ГЛАВА 14

Делия

Иногда привычный мир рушится прямо на глазах, а ты не в силах что-либо сделать. После всего, что со мной произошло, казалось, я уже ко всему готова. Думала, что ничего не может быть хуже, когда обратилась в вампира. Но нет. Потом выяснилось, что я могу питаться только от двух мужчин – от того, кто меня убил, и от того, кто хочет меня убить. А после стало еще хуже. Я влюбилась в последнего. Бесповоротно и абсолютно безнадежно. И вот тогда я подумала, что все — это предел моих страданий. Но судьба вновь удивила. Теперь она собирается забрать у меня единственный смысл жизни.

Я упала на колени возле Беса и дрожащей рукой потянулась к торчащему из спины ножу.

Но боялась вытащить, ведь могла сделать только хуже.

— Бес! — завопила я на всю.

К нам уже бежали Гвоздь с Кеем и Куртом. Остальные дрались с вампирами. Их осталось всего двое. А те трусы просто сбежали.

— Дьявол! — бросил Гвоздь, падая рядом с нами.

Он быстро вырвал клинок и с шипением отбросил тот подальше.

— Дьявол! — повторился он. — Клинок отравлен. Тот самый яд, убивающий охотников.

Я уставилась на ученого пытливым взглядом, но эмоции на его лице меня пугали до дрожи.

— Н-нет-нет, — дрожащим голосом прошептала я. — Гвоздь, нет. Это же просто нож. Вы же сильные. Бес, он же…

Я посмотрела на Кея, а тот, сжав губы, закрыл глаза.

— Ты говорил, что на вас заживает все, как на собаках. Ты… Нет!

— Делия, — выдохнул Гвоздь.

Он пытался прикоснуться ко мне, но я оттолкнула его руку и прижалась к Бесу. Обняв ладонями его лицо, прижалась к губам и прошептала:

— Очнись, пожалуйста. Очнись.

Он становился холоднее, но я все еще ощущала слабые удары его сердца.

— Он слышит тебя, — произнес Гвоздь. — Но парализован.

Жив. Он еще жив. В моей голове возникла отчаянная и невероятно безумная мысль. Я даже не стала ее озвучивать, боясь растерять драгоценные секунды на споры. Просто прокусила зубами собственное запястье, открыла Бесу рот и позволила своей крови стечь по его горлу.

— Что ты творишь! — закричал Курт.

— Спасает его, — ответил Гвоздь и посмотрел на меня теплым, полным одобрения взглядом.

— Но он же..., — Курт закусил кулак, а Кей продолжил за него:

— Станет вампиром. Черт. Я не могу на это смотреть.

Он собрался уйти, но развернулся и высказался:

— Это неправильно. Вы не предоставили ему выбора. Бес. Это же Бес. Он бы никогда не стал вампиром. Он бы избрал смерть.

— Я не позволю ему умереть, — яростно процедила я, еще плотнее прижимая свою руку к его рту. Я не чувствовала никакой реакции — ни малейшего движения губ. — От него и моя жизнь зависит. Если я смогла обуздать жажду, то и он сможет.

— Мы вообще не знаем, что из него выйдет, — взревел Кей. — Он же не человек.

С остальными вампирами было покончено, и все охотники подбежали к нам. Я представляла, как они отреагируют, но, наверное, никто не ожидал, что Блеф заговорит:

— Что ты, мать твою, творишь? — взревел он до жути низким голосом. Я вздрогнула, когда Блеф начал надвигаться на нас, словно танк.

Гвоздь перекрыл ему дорогу.

— Клинок отравлен. Мы потеряем его навсегда, если Делия сейчас же не отдаст ему своей крови.

— Он. Станет. Тварью, — зашипел Барс и обошел Гвоздя, чтобы оттолкнуть меня. Но неожиданно путь ему преградил Череп.

— Делия тоже вампир. И она с нами. Мы должны дать Бесу шанс.

— Это не шанс, а издевательство, — возразил Кей. — Вампиры истребили его семью. Как он почувствует себя, проснувшись одним из них?

— Я позабочусь о нем, — произнесла со слезами на глазах. — Обещаю. Вы и не заметите никаких перемен в нем. Он будет тем же Бесом. Он сможет и дальше быть охотником.

— Мы не знаем этого! — взревел Кей.

— Знаем, — твердо заявил Гвоздь и, оттолкнув Блефа, встал передо мной, закрывая ото всех.

— Один такой полукровка живет среди вас уже семьдесят лет, но вы слишком увлечены своей ненавистью, чтобы заметить это.

Все смолкли, уставившись на Гвоздя. Смысл его слов начал медленно доходить до моего сознания сквозь шок.

— Ты же не хочешь сказать… — несмело отозвался Череп.

— Той ночью Цвета обратила меня, — произнес охотник, заставляя всех нас задохнутся от потрясения.

— Я вампир. Я все это время был вампиром.

Он произнес это вслух. Самую немыслимую фразу.

Кто-то из парней нервно хмыкнул. Я осознала, что с открытым ртом пялюсь на Гвоздя. Он, будто ощутив спиной мой взгляд, медленно обернулся и присел рядом, кладя руку на плечо Беса.

— Это была роковая ночь во всех смыслах, — произнес охотник. Все молча ждали его пояснений. — Драговы обратили мою жену, а та убила дочь. Многие из вас не знают, что я навещал их. Бес знал. И прикрывал меня. Но даже он не заметил изменений, когда однажды я вернулся домой… другим.

Он посмотрел на меня, но будто смотрел сквозь.

— Когда я увидел растерзанное тело дочери, словно окаменел. Я был слишком поражен, чтобы драться насмерть с женщиной, которую любил всю жизнь. Которая была смыслом моего существования. Я просто позволил ей сделать это. Она не хотела быть одной. Хотела забрать меня с собой. А я уже не видел света. Смысла. Я просто хотел сдохнуть. Она с невозмутимостью свернула мне шею. Ни единого проблеска эмоций. Ни капли сомнения. А когда очнулся — ее не было рядом. И что я чувствовал?

Он обвел своих собратьев насмешливым взглядом и пожал плечами.

— Ничего. Немного в горле жгло. Выпил крови коровы, и отпустило. Затем начал наблюдать. Я по-прежнему получаю большую часть энергии привычным для нас способом.

Кровь мне нужна не чаще, чем раз в неделю. Но когда я ранен, она помогает быстрее регенерировать. Я не стал кровожаднее, ничтожнее, злее. Да я вообще не ощутил разницы. И не только я, верно?

Он с вызовом посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты холодный, — прошептала я и коснулась его руки. Температура его кожи никогда не причиняла мне дискомфорта.

— И смертельный для охотников яд меня не убивает, — добавил друг.

Значит, вот о каком сюрпризе говорил колдун. Я бросила быстрый взгляд на поле битвы, но у казанка никого не было. Мануэль бесследно исчез, остались лишь усыхающие трупы вампиров.

— Как. Это. Возможно? — тяжело дыша, выдал Барс.

— Ты нас разыгрываешь, верно? — предположил Кей.

Представляю, какое для них это потрясение. Долгие годы жить под одной крышей с вампиром, прикидывающимся их другом. Хотя… он всегда был их другом. Несмотря ни на что.

— Кровь, — произнес Череп, сощурив глаза. — В нашем холодильнике постоянно хранилась кровь.

— Это же для экспериментов, — перешел на фальцет Кей.

— Отчасти, — хмыкнул Гвоздь. — Я действительно пытался вывести формулу антивампиризма. Хотел искоренить это из себя. Возможно, вернуть Цвету.

