка в тот же год.

— Это может быть легендой. Твоя мать могла сбежать от своей родни, а твой отец и вы с сестрой никогда и не знали о ее тайне.

Я покусала губу и с надеждой взглянула на Гвоздя. У меня возникла отчаянная мысль.

— Так может, спросить у нее?

Охотник насупился, обдумывая варианты.

— Я готова, — начала уговаривать. — И смогу сдержаться. Ты же знаешь, что меня интересует только кровь Беса. И я обязательно приму свою дозу успокоительного.

Уже видела поражение в его глазах, но решила окончательно добить:

— Она может знать Мы-ы-ы… Колдуна этого. Это будет чертовски полезной информацией.

Охотник покачал головой, что-то заворчал и произнес:

— Бес не пустит тебя. Не сейчас, это точно.

— А ему не обязательно знать, — процедила я. — Ему вообще не обязательно попадаться мне на глаза. А то еще заколдую случайно.

Гвоздь закатил глаза.

— Ты нарываешься, вампир. Не стоит переходить границу его терпения. Не забывай, он нужен тебе. Хотя бы ради питания.

— А что он сделает? — горько хмыкнула я. — Отрежет волосы? Унизит? Посадит в клетку?

Пускай даже убьет. Плевать! Если перед смертью мне удастся увидеть родителей, то оно того стоит.

— Нет, Делия, — покачал головой Гвоздь. — Поверь, жизнь стоит большего. Намного большего.

Он вздохнул, улыбнулся и покачал головой.

— Он оторвет мне яйца, — прошептал друг.

А я широко улыбнулась, почувствовав окончательную победу. Наверное, только предстоящая встреча с родителями может поднять мне настроение.

— Ладно, слушай, Мышка, — с насмешкой бросил друг. — У нас мало времени. Но я, кажется, знаю, как организовать встречу. Бесу нужно сердце Юлы, чтобы отдать его новому охотнику.

Но я выдумал легенду, чтобы потянуть время. Сказал, что хочу исследовать яд и что нужно понаблюдать за реакцией тела. Парни слишком заняты планом мести, потому возражать не стали. Я предупредил, что вывезу Юлу сегодня на одну из наших старых баз за городом, где якобы есть необходимое мне оборудование. Собственно, там я и хотел его спрятать.

Осталось придумать, как тебе избежать встречи с Бесом и незаметно прошмыгнуть со мной.

Я посмотрела на него исподлобья.

— Издеваешься? Он только что чуть не зарезал меня, как поросенка на праздничный стол.

Гвоздь закатил глаза.

— Не преувеличивай.

— Он сказал, что я отравила его жизнь! И знаешь, как-то после этого у меня нет ни малейшего желания видеться с ним целых три дня. Пока не проснется жажда.

— А у него? Что, если он одумается и захочет поговорить? Извиниться?

Мы переглянулись, и Гвоздь выдохнул.

— Ладно, это я загнул. Просто скажу ему, что дал тебе успокоительное, и ты вырубилась.

Я понимала, что если буду поймана, то нарвусь на неприятности глобального масштаба.

Но желание увидеть семью преобладало над всем. Осталось кое-что уточнить.

— То есть ты хочешь заявиться к моим родителям посреди ночи с трупом рыжего парня на руках, я правильно поняла?

Гвоздь невинно пожал плечами и развел руки.

— А ты иначе представляла возвращение погибшей дочери домой?

Я бросила на него недовольный взгляд.

— Представь себе, иначе.

***

Из гостиной доносились оживленные дебаты. Парни ругались, используя нехорошие слова при упоминании вампиров. Мне было душно и неудобно. Еще бы! Находиться в тесном пакете вместе трупом — не лучший способ передвижения. Но парни все никак не уходили в зал, а нам с Гвоздем необходимо было прошмыгнуть к выходу. И этот гениальный ученый не придумал ничего лучшего, как упаковать нас двоих в пленку и понести на руках к выходу. С этой минуты я всерьез задумалась насчет его гениальности. Хорошо, что ему хотя бы хватило ума запаковать Юлу дважды.

— Я вернусь через три часа, — крикнул Гвоздь охотникам.

— Где Делия? — раздался голос главаря. Ох, сколько ненависти. Я мысленно злорадствовала.

“Делия?! Не ведьма? Не яд?”.