Блеф протяжно выдохнул и покачал головой. Похоже, он снова собирался молчать.

А меня вдруг осенило.

— Юла! — воскликнула я. — Ты ведь и его спас, правда? Он не погиб тогда? Ты успел?

Парни снова уставились на Гвоздя, а тот поджал губы и опять невинно пожал плечами.

— А что мне еще оставалось? Как бы вы поступили на моем месте, зная, что вампиризм не меняет охотника? Позволили бы умереть брату?

— Ты спятил, Гвоздь, — выкрикнул Барс, ткнув пальцем в моего друга. — И что теперь?

Каждого обратим? Ведь однажды всех нас ждет смерть.

— А почему бы и нет? — ответил Гвоздь, на что парни начали возмущенно спорить.

— Послушайте! — прикрикнул Гвоздь. — Каменное сердце приглушает жажду. Генетически мы сильнее вампиров. И скорее всего, всех остальных тоже. Это значит, что, стань мы оборотнями, вампирами, демонами… да кем угодно. Мы все равно останемся охотниками.

Это не только наша работа или призвание. Это состояние души. Так вот скажите мне, разве это, — он ткнул пальцем на мою руку, которая была плотно прижата к губам Беса, — слишком высокая цена для второго шанса? Или вы готовы потерять сразу троих из нас?

Он сделал шаг навстречу им и развел руки.

— Давайте. Убейте меня, я же вампир. А после этого истребите Беса. Юла ждет вас в старом бункере. Он пришел в себя два дня назад и свыкается с мыслью, что изменился. А знаете, он был благодарен, что я спас его. И, конечно, — он понизил голос до шепота, — не забудьте уничтожить Делию. Ведь она не сможет жить без Беса.

Он смолк и опустил руки. Охотники были шокированы. Как и я.

— Голосуйте, — кивнул Гвоздь и, развернувшись ко мне, добавил: — Без меня.

Бес

Пробуждение сложно было назвать сказочным. Голова гудела, в горле пересохло, и дико хотелось пить. Но больше всего меня волновала одна мысль.

— Делия, — вскрикнул я и резко сел в постели. Правда, перед глазами мгновенно потемнело, а головная боль усилилась. Застонав, я повалился обратно.

— Очнулся, — раздался голос Гвоздя.

— Где она? — зашипел я. — Скажи, что она с нами. Ты ведь не пустил ее к Драгову?

— Тебя только это волнует? — спросил друг и навис надо мной. Над его головой горела лампа, яркий свет которой резал в глаза. Только сейчас я осознал, что не в своей комнате, а в его лаборатории. Я мгновенно вспомнил события минувшей ночи. И те два дня поисков, которые превратились для меня в ад.

— Да, — твердо заверил я. — Мне нужно знать, где она.

— С нами, — ответил Гвоздь. — В твоей комнате.

Он смотрел на меня странно, будто ожидая чего-то.

Ощутив волну облегчения от приятной новости, я был готов ко всему остальному.

— Ты опять вытащил меня с того света, брат! Я чувствовал боль разъедающего яда. Клинок был отравлен.

— Это сделала Делия, — произнес Гвоздь, смотря все тем же пытливым взглядом. Что-то было не так, и он не решался об этом сказать. Я попытался встать, но голова сильно кружилась.

— Что она сделала? — непонимающе переспросил я. — Не томи.

— Вытащила тебя с того света. Как ты себя чувствуешь?

Я потер горло и сглотнул.

— Пить хочу.

— Хочешь, — кивнул тот. А затем озадачил меня еще больше: — Крови.

Стоило ему произнести вслух это слово, в горле зажгло с новой силой. Дьявол, именно этого я и хотел. Осознание нахлынуло на меня, словно лавина.

Я медленно сел, продолжая смотреть на Гвоздя, чтобы прочесть ответ в его глазах.

— Яд был смертельным, — произнес я. Гвоздь коротко кивнул. — Он убил меня.

Друг продолжать молчать, а я озвучил последнее заключение:

— Делия обратила меня… в вампира?

— Формально, — ответил Гвоздь.

А затем подошел к тумбе и взял оттуда стакан с бурой жидкостью. Как только мой нос уловил терпкий аромат крови, разум окутало пеленой дурмана.

Я с ужасом наблюдал, как Гвоздь приближается, держа эту дрянь в руке, и медленно переваривал информацию.

— Просто выпей, — произнес он.

Я еще секунду переводил взгляд с него на жидкость, а затем яростно взревел и запустил стакан в стену. На ней осталось кровавое пятно, а я поймал себя на мысли, что хочу слизнуть все до последней капли.

Встав на ноги, шатаясь, направился к выходу. Дикая слабость не давала двигаться с желаемой скоростью.

— Где эта зараза, мать твою? — рыкнул я, открывая дверь.

Невероятно! Он держал меня в холодильной камере. Вампиру нужно не меньше суток для обращения.

— Бес, стой! — кричал вслед Гвоздь. — Давай поговорим.

— Лучше мне тебя не видеть, иначе пробью дыру в твоей сумасшедшей голове. Как ты мог допустить это?

— От твоей жизни зависит жизнь Делии. Ты не изменишься кардинально, поверь мне.

— Да пошел ты, Гвоздь, — заорал я и тут же прижался к стене, чтобы не упасть. — Пошел ты, — процедил сквозь зубы.

Я перестал обращать внимание на его бормотание и попытки уговорить меня выпить эту дрянь. Мне нужно было увидеть вампиршу. Да я самолично скручу голову этой поганке. А затем потребую у Блефа, чтобы вогнал мне кол в сердце.

Ворвавшись в гостиную, обвел взглядом затихших парней. Ее среди них не было. Как и Черепа. От мысли, что эти двое где-то вместе, проснулась ярость. Черт, она никуда не исчезла. Я стал еще большим монстром, чем был.

— Чего уставились, придурки? — завопил я. — Кому из вас не хватило мозгов запретить ей сделать это со мной? О! Я знаю. Всем. Тупоголовые кретины!

— Кажись, Гвоздь был прав, — выдал Кей.

— Да-а-а, — задумчиво протянул Курт, пристально осматривая меня. — Он ничуть не изменился.

— Где пиявка? — процедил я.

— В зале, — недовольно ответил Барс.

Я бросился туда, но на минуту застыл и бросил охотникам:

— Вы меня очень разочаровали.

— Ты многого не знаешь, — бросил вдогонку Гвоздь.

Обернулся и показал ему средний палец.

— Бес! — заорал он.

Я сорвался на бег, желая быстрее увидеть ее. Скорость была потрясающей, даже не смотря на ломоту, и это взбесило меня еще больше. Без моего согласия. Она посмела. Обратить меня в вампира. Убью. Уничтожу.

Тяжелая металлическая дверь слетела с петель, едва я коснулся ее. Я на мгновение опешил и взглянул на свой кулак. Я и раньше с легкостью давал отпор даже оборотням. А сейчас меня переполняли силы.

Делия стояла у боксерской груши, говоря что-то Черепу. Как только я вошел, улыбка на ее лице застыла, а затем начала медленно меркнуть. Ах, значит, Черепу она улыбается. И смотрит на него этим озорным взглядом.

— Бес, — с опаской произнес лысый, закрывая собой Делию. Мою подлую, мерзкую и вредную пиявку. Мою!

— Лучше тебе отвалить, — процедил я. — На этот раз я сломаю твою шею, если попробуешь прикрыть ее.

— Ты очнулся, — произнесла Делия и, оттолкнув Черепа, направилась ко мне.

Сначала она сделала шаг, а затем сорвалась на бег и в следующее мгновение повисла на моей шее.

Я открыл рот, чтобы закричать, но смог выдавить лишь глухой хрип. Горло мгновенно зажгло от запаха, ударившего в нос. Она. Пахла. Сексом. Эта чертова жажда затмила мой разум. Перед глазами всплыл образ Делии. Обнаженной. В постели. Подо мной. Стонущей от удовольствия. И мои клыки глубоко загнаны в ее шею. Мне пришлось сжать кулаки до хруста и застыть, чтобы не повалить ее на пол просто сейчас.

А она… Засмеялась. И отпрянув, посмотрела восхищенным взглядом своих огромных голубых глаз. Будто я был каким-то божеством.

— Это кол, охотник, или ты так рад меня видеть? — прошептала она и со всей присущей ей наглостью запрыгнула на меня с ногами, обнимая за талию.

— Черт, — только и смог выдать я. Теперь она стала еще ближе.

— Как твоя жажда? — взволнованно спросила Делия.

Она не собиралась облегчать мне задачу. Нет. Будто издеваясь, начала наглаживать мои плечи и спину.

Краем глаза заметил, как в проеме появился Гвоздь, а за ним и остальные парни. Это привело меня в чувства. Яростно зарычав, я отбросил пиявку на пол и сам отлетел к стене, схватившись за турник. Металл погнулся в моем кулаке, а я все никак не мог отвести взгляд от ее испуганного лица.

— Бес встал не с той ноги, — пояснил Гвоздь. За это мне хотелось свернуть ему шею. Он смотрел на нее с таким пониманием. Он всегда слишком многое на себя брал.

— Бес, — позвала Делия, поднимаясь. Она снова надумала приблизиться.

— Подойдешь — убью, — процедил я.

Вампирша остановилась, но через мгновение снова сделала шаг.

— Ты, мать твою, нарываешься.

— Делия, лучше дай ему остыть, — вмешался Череп.

Не знаю, что меня взорвало — жалкие попытки защитить ее от меня, или то, что она послушалась. Его.

Я вырвал из стены турник и бросил его прямо в Черепа. Охотника отбросило на несколько шагов, но мне было недостаточно. Я собирался вырвать ему язык. А еще лучше — выколоть глаза. Чтобы не пялился на мое.

— Рука, — застонал лысый, сбрасывая с себя железку. — Ублюдок. Ты опять сломал ее.

Я побежал к нему через весь зал, не обращая внимания на крики парней. Передо мной возник Блеф, но я отшвырнул его к стене, словно он ничего не весил.

“А мне начинает нравиться эта сила!”

Интуитивно выставил руку и за доли секунды поймал летящий в меня нож. А затем вернул его обратно хозяину. Гвоздь успел перехватить рукоять прежде, чем лезвие проткнуло грудь Кея.

— Он спятил! — проревел Курт.

Я бросил на него полный ненависти взгляд и процедил:

— И это только ваша вина. Вы допустили это. Хотели шоу? Хотели эксперимента, долбаные кретины? Смотрите!

Я направился к Черепу, даже не пытаясь сдерживаться. Зачем? Пусть эти безумцы видят, что натворили.

— Бес! — раздался крик Делии.

Я собирался заняться ею позже. О, да. Она у меня получит сполна.

— Гвоздь, нет, — снова заорала она и тише добавила: — Брось мне.

Нож просвистел в нескольких сантиметрах от моего лица и оказался в руке вампирши.

Я застыл в то же мгновение. По ее кисти стекала алая струйка крови, запах которой ударил в голову не хуже хука Блефа. Лезвие ножа ранило ее.

— Тебе нужна кровь, Бес, — прошептала она. — Просто подойди и возьми.

Я невольно сделал шаг, но пытливые взгляды охотников, обжигающие мне спину, заставили остановиться. Кем я буду в их глазах, если уподоблюсь пиявке? Их вера в своего лидера и преданность — все, что у меня было. До тех пор, пока в моей жизни не появилась Делия.

Я сцепил зубы и процедил:

— Ты уничтожила меня. Всю мою жизнь.

Делия отшвырнула нож, и теперь терпкий сладковатый аромат заполнил весь зал. Я так хотел броситься к ней в ту же секунду, но заставил себя вслушаться в смысл ее слов.

— Как мне надоело все это, черт побери! — заорала она. – Ты и твои дебильные перепады настроения. Когда мы вдвоем, ты говоришь, что я нужна тебе. Ты смотришь на меня так, будто я весь смысл твоего существования. И пусть твои друзья знают, что ты сам подставлял мне шею. Пусть знают, что я люблю тебя настолько, что пойду на все.

— Ты превратила меня в тварь, — процедил я.

— Ты умирал! — заорала она в ответ и развела руки в стороны. — А мне не жить без тебя.

Я сжал челюсти, буравя ее диким взглядом. Все это не имело смысла.

— Я не подписывался на это дерьмо. Да, я кормил тебя, но не собирался делать это вечно.

Тут же ощутил, как заныло сердце, стоило произнести эти слова. Я увидел, как во взгляде голубых глаз промелькнула боль. И это заставило меня застыть.

Я не сразу распознал чувство, разрывающее меня изнутри — сожаление. Я не понимал возникшего порыва броситься к ней, сжать в своих объятиях и успокоить.

Делия потупила взгляд и направилась к выходу. Но я не мог так просто опустить ее. От одной мысли, что она исчезнет из поля моего зрения, хотелось что-то разрушить.

— Я с тобой еще не закончил, — зашипел я, хватая ее за руку. Каким же было мое удивление, когда вампирша с легкостью выдернула руку и с непостижимой скоростью ударила меня ногой в торс. От мощи удара я буквально отлетел и не смог приземлиться ровно.

— Мне никогда не удастся достучаться до тебя, верно? — прошептала она. По ее щеке покатилась кровавая слеза, привлекая мое внимание. Я смотрел на алую струйку, проводя привычные аналогии. Растерзанные тела брата, родителей. Сердце матери в руках Драгова.

Его кровавая улыбка. Кровь — это всегда потеря. Боль. Смерть. А она пытается убедить меня, что отныне это моя жизнь. Что я стал тем, из-за кого потерял все. Тем, кого поклялся истреблять.

— Идиот, — удрученно протянул Гвоздь, когда Делия выбежала прочь. Я позволил ей уйти, снова и снова прокручивая образы из прошлого.

— Не имеет смысла, — прошептал я.

— Оставьте нас, — разрезал гнетущую тишину голос Гвоздя. Я скосил злостный взгляд на Черепа и подавил в себе желание зашипеть на него.

“Охотники, мать твою, не шипят”.

Когда мы остались с Гвоздем одни, я продолжил сидеть на полу. Казалось, если встану, то ноги сами понесут меня к ней. Сердце заныло уже знакомой болью. Потер грудь и ухватился за шею. Жажда не давала дышать.

— Сделай что-то, — хрипло произнес я, с ненавистью глядя на охотника. — Убей или…

Запнулся, вспоминая, что Делия сказала точь в точь ту же фразу, когда очнулась в нашем логове. Тогда я удивился, насколько глупой оказалась вампирша — сама просит смерти.

— Почему я должен убивать тебя, Бес? — на полном серьезе спросил Гвоздь. Он так и остался стоять у двери, будто знал, что я набью ему морду, как только приблизится. — Чем ты хуже меня?