— Она спит сном охотника. Знаешь, Бес, — Гвоздь сместился, отчего моя рука мгновенно онемела. — Надоело разгребать твое дерьмо. Каждый раз ты оставляешь девчонку биться в истерике, а мне приходится качать ее успокоительным. Будь так добр, оставь ее в покое хотя бы на одну чертову ночь. Как думаешь, ты способен на это чудо?

“Браво, Гвоздь! Просто браво!”.

— Заткнись, папаша, — бросил тот и снова вернулся к разговору.

Я с легкостью представила самодовольную ухмылку друга и нахмуренную мину Беса.

Когда мы выбрались в лес, я вдохнула чистого воздуха, просто, чтобы ощутить вкус свободы на языке. А сразу после этого добилась от Гвоздя обещания, что больше он никогда так со мной не поступит.

У охотников всюду припрятаны машины и байки. Седан Гвоздя был просто припаркован напротив входа в кладбище. Хотя я не была до конца уверена, что это его машина. Он просто сел за руль, достал ключи из тайника под рулем и завел двигатель. Я нервно кусала губы всю дорогу, показывая охотнику, куда свернуть. Наконец, мы остановились напротив родной пятиэтажки. Во дворе было тихо и уютно. Лишь издали слышался лай собак да шипение кошек. Близился рассвет, дом спал. Тяжело вздохнув, я посмотрела на Гвоздя.

— Лучше я сама пойду. А ты здесь подождешь.

Ему это не понравилось.

— Тебя могут поджидать.

Он сказал это неуверенно, и я настояла на своем.

— У них и так будет шок, а если еще и ты с черным пакетом в руках появишься… К тому же я живу на первом этаже. Если что выпрыгну через окно.

— У тебя решетки стоят, — скептически хмыкнул он. Я застыла.

— Откуда ты… Ты был здесь раньше?

Я не знала, что чувствовала — благодарность, что проверил моих родителей, или обиду, что не взял меня с собой.

— Я должен был убедиться, что никто не навещал их и не разыскивал тебя.

Поймав на себе мой обвиняющий взгляд, Гвоздь сдался.

— Ладно, иди. Но если не выйдешь через пятнадцать минут, я пойду за тобой. И пакетик прихвачу, не сомневайся.

Я хмыкнула и вышла из машины.

Осмотрелась. Возникло странное чувство. Будто все родное, но в то же время… Уже нет.

Окно пассажирской дверцы плавно поползло вниз.

— Включишь на кухне свет, чтобы я тебя видел, — добавил Гвоздь и кивнул на окна моей квартиры, напротив которых припарковался.

Стоя у двери, я никак не решалась войти. Представляла ужас на лицах родителей. Их крик.

Было жутко. Но меня словно потянуло внутрь. Не стала звонить, а просто рванула ручку, и дверь открылась. Я замерла, уставившись в черные глаза напротив. Мануэль.

— Так и знал, что ты придешь сюда, — прошептал колдун.

Хотела попятиться назад, но вместо этого шагнула внутрь. По спине пробежался холодок ужаса, когда осознала, что делаю то, что хочет он.

Конечно, закричать я тоже не смогла.

— Итак, у нас есть пятнадцать минут, — все так же шепотом произнес мужчина. Затем взглянул на свое запястье, на котором была широкая татуировка с дивными узорами, и уточнил: — Точнее, уже тринадцать. Ты долго думала. Делия, верно?

Не дождавшись моего ответа, он кивнул в сторону кухни.

— Иди и включи свет. Твой друг уже начинает нервничать.

Я сделала шаг, на этот раз по своей воле, и обнаружила, что могу говорить. Но прежде чем успела позвать на помощь, колдун тихо произнес:

— Твои родители крепко спят. Сестренка тоже. Я не хочу их будить. А ты?

Это было угрозой. Я бы ни за что не стала так рисковать.

Коротко кивнула, давая понять, что на все согласна, и пошла на кухню. Я видела машину Гвоздя и его самого, выглядывающего из окна.

— Улыбнись, — прошелестел голос колдуна. Сам он не показывался.

Я на удивление спокойно махнула Гвоздю и вернулась обратно в коридор.

Если верить словам друга, что интуиция у вампиров развита не хуже охотничьей, то прямо сейчас я не чувствовала угрозы себе и своим близким. Но как мне знать, что это не магические штучки колдуна?

— Прийти сюда было глупо, девочка, — произнес он. — И о чем же думала твоя красивая головушка?

Я скривилась и сложила руки на груди.

— Чего тебе надо? Нет. Сначала скажи, кто ты?

— Твоя мать не знает меня, если ты для этого сюда пришла.

— Не только, — насупилась я.

Мануэль насмешливо усмехнулся и поманил меня пальцем за собой. Если еще секунду я сомневалась, то через мгновение ноги сами повели меня за ним. И, о чудо! Я ступала бесшумно.

Открыв двери в комнату родителей, он вошел и встал напротив их кровати. В моей груди собрался ком, когда я посмотрела на спящих маму и папу. Они так трогательно обнимались.

“Не смей реветь!”.

— Они спят крепко. Нас не услышат.

Колдун обошел меня по кругу, встав за спиной, и произнес:

— Не думай, что они когда-либо забудут тебя, Делия. Но и возвращаться к ним не стоит.

Тебя ищут. А ты ведь знаешь, откуда начинаются все поиски?

Он почти коснулся губами моего уха.

— С места, где находится твое сердце.

Я вздрогнула от этих слов и сразу подумала о Бесе.

— Чего ты хочешь? — спросила я. Не в силах отказать себе, я наклонилась над мамой и прижалась губами к ее щеке, оставляя на ней мокрый след от упавшей слезы. Она по-прежнему дышала ровно, лишь слегка улыбнулась. Я была очень на нее похожа. И всегда гордилась этим.

— Забрать тебя с собой, — ошарашил ответом Мануэль.

Я обернулась с немым вопросом в глазах.

— Зачем?

— А разве тебе не интересно взглянуть одним глазком на другую сторону этой новой жизни?

Он говорил словно змей искуситель. И это должно было пугать меня, но ничего подобного я не испытывала. Мне даже показалось, что он испытывает меня, пытается показаться злодеем, коим он не является. Или это все же его чары?

— И зачем я вампирам? Что они сделают? Это связано с тем таинственным ритуалом?

Мануэль удовлетворенно улыбнулся.

— Ты не боишься меня, верно? Ни капельки! Истинная Варгас.

— Это твоя фамилия? — спросил я.

— Это твоя фамилия, — уточнил таинственный колдун.

Все эти недомолвки и тайны меня начали раздражать. Еще раз взглянув на родителей, я навсегда запечатлела в памяти образ их обнимающихся. Они всегда с трепетной нежностью относились друг к другу. А я с детства знала, какой должна быть настоящая семья. Далеко от того, что у нас с Бесом.

— Значит, это правда? Кто-то из родителей твой дальний родственник? Это мама?

Не ответив, он начал идти, а я не против воли последовала за ним.

— Прекрати это! – зашипела.

— Сопротивляйся, — беззаботно бросил колдун. — Чистокровные вампиры с тобой церемониться не будут.

— Я не пойду к ним, — упрямо заявила.

— Это предначертано, девочка, — отрезал Мануэль. Но по его тону я предположила, что он сам не в восторге.

Мы вошли в комнату сестры. Как тут сопротивляться? Моя малышка сладко спала в своей кровати. У нас была одна комната на двоих, но теперь она опустела. Не было моей мебели, вещей и одежды. В этой комнате больше не было меня. В этой квартире. В этой жизни. Я прикрыла рот рукой, сдерживая всхлипы. Сестренка крепко обнимала серого мишку — мою любимую мягкую игрушку. Я закусила кулак и упала на колени перед ней. Погладила шелковистые волосы и поцеловала маленькую щечку. Я представила, как отдаю частичку своей души этому куску плюша в ее руках. Чтобы грел ее, оберегал от ночных кошмаров и веселил всегда, когда будет грустно. Я прощалась. Все те выплаканные слезы, та скорбь по утраченной нормальной жизни были такой мелочью. Сейчас я по-настоящему уходила. Не позволю никому обидеть их. Никогда не подставлю их под удар.

— Если тронешь мою семью, — с ненавистью процедила я колдуну, — клянусь своей бессмертной жизнью, что уничтожу тебя самым диким и болезненным способом.

Он тихо рассмеялся.

— Ты хоть представляешь, как нелепо звучат эти слова от новообращенного вампира?

Я встала и с вызовом посмотрела в черные, как бездна, глаза. Они притягивали меня, но я стойко боролась. Был якорь, который удерживал меня в сознании — мои родные. Их безопасность.