Я насмешливо фыркнул и едва сдержался от истеричного хохота.

— Смешно? Думаешь, ты один такой полукровка?

Он полностью завладел моим вниманием. Меня озарила догадка.

— Юла? Его ты тоже обратил?

— И он тоже не был первым.

Я нахмурился и таки встал.

— Говори, — потребовал я. — Все. Я хочу знать.

— Я, — Гвоздь запнулся, а затем невесело улыбнулся, — вампир.

Это заявление заставило меня застыть на месте. Я смотрел на угрюмое лицо охотника, которого всю жизнь считал другом, и ни хрена не понимал.

— Как такое может быть? — озвучил свои мысли. Зная Гвоздя, никогда бы не подумал, что он станет так глупо шутить. Всмотрелся в его глаза — нет, на полном серьезе.

— Как? — повторился я, пребывая в полным шоке. Вернее, это состояние не покидало меня с самого пробуждения.

— Помнишь, я всегда говорил тебе, что ненависть делает нас слепцами? — начал он. — Ты настолько погряз в ней, что ничего не замечал у себя под носом долгие годы. Да и не было чего замечать.

Он развел руки и посмотрел мне прямо в глаза.

— Цвета обратила меня. Я пью кровь.

Я издал непонятный звук, но внутри все онемело. Это, черт побери, перевернуло с ног на голову всю мою жизнь. Все вокруг – фальшивка. Притворство. Обман.

— И прежде, чем твои инстинкты возьмут верх, постарайся включить мозги и вслушаться в мои слова, идет?

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Я никогда никого не убивал. Не пил напрямую из источника. Кровь нужна мне раз в неделю, чтобы смочить горло. Каменное сердце внутри по-прежнему бьется ровно. Я стал сильнее и быстрее. Лишь по утрам возвращается привычная сила. Смертельный для охотника яд мне не опасен. За все семьдесят лет я так и не нашел ни единого недостатка, кроме очевидного — першения в горле.

— Семьдесят лет, — отстраненно повторил я, пытаясь вспомнить хоть что-то необычное в поведении Гвоздя. И ничего…

— Я держал Юлу в старом бункере все это время. Наблюдал, хотел убедиться, что с ним все так же. И оказался прав. Вампиризм не влияет на охотников. В истории не было подобных случаев. А даже если и были, верховному братству это неведомо. И сейчас им не обязательно знать. Нас четверо, Бес.

Гвоздь хмыкнул.

— Ну, формально, трое. Но Делия жизненно зависима от тебя. Ты не опасен для общества.

Ты остался собой. Прости осознай это, прими.

— Мне нужна кровь, — обреченно произнес я. Как он не понимает? — Это же все меняет.

— Да, но тебе не нужно убивать, — ответил Гвоздь. – Это ничего не меняет. Твоему организму изредка нужна новая жидкость, большое дело.

Я не знал, что ответить. Доводов больше не было. Я хотел сопротивляться, и в то же время хотел верить ему. Зародилась надежда, что если Гвоздь прав, и я действительно не потерял свою сущность, то… имею право на жизнь.

— Слушай, я знаю, как тебе, — тяжело вздохнул он. — Мне хотелось сдохнуть. Но когда я вернулся домой, к вам, инстинкт выживания победил доводы разума и совести. Тогда мой мир рухнул. Полностью и бесповоротно. Я лишился семьи и всего, что имел в жизни. И у меня не было никого, кто бы поддержал. А у тебя есть мы. Я, Юла, Делия. И остальные тоже.

Не все из них приняли это сразу, не только у тебя шок. Но, знаешь, все согласились, что жизнь стоит такой жертвы. Так что, мой тебе совет, брат. Вытащи, наконец, голову из задницы и начни смотреть на вещи трезвым взглядом, а не сквозь пелену ненависти. Не все вампиры ничтожные твари. Равно как и люди, колдуны или оборотни. Не дели все на черное и белое. В жизни сотни оттенков. И лишь от тебя зависит, кем ты станешь.

Он собрался просто уйти, а я пораженно прошептал:

— Ты вампир? Ты все это время был вампиром?

— Я все это время был твоим другом, — произнес Гвоздь, не оборачиваясь.

Я смотрел ему вслед, снова и снова прокручивая эти слова в голове. Мне нужно было время, чтобы свыкнуться с этой абсурдной мыслью.

Я просидел в зале до рассвета. Просто почувствовал, что наступило утро. За это время прокрутил в голове всю свою жизнь. От рождения до смерти. Всегда считал себя везунчиком. Детство было веселым, юношество беззаботным. Мама была англичанкой, а отец немцем. Мы жили в маленьком поселке, где он был единственным кузнецом. Нашу семью уважали. Конечно, я счел за честь пойти по стопам отца. Мои родители жили в гармонии, не на широкую ногу, но ни в чем не нуждаясь. А когда мне исполнилось девятнадцать, родился брат. Родители посмеивались надо мной, говорили, что и мне бы пора браться за ум, да заводить семью. Вот только, сколько себя помню, ни разу не чувствовал потребности в женщине. Ни разу. До Делии.

Я стал зависим от нее и всегда проклинал это. Ведь она по другую сторону — вампир.

Когда мне исполнилось двадцать девять, отец настоял, чтобы я пошел просить руки дочери пастора. Казалось, что тогда я был готов завести семью. Не хотел разочаровывать родителей.

И маме нужна была помощница по хозяйству. Меня не было с ними той ночью, когда в наш дом пришли вампиры. Вазил и Данэйл Драговы вместе со своей свитой хотели, чтобы отец выполнил для них тонкую работу. Они вели себя грубо, и отец их вышвырнул. У него был скверный характер. Этим я пошел в него. Вот только Драговы отказы не принимают. Они убили их. Когда я вернулся домой ближе к полуночи, мой дом напоминал скотобойню. И единственное, чего я хотел — мести. Мне даже удалось ударить Данэйла. А он так и не успел дать сдачи — явились охотники. Они долго дрались, многие из свиты Драговых были уничтожены у меня на глазах. А я лишь был благодарен незнакомцам. Один из охотников пал. Тогдашний лидер, Костяк, предложил мне занять роль погибшего и вступить в их тайное братство. Конечно, я согласился в ту же секунду. Ни страха, ни сомнений. Только лютая ненависть к вампирам.

Позже Костяк сказал, что я был избран судьбою на роль охотника. Уничтожать нечисть стало моей миссией. Это все, что мне было нужно. Все, что я когда-либо знал. Смерть. Боль.

Ненависть.

До тех пор, пока не взглянул в голубые глаза.

Я сам не понял, как оказался в комнате Гвоздя. Его самого здесь не было, а Делия, свернувшись калачиком, крепко спала. На ее щеках виднелись застывшие дорожки кровавых слез. Вновь ощутил жажду, но в то же время поймал себя на мысли, что в состоянии это контролировать. Я видел, какими безумными становятся вампиры от единой лишь капли.

Сейчас я мог просто смотреть на спящую девушку, которая пахла, как самый сладкий нектар.

Она ведь всегда была такой манящей. Это не стало для меня таким уж потрясением.

Я боролся с этим притяжением. Не зная зачем. Разве я мог связать свою жизнь с вампиром? А мог ли уничтожить Делию? На оба ответа — нет. Сейчас понял истину. Мне никогда не нужна была кровососка. Я всегда нуждался именно в этой девушке. Гвоздь говорил, что судьба смеется надо мной. Что ж, он был так чертовски прав.

Почувствовав дикую усталость, хотел прилечь рядом, но жажда тут же взбунтовалась.

Конечно, я понимал, что это неизбежно. Думал, что мне хватит смелости просто уйти из жизни, не отравляя мир своим жалким существованием. Но слова Гвоздя изменили все. Он жил. У него был второй шанс. Теперь от моих поступков зависит, чем я стану. Какую сторону приму. А еще от моей жизни зависит существование Делии. Рано или поздно, я начну пить эту кровь. Ее кровь. Не смогу устоять, ведь знаю, сколько удовольствия дарит укус. Эта маленькая пиявка показала мне другую грань. Наслаждение. Страсть. Счастье?

Когда-то я знал, что это. Но за десятилетия забыл. Я так сходил с ума, когда Данэйл забрал ее, ведь знал, что ей может понравится с ним. Она могла бы выбрать его, остаться с тем, кто бы делал ее счастливой. Я не умел так. Я только брал, и никогда не отдавал в ответ.

Усевшись в углу у зеркала, посмотрел на спящую девушку, пытаясь провести привычные аналогии. И понял, что не могу сравнить ее с болью и смертью. Кого угодно. Только не ее.

***

Я проснулся словно от толчка и сразу почувствовал ее взгляд на себе. Делия, спустив ноги на пол, сидела на кровати и смотрела на меня загнанным взглядом. Я тяжело сглотнул, жадно осматривая ее тело, очертания которого едва ли скрывала тонкая ночнушка. Она не молвила ни слова, лишь отвела взгляд и отклонила голову в одну сторону, предоставляя мне шею. Я тоже молчал, в мыслях царил хаос. Она была моей целью, и больше не было ни сил, ни желания противостоять жажде.

Я бросился к вампирше, повалил ее на постель и, нависнув сверху, впился клыками в шею.

Вкус крови обволакивал, будоражил сознание, дарил безумное наслаждение. Я вздрогнул от мощи накатившего возбуждения и прижался к девушке еще ближе. С каждой секундой чувствовал, будто задыхаюсь. Будто не выдержу накала и взорвусь. Такого экстрима не испытывал ни разу в жизни, даже в первую охоту. Это было так ново и так… правильно.

Где-то на задворках сознания мелькали мысли, что я таки сдался. Сломался. Но это уже не имело никакого значения.

“Моя” — завопили все инстинкты. Мне было необходимо сказать об этом вслух, и я нехотя оторвался, чтобы посмотреть на Делию. Но ее глаза были плотно сжаты. Как и кулаки. Я только сейчас понял, что она напряжена и застыла с выражением муки на лице.

— Ты должна..., — голос пропал, тело било мелкая дрожь, а в груди зародилось мерзкое скользкое чувство. Оно мне не нравилось. — …Ты должна поесть. Укуси меня.

Раньше я был уверен, что никогда не попрошу вампира о подобном. Чему меня научил этот опыт? Никогда нельзя быть в чем-то уверенным на все сто. В любой момент жизнь может кардинально изменить направление.

— Нет, спасибо, — раздался ее тихий голос. — Я смогу продержаться еще этот день. А завтра мне придется потревожить тебя.

Она горько усмехнулась и распахнула глаза.

— Если ты, конечно, захочешь меня покормить.

Сердце уже знакомо заныло от ее слов, а липкое чувство затопило с новой сокрушающей силой. Мне было трудно разобрать, что это было – разочарование, отчаяние, обреченность?

А может быть, все вместе и сразу? Я не мог отвести от нее взгляда, не понимая, что происходит. Такого потока разнообразных эмоций не испытывал со времен моей беззаботной человеческой жизни. Но больше всего прочего не давала покоя боль. Она буквально разрывала мое сердце, причиняя адские муки.

— Ты должна питаться мной, — отстраненно повторил я. Но мысли были заняты царящим в душе и голове урагане. Откуда это? Что со мной происходит?

— Я ничего тебе не должна, — прошептала она. — Как и ты мне.

Делия сбросила меня с себя и молча встала, направляясь в ванную.

— Когда отойдешь от шока, можем поговорить о сотрудничестве и обмене крови. Если захочешь, конечно.

С этими словами она с грохотом закрыла дверь, а в душевой сразу же послышался шум воды.

Я чувствовал злость за то, что она отшила меня. Глупую отчаянную нужду сейчас же вернуть ее в постель. И всепоглощающую боль. Потерев грудь, сорвался с места и направился в лабораторию. Гвоздь должен знать, что это. Объяснить и помочь.

— Бес? — настороженно позвал Кей. Остальные парни, сидящие в гостиной, устремили свои взоры на меня. Гвоздя не было с ними, и я молча прошел мимо. Но едва сделал несколько шагов, как понял сам. Интуитивно осознал, что эта боль ее. Все чувства во мне — ее.

— Черт, — зашипел я. — Снова чувствовать.

Делия

Я вышла из душа и посмотрела в зеркало. Все та же я, но из отражения на меня будто смотрел другой человек. Эта девушка взрослее двадцати лет. Она многое пережила, много слез пролила, и от этого выглядит мрачнее. Я всегда улыбалась своему отражению. Глаза будто смеялись. А сейчас ничего — блеск погас. Одна пустота. У меня даже нет сил думать, перемалывать снова и снова, искать ответы и решения. Казалось, что я потеряла интерес ко всему. Единственное, что могло бы меня взбодрить — появление Юлы. Гвоздь отправился за ним вчера до рассвета. Обещал, что приведет этим вечером. Мне даже стало интересно, смогу ли я хоть на мгновение забыть Беса? Хоть на минуточку.

Из зала послышался голос Гвоздя, и я мгновенно оделась. А уже через минуту была в гостиной.

— Юла! — облегченно вздохнула я, видя охотника живым и невредимым. Все собрались здесь, чтобы встретить члена “семьи”. Даже Бес. Я усердно не смотрела в его сторону, хоть и чувствовала тяжелый взгляд спиной.

— Так, парни! — воскликнул Гвоздь, заслоняя собой рыжего. Они оба были в приподнятом настроении и улыбались. — Ничего ведь особенного, помните? Юла не голоден и даже убил нескольких упырей по дороге домой.

Рыжий скромно улыбнулся и продемонстрировал два черепа в своей руке. А затем откинул их в угол и посмотрел на меня странным взглядом. Он всегда меня недолюбливал, а во время его смерти я была рядом, и ничем не смогла помочь. Конечно, я подготовила себя к тому, что он будет злиться. Но то, что он сделал далее, ввергло меня в полный шок.

Расплывшись в счастливой улыбке, он сорвался на бег, направляясь в мою сторону. Я услышала вскрик Беса и увидела, как Гвоздь перекрыл ему путь. А сама сжалась и прикрыла голову руками. Только вот пинков и ударов не последовало. Вместо этого Юла подхватил меня на руки и сжал в крепких объятиях до хруста костей.

— Какого хрена происходит? — раздался рев Беса.

— Тихо! — прикрикнул на него Гвоздь, все еще стоя перед нами, как стена. — Юла, отпусти Делию. Ты ее пугаешь. А я все объясню, идет?

Друг едва не хихикал, говоря все это. Скрыть улыбку ему точно не удалось.

Юла покорно поставил меня на ноги, но улыбаться не перестал. Мало того, встал рядом, касаясь моего плеча своим. Я нервно хмыкнула и сделала крохотный шажок в сторону, но охотник снова приблизился.

— А ты присядь, — скомандовал он Бесу. Но когда тот бросил на него испепеляющий взгляд, добавил: — Пожалуйста? Я же о тебе забочусь. Говорю, присядь.

Бес, не меняя выражения лица, сел в кресло напротив нас с рыжим и вцепился в деревянные подлокотники так, что те треснули.

— Да в чем дело? — оттаял Кей. — Что на этот раз, Гвоздь?

— Сюрпризы не закончились, да? — обреченно вздохнул Череп. Он, как и я, избегал смотреть на Беса.

— Да! — широко улыбнулся Гвоздь и указал на Юлу. — Тут такое дело.

— Не томи, — поторопил угрюмый Барс.

— В общем, когда я спасал Юлу, у меня с собой был образец крови. Я не мог дать ему свою, потому что…

— Ты очень вкусно пахнешь, — быстро шепнул на ухо Юла и снова уставился на Гвоздя, делая вид, что внимательно его слушает. Я же в шоке округлила глаза, глядя в никуда.

“Галлюцинации, Дел?!”

— …Не знал наверняка, каким будет результат, — продолжал Гвоздь. — Ведь я лишь наполовину вампир. А для полного обращение необходима кровь полноценного вампира. А еще лучше — стойкого.

Он сделал паузу, и все почему-то уставились на меня. Я же, размышляя над поведением Юлы, не сразу догнала смысл.

— Ты влил в него кровь Делии? — озвучил мои догадки Бес. Казалось, он готов был вскипеть, даже покраснел.

— Аха! — беззаботно выдал Гвоздь и повернулся ко мне. — Делия стала Родителем Юлы.

Рыжий повернулся ко мне и посмотрел так, будто увидел лучшую подругу, с которой разлучился на долгие десятилетия.

— У них, естественно, образовалась кровная связь. Они как бы, — на этом месте Гвоздь едва не заржал, — брат и сестра. Но, тем не менее, Юла может питаться от кого угодно, просто кровь Делии для него будет самой вкусной, пока он не встретит свою Нев…

Протяжное шипение вперемешку с рыком заставило меня вздрогнуть, хоть я и знала, от кого оно исходило. Удивительно, что после стольких припадков я все еще вздрагивала!

— Отойди от нее, мать твою, — процедил Бес и снес Юлу плечом. Затем, словно метеор, оказался около меня и, подхватив на руки, вжал в стену. Мои ноги оказались на его талии, а руки невольно повисли на сильных плечах. И этот чертов запах заставил мое измученное сердце колотиться в бешенном ритме.

— Скажи им, что ты только моя, — процедил Бес, почти касаясь моих губ.

Я прикрыла глаза и невесело хмыкнула.

— Я только его… игрушка.

— Ты не...

Он тяжело вздохнул и снова зашипел. Не буду скрывать, мне всегда нравилось выводить его из себя.

— Гвоздь, кто она мне? — спросил Бес.

— Кровососка? Пиявка? — не долго думая, ответил тот. Краем глаза заметила, как Юла встал сбоку, буровя Беса недовольным взором. Но взгляд янтарных глаз был прикован ко мне.

Гипнотизировал, манил, насмехался.

— Вижу, ты мне не собираешься помогать, друг? — последнее слово он буквально выплюнул.

— Все сам, друг, все сам, — с нотками веселья протянул Гвоздь.

Бес еще секунду смотрел на меня странным необъяснимым взглядом, а затем громко и четко заявил:

— Ты моя Невеста, Делия. А я твой Жених. Меня тянет к тебе магнитом, никаких сомнений быть не может. Нравится тебе или нет, но мы связаны по-настоящему. Скорее первое, чем второе. Ведь теперь я зависим от тебя, как и ты от меня. Наши жизни в руках друг друга.

Вместе навсегда, как в чертовых сказках, верно?

Я прыснула со смеху и удивленно воскликнула:

— В сказках? Ты думаешь, жизнь с тобой — сказка?

Язвительность так и перла с меня. Наверное, мне было необходимо выплеснуть весь яд, который скопился за этот месяц. Я устала быть сильной. Устала принимать пинки от судьбы и от Беса. Больше всего на свете я мечтала о том, чтобы он испытывал ко мне ту же нежность, что и я. А теперь, когда между нами образовалась связь, мне хочется показать ему свою злость. За все его обидные слова.

— О! Я должна пасть навзничь перед неподражаемым Бесом, который, наконец, смиловался над глупой вампиршей и обратил на нее внимание. Подумать только!

Я опустила ноги на пол и оттолкнула от себя подальше его перекошенное лицо.

— Бес обратил на меня внимание! — закричала я, обращаясь к охотникам. — Знаете когда? Не тогда, когда я бегала за ним, как верная сучка, и ловила каждое его слово. И не тогда, когда отказалась от всего на свете ради него одного. А только после того, как спасла ему жизнь.

Нет, не так! Обратила его в тварь. Такую же, как я сама.

— Делия, — процедил Бес, но я не собиралась останавливаться.

— А что, только тебе можно истерить?

Я схватила стоящий рядом журнальный столик и со всей дури запустила его в стену.

— Только тебе можно уничтожать мебель? — заорала я, перекрикивая грохот.

Кто-то из парней присвистнул, а я смело шагнула к Бесу и врезала тому по морде со словами:

— Думаешь, только тебе можно махать кулаками и отрываться на всем, что движется?

Он дернулся от удара, но, сцепив челюсти, не стал отвечать.

— Только ты у нас нервный, да? Бес! Кто здесь затронул нежную ранимую душу охотника?

— вновь заорала я, обводя всех напускным строгим взглядом. Парни едва сдерживались, чтобы не заржать, только Гвоздь пристально наблюдал за мной. Наверняка я смотрелась комично со стороны, но он как никто другой знал, как мне паршиво на душе. Он видел мои слезы слишком часто.

— Блин, Бес, ты не поверишь, — уже спокойнее, но не менее язвительно добавила я. — Радости от того, что я к тебе привязана, у меня как не было, так и сейчас, — развела руки в стороны и пожала плечами, — не появилось. Лишь стойкое непонимание.

Я сделала шаг назад, отступая от него спиной.

— За что мне это все? Перед кем я провинилась?

— Все сказала? — зловеще спросил он.

Я отступила еще на шаг и не придумала ничего лучше, как показать ему средний палец. А чтоб мало не показалось, добавила еще и второй.

— Вместо тысячи слов, — злорадно улыбнулась и развернулась, чтобы уйти.

Он рыкнул, собираясь броситься за мной, но его, на удивление, остановил Юла.

— Дай ей время, — раздраженно зашипел он.

У меня все еще не укладывалось в голове, что он так резко изменил свое отношение ко мне. Хотя я была рада.

Остановившись у косяка, обернулась и встретилась с обжигающим взглядом Беса:

— Кстати, ты знал, что у Красной Шапочки не шапочка вовсе, а шкура волка, вывернутая мясом наружу? Правдивые сказки, они такие.

Не желая больше продолжать этот разговор, я направилась в зал. Мне казалось, что даже после обращения он останется таким же самовлюбленным болваном, и будет всегда ставить свои потребности превыше моих. Но, возможно, этот маленький скандал заставит его хоть немного задуматься.

Силы, попавшие ко мне с кровью Данэйла, бурлили внутри. Не представляю, как ему удается быть таким бесстрастным, когда мне буквально хочется прыгать на месте каждую секунду. Я была рада, что охотники не пошли за мной. Мне нужно было побыть наедине, спустить пар. Через полчаса бедная боксерская груша таки треснула по швам и слетела с крючка. Не знаю, в чем она была виновата, но я стала пинать ее ногами. А когда и это не помогло, ударила кулаком в стену. Штукатурка осыпалась, а я даже не почувствовала боли.

Посмотрела на окровавленные костяшки и почему-то засмеялась. Просто представила себя со стороны.

— Да я же в точности, как он, — обреченно прошептала. — Такая же ненормальная.

Покачав головой, еще раз пнула грушу напоследок и пошла в свою комнату принимать душ. Мне нужно кое-что большее, чем бездушная груша. Мне нужна охота.

В коридоре услышала голоса парней и не удержалась, подошла ближе.

“Подслушивать нехорошо”, — в который раз напомнила себе и навострила уши.

— Да, я нормально себя чувствую, — угрюмо произнес Бес. — В том то и дело! Я, черт возьми, чувствую.

— Это очень интересно, — заключил Гвоздь. — Мне необходимо понаблюдать за вашими с Делией отношениями. Выходит, если охотник-полукровка находит свою Невесту, то становится более чувствительным?

Услышанное заставило впасть меня в ступор. Серьезно? Каменное сердце теперь может чувствовать? То есть, еще что-то, кроме ненависти или злости? Когда я уже готова была принять мысль, что Бес способен любить, и все может наладиться, как этот засранец, как всегда, все испортил.

— Или я просто пропускаю ее эмоции через себя, — произнес Бес. — Когда смотрю в ее глаза…

Охотник запнулся, и я, хоть и не видя его, четко представила себе, что он потер ладонью грудь.

— Не думаю, — вмешался Юла. — Мои чувства тоже усилились после обращения. И не только к Делии.

— Заткнись, — зашипел Бес. — Не хочу даже слышать о вашей гребаной связи.

— Ревнуешь? — подразнил Гвоздь. — Знаешь, Бес, мне кажется, ты все это время обманывал сам себя. Я знаю, что многие из нас не способны на сентиментальность, но даже до обращения ты не отходил от нее ни на шаг. А если бы не вел себя, как придурок, и не напоминал себе и ей каждую секунду, что всем сердцем ненавидишь вампиров, сейчас бы мы с парнями страдали от вашего медового месяца.

Раздался какой-то треск, и я опять подумала об испорченной мебели.

— Опять подслушиваем? — раздался шепот над ухом.

— Как твоя рука? — не оборачиваясь, спросила я Черепа. Я слышала, что он подкрался, но пребывала в каком-то ступоре.

— Не хочу об этом говорить, — огрызнулся тот и, закинув здоровую руку мне на плечо, повел в зал.

— Хорошо, она здесь, — произнес лысый, как ни в чем не бывало. — Можем голосовать.

Я недоуменно уставилась на Гвоздя, а тот улыбнулся и кивнул на диваны. На одном сидел Бес, на другом, напротив — Юла.

Рука Беса дернулась, будто он собрался притянуть меня к себе силой, но не успел.

— Иди ко мне, mon cher, — произнес рыжий и усадил меня рядом с собой, пристроив мою руку в своих. А затем еще и сделал глубокий вдох и блаженно выдохнул.

— Ох, этот аромат!

Я с округлившимися глазами посмотрела на Гвоздя, который прикрыл кулаком рот, чтобы не заржать. Остальные парни тоже держались на грани истерического хохота. Кроме одного.

О, да, Бес был на грани. Только бешенства.

— Давайте все же покончим с главным вопросом, — объявил Гвоздь прежде, чем Бес что-то сломал бы. Или кого-то.

— А в чем дело? — поинтересовалась я, пытаясь незаметно отвоевать свою конечность обратно. Юла позволил мне, но был откровенно разочарован.

— Бес решил, что мы должны избрать нового лидера. Но большинство из нас не желает ничего менять.

— Остался твой голос, — произнес тот, не сводя с меня глаз.

— Тебе нужен мой голос? — искренне удивилась я. — Я ведь не охотник.

— Ты часть команды, Делия. И точка.

Я всегда мгновенно возбуждалась от его властного тона и проникновенного взгляда.

Особенно, когда он говорил приятные вещи. Прямо сейчас я до безумия жалела, что не могу это контролировать. Юла часто задышал и, казалось, придвинулся еще ближе.

— Сядь дальше, — процедил Бес.

— А то что? — с вызовом бросил рыжий.

— Я против! — вмешалась я, предотвращая конфликт. — Как по мне, пусть лучше Блеф станет лидером. Он сильный и спокойный.

— Не вариант, он отказывается говорить, — ответил за него Кей.

— Тогда Гвоздь, — пожала я плечами. — Он самый мудрый из нас.

— Э, нет, спасибо! — покачала головой тот. — Я большую часть времени провожу в лаборатории. Мне некогда следить за этими оболтусами.

Бес победно улыбнулся.

— Видишь, никто не хочет в подчинении такую проблему, как я. На самом деле, ты единственная, кто может поставить меня на место.

Я приподняла бровь, едва сдерживая улыбку. Бес подлизывается? Как занятно.

— Да если бы я долбилась головой об стену, было бы больше пользы, нежели от нашего с тобой общения. На тебя никто не влияет. Ты сам себе на уме.

Я пыталась вложить как можно больше безразличия в свой тон, но обиду так и не удалось скрыть. А что Бес? Он улыбался. А затем и вовсе выдал:

— Обожаю твой острый язычок.

Полный страсти взгляд и двусмысленность фразы заставили меня смутиться. И я опять ненавидела его власть над моим телом. А он прекрасно знал, как действует на меня, и, видимо, собирался воспользоваться этим. В глубине души я хотела, чтобы он не только осознал, кем стал и как изменился, а принял меня, как свою половинку. Я ведь помню, какое сильное это чувство – потребность в единственном мужчине.

Юла склонился и начал что-то шептать мне на ушко по-французки. И хоть я не понимала ни слова, на моем лице мимо воли расплылась улыбка. По тону могла предположить, что он со мной заигрывал.

— Я сказал, отодвинься от нее, — заорал Бес. А затем сделал глубокий вдох и сжал губы.

Неужто пытается контролировать себя? Точно, подлизывается!

— Я говорил, что Делия прекрасно выглядит сегодня, — произнес рыжий.

— Не надо ей это говорить.

Я засмеялась от абсурдности его заявления, а Бес быстро добавил:

— Я сам ей это скажу. Когда мы будем наедине. Я ее Жених, не ты.

— И очень жаль, — парировал Юла, хотя больше было похоже на провокацию.

— Вообще-то, — задумчиво протянул Гвоздь с коварным блеском в глазах, — у вас с Юлой не так много отличий в связи с Делией. Она может питаться только от Беса, но эмоциональная привязка установлена с обоими. И, насколько я помню по собственному опыту, никаких проблем со стоя... ну, скажем так, с физиологией у полукровок охотников не наблюдается — У меня точно нет, — подтвердил Юла и подмигнул.

Если я могла краснеть, то уже была бы пунцовой. Точно такой, как Бес.

Только что Гвоздь при всех заявил, что я смело могу спать с Юлой. Если захочу, конечно.

— Ну, все! — рыкнул Бес.

Он резко встал и подхватил меня на руки, прежде чем я успела выкрикнуть:

— Не трогай меня!

— Это было последней каплей, — пробубнил он себе под нос и пошел в коридор, не обращая внимания на мои возмущенные крики и посмеивания парней.

Бес

Я должен был унести ее отсюда, прежде чем опять сорвусь. А ведь я был на грани, но пообещал себе никаких больше истерик. На сегодня. Делия отлично показала, как я выгляжу со стороны. Криками и кулаками эффективно добиваться своего только с тупоголовыми упырями. А на нее это уже не действует.

— Отпусти меня немедленно, — предупреждающе зашипела она.

— Попробуй меня остановить, — ответил в тон ей. — Нет, Делия, реально. Только попробуй.

Она притихла, а я сцепил зубы, чтобы не смолоть очередной глупости. Казалось, все, что я говорю, она толкует совершенно неверно. Как бы я ни пытался, она все больше отдаляется.

Гвоздь прав, я совершенно ничего не знаю об отношениях с девушками. А вот Юла знает.

Этот чертов поганец начал шептать ей комплименты. На французском, мать твою. Готов поспорить на свое чертово сердце, что Делия не говорит по-французски. Но она улыбалась так, словно он подарил ей весь Париж. А в ту секунду, когда Гвоздь сказал, что в ее жизни может быть другой мужчина, меня будто перемкнуло. Я почувствовал не только ее боль, но и свою собственную. Боль потери. Будто для нас уже все кончено, и этот второй шанс, о котором все так дружно говорят, потерял свой смысл. К черту! Она изменила мое существование и меня самого еще до обращения. Именно, существование, наделенное нехитрым смыслом – убивать. Я давно провалился в эту пропасть, и нет дороги назад. Она моя. А я, бес меня побери, ее.

Делия

Он внес меня в свою комнату и прижал к стене. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но его взгляд застыл на моих губах, и Бес с коротким рыком со всей присущей ему страстью меня поцеловал. Я не стала отвечать, хоть и возбудилась в ту же секунду. Но это было бы слишком легко для него, а я не собиралась упрощать его новую вампирскую жизнь. Как и он мне.

Схватив его за волосы, оттащила от себя и процедила:

— Не смей!

— А то что? — прошипел он на меня.

— Я не хочу.

— Еще как хочешь, — самоуверенно заявил этот наглец. — Я на сто процентов знаю, что хочешь, Делия. Я чувствую тебя, как себя. Я даже не знаю, чьи эти эмоции, но они сносят мне крышу.

Он заявил это с таким самодовольством, не хватало только стукнуть себя кулаком по груди. Только его руки были заняты, удерживая мои бедра.

— Ты хочешь, чтобы я стал таким, каким должен был быть изначально. Хочешь, чтобы всегда был рядом, заботился о тебе и мог чувствовать… это.

— Что — это? — не смогла сдержаться я.

— Любовь, — выплюнул Бес, будто это слово было ругательством.

Мне даже смешно стало.

— Ты и любовь вещи несовместимые, верно?

— Я знаю на сто процентов совместимые вещи. Ты и я.

Он выдохнул и понес меня на кровать. А я запаниковала.

— Там я с тобой разговаривать не буду! — завопила во весь голос.

— Потому что знаешь, что сразу сдашься?

— Ты…

Приличных слов не было, и я начала драться. Но Бес, уложив меня на постель, ловко перехватил кисти и прижал их одной рукой к изголовью. Остались ноги, но и их он широко развел, устраиваясь между. Сексуальная вампирша взбунтовалась, требуя немедленно простить Беса за все грехи и наказать охотника особо жестоким изнасилованием. Я едва не застонала, когда волна возбуждения прокатилась по всему телу. А наглец начал раскачиваться на мне, вжимаясь твердой плотью между моих ног. Он был прав, восприятие реальности обострилась, я тоже чувствовала его желание.

— Так… нечестно, — прерывисто прошептала я.

— Зато ты выслушаешь меня, — ответил Бес и начал покрывать мою шею короткими поцелуями. Контраст его крепкой хватки и нежности доводил до безумия. Из груди таки вырвался невольный стон.

— Как раньше. Я просто буду говорить все, что на уме, — начал он. — Ты появилась в моей жизни чуть больше месяца назад, а кажется, будто ты была со мной всю жизнь. Я принимал это как должное. И я знал, что ты все больше привязываешься ко мне. Мне нравилась эта власть. Но сам я не мог…

Он запнулся и посмотрел мне в глаза.

— Нет, вру, — признался он, что вызвало у меня улыбку. — Наверное, все-таки мог, но не хотел чувствовать что-то к тебе. Боялся. Не знал как. И просто не позволял себе думать о будущем с тобой. Мне казалось, что так я предаю родителей. Ты ведь уже знаешь, что с ними стало.

Я коротко кивнула. Конечно, знала. Долго думала, представляла себя на его месте и понимала, как это должно быть странно — быть с вампиром, когда так их ненавидишь. Но все равно не понимала его жестоких слов.

— Я ведь другая, — с обидой прошептала.

Бес едва ощутимо коснулся моих губ и упер свой лоб в мой.

— Я знаю, — прошептал он, прикрыв глаза. – Всегда знал. Но все равно сопротивлялся. Не знаю… Из глупости, наверное. Из вредности. Ты знаешь меня лучше других. Иногда мне кажется, что лучше меня самого.

Он хмыкнул.

— Черт, мне пришлось стать вампиром, чтобы осознать это.

— И как? — съязвила я. — Все еще жалеешь?

Он отпрянул и снова уткнулся в мою шею.

— Прошлого не вернуть. Если бы я мог отмотать время назад, хотел бы я не обращаться в вампира? Возможно, но тогда я, скорее всего, потерял бы тебя. А я никогда не хотел этого. Я мог бы пожелать никогда не знать тебя и не встречать, но тогда в моей жизни не было бы красок. Зная, как бывает с тобой, я не хочу возвращать свою черно-белую реальность. И если бы я мог отмотать к тому злосчастному дню, когда погибли мои родители, когда мне было двадцать девять, и я собирался жениться, черт… — он тяжело выдохнул, а я почувствовала подступающие слезы. — …Я бы хотел, чтобы ты оказалась со мной в том времени. Я бы заглянул в твои глаза и пропал. Ты, конечно, сразу бы отшила меня, и мне пришлось бы хорошенько попотеть, чтобы добиться благосклонности прекрасной девушки.

Я улыбнулась и прикрыла глаза, чтобы не расплакаться. Он говорил о какой-то параллельной реальности, где мы оба были нормальными, простыми людьми. И мне это нравилось до безумия.

— Я попросил бы твоей руки у отца, а затем привел бы в свой дом. Ты стала бы моей женой и родила кучу голубоглазых детишек.

Он прижался губами к моему виску, вобрав кровавую слезу.

— Все это могло бы быть и раньше, если бы ты просто позволил мне… — я запнулась, не в силах озвучить продолжение. “Любить тебя”.

— Могло бы быть? — возмутился Бес. — Не говори мне о прошедшем времени, женщина. Я только начал жить для тебя.

Я посмотрела на охотника, пытаясь найти что-то в его глазах. И утонула в теплом, ласкающем взгляде. Меня снова втягивало в пропасть, и я не помнила, зачем нужно сопротивляться.

— Жить для меня? — переспросила я.

Бес коротко кивнул и склонился к самым губам.

— Раз ты подарила мне вторую жизнь, значит, она для тебя.40393c

И этот непостижимый мужчина поцеловал меня. Нежно, властно, чувственно, напористо.

Так, чтобы не осталось ни малейших сомнений, что я его, а он мой. Так, чтобы окончательно разрушить все мои барьеры и впустить его в сердце и душу. Чтобы мы стали единым целым.

— Я не подарок, Дел, — оторвавшись, произнес он. — Но если опять напортачу, ты же знаешь, что со мной делать