— Я не только вампир.

Мануэль поднял одну бровь и хмыкнул.

— Хорошо. Ты способная. Сильная воля, стальные нервы. Другая на твоем месте давно бы сломалась, но ты борец. Не смей забывать об этом.

Он пошел к выходу, а я поплелась следом, скрипя зубами. У двери бросила прощальный взгляд на сестру. Надеюсь, ей никогда не придется бороться, как мне. Надеюсь, она проживет спокойную и счастливую жизнь.

В коридоре Мануэль замялся.

— У нас осталось три минуты. Что ж.

Он развел руки и добродушно улыбнулся.

— Я, верно, должен дать наставления перед уходом. Но в этом я не столь хорош, как твой дед.

Я подняла брови.

— Тот, который по легенде погиб от инсульта, — пояснил Мануэль.

— Значит, все же мама, — вынесла вердикт я.

Он кивнул.

— Она правда ничего не знает. Мало того, твой дед проклял ее и твою сестру. У них никогда не родятся сыновья.

Я прикусила губу. Он и так знал, что я хотела продолжения.

— А что будет с тобой — мне не ведомо, — улыбнулся колдун. — Долго объяснять, но ты относишься к касте вершителей. Это значит, что от твоих поступков и решений зависят судьбы миллионов. Таких существ очень мало. Но знай, только ты хозяйка своей жизни.

Тебе предстоит выбор, девочка. Я не могу на него повлиять. Могу посоветовать лишь одно — слушай свое сердце. У вампиров очень развита интуиция, ты знала?

Я нахмурилась, когда он собрался к выходу.

— Подожди!

— Нет времени. Тебе пора возвращаться.

— Скажи хотя бы, кто мой дед? Он все еще жив? Я могу его найти?

Мануэль открыл дверь и на ходу прошептал:

— Он сам тебя найдет. Скоро.

Я бросилась за ним, но в темном подъезде никого не было. Обернулась назад, на дверь своей квартиры. Дернула ручку — не поддалась. Было заперто.

Быстро спустившись по ступеням, я выбежала на улицу и едва не столкнулась носом с Гвоздем.

— Пятнадцать минут и три секунды, — недовольно буркнул он. — Ты узнала, что хотела?

Едва я успела открыть рот, как почувствовала болезненный укол в грудь.

Гвоздь оттолкнул меня, а сам повалился рядом. Из раны на его шее стекала кровь. Опустив взгляд, я увидела огромный кол, попавший мне прямо в сердце. В ужасе застонала и снова взглянула на Гвоздя. Он открыл рот в немом крике и застыл. На меня, словно лавина снега, обрушилось осознание происходящего. В него выстрелили тем самым ядом.

— Нет, — хрипло застонала я, чувствуя дикую боль от малейшего движения.

Паника и страх разлились по венам. Мое сердце болело, а глаза были прикованы к лицу Гвоздя.

— Чего сидишь? — прохрипел он. — Чему я тебя учил, бестолочь?

Я бросила взгляд на грудь и дрожащими руками потянулась к колу. Нужно вытащить его немедленно. Пока не явились те, кто напал на нас. С этой штуковиной между ребер я абсолютно беспомощна.

Сцепив челюсти, замычала от боли, избавляясь от кола. Крови на удивление почти не было, а рана начала затягиваться на глазах. С тех пор как пью из Беса напрямую, регенерация усилилась в разы.

— Глянь-ка, Дан. А она смелая.

Не задумываясь, я метнула оружие в сторону незнакомого голоса. Окровавленная деревяшка оказалась в руке высокого худощавого блондина раньше, чем я успела моргнуть.

Незнакомец в черном одеянии улыбнулся и вдохнул мою кровь.

— Ум-м-м, — довольно протянул он. А затем нахмурился. — Как интересно. Эта малышка питается охотником, Данэйл.

Из тени вышла вторая фигура, и я на секунду замерла, узнав моего убийцу.

— Привет, красавица, — соблазнительно улыбнулся тот. — Помнишь меня?

Я вложила в свой взгляд как можно больше ненависти и отвращения. А этот гад рассмеялся.

Краем глаза заметила, как Гвоздь зашевелил пальцами. Он не мог двигаться, но его глаза не казались пустыми, как тогда у Юлы. Напротив, он пытался мне что-то сказать. Я понадеялась, что это иной яд. Возможно, просто парализующий.

— Дай сюда, — произнес Данэйл Драгов и отобрал у вампира кол, чтобы тоже вдохнуть запах крови.

А я поняла, чего хочет Гвоздь. Его пальцы указывали на мой пояс, где лежали метательные звездочки. Он призывал атаковать. Еще несколько секунд назад я чувствовала себя каменной глыбой, а сейчас смогла бы встать и двигаться. В голове возник нехитрый план. Атаковать.

Бежать. Увести их подальше от Гвоздя. А дальше сплошная импровизация. Радовало лишь то, что до рассвета осталось не так много времени, и вампиры, скорее всего, отвяжутся. Мне нужно лишь спрятаться. Переждать.

Данэйл тяжело выдохнул и с ненавистью прошептал:

— Бес.

Они с “напарником” переглянулись и уставились на меня. Как вовремя! Две метательные звездочки попали Дану прямо в сердце. Правда, одна предназначалась блондину, но моя левая рука все еще была слегка онемевшей. Дан зарычал, а блондин отскочил, когда я атаковала его снова.

“Мазила! Теперь беги!”.

Я поднялась на ноги и бросилась наутек, виляя в стороны, чтобы в меня опять не попали колом. Сердце кололо тысячами иголочек, но инстинкт выживания преодолевал страх и боль. И я бежала все быстрее. Мимо уха что-то свистнуло, но я успела прижать голову.

Готова поспорить, это ко мне вернулась звездочка. А затем еще одна пролетела прямо перед носом, но я резко затормозила и увернулась в другую сторону.

“Черт, да ты крута!”.

Но затем раздался приглушенный крик Гвоздя, и я резко остановилась.

— Иди сюда, малышка, — позвал блондин. — Иначе твой друг умрет в муках.

Он сделал акцент на последнем слове, и я не на шутку испугалась. То, что он умрет, звучало как приговор. Яд все-таки смертельный. Бросившись обратно, я упала на Гвоздя, закрывая его собой.

— Не надо. Не трогайте его. Я пойду с вами, только дайте противоядие.

Дан встал рядом и удивленно поднял брови.

— Ты и с этим охотником спишь? Завела себе гарем, малышка?

— А в ней что-то есть, — протянул блондин, осматривая меня мерзким похотливым взглядом.

— Я бы посмотрел, как она танцует.

— Забудь, Никола, — насмешливо протянул Дан. — Блондины явно не в ее вкусе.

— Джентльмены, — раздался третий голос. Я округлила глаза, уставившись на вышедшего к нам Мануэля.

“Предатель! Мразь!” — мысленно кричала я. Но не смогла произнести ни единого звука.

— Нам пора возвращаться, — бросил он, не отводя от меня глаз. — Время раннее, всем маленьким вампиршам давно пора спать.

Блондин по имени Никола наклонился и грубо схватил меня за предплечье, поднимая на ноги. Я ударила его по лицу, но тут же была перехвачена Даном.

— Тише, — прозвучал его обволакивающий голос над ухом.

“Тише”, — эхом донеслось в сознании.

— Будь умницей, малышка. Веди себя хорошо.

“Будь послушной”.

Я понимала, что он делает — гипнотизирует. Подчиняет мою волю, точно как делал колдун.

Я бросила на Мануэля ненавидящий взгляд, а тот улыбнулся и зачем-то подмигнул.

Гвоздь издал слабый стон, но я не могла сделать ровным счетом ничего, чтобы помочь ему.

— Я позабочусь о сердце охотника, — беззаботно произнес предатель. — А вы ведите девчонку.

“Будь послушной. Иди”.

Ноги развернули меня в другую сторону от Гвоздя и повели. Я обернулась, с ужасом глядя на колдуна и охотника. В глазах застыли слезы, в груди образовался ком. Губы были плотно сжаты, и я не могла ни вырваться, ни закричать. Лишь покорно шла, ведомая своим убийцей, оставляя лучшего друга на коварного врага. Я ненавидела себя за слабость и проклинала Драговых каждую секунду.

“Нет! Отпусти! Не трогай Гвоздя”, — орала я.

“Будь послушной”, — эхом звучал голос Данэйла в моей голове.

— Слишком много энергии на нее нужно, — заворчал Дан.

— Не вижу проблемы, брат, — отозвался Никола.

А через мгновение мою голову пронзила острая боль, и в сознании прозвучал голос блондина:

“Спи”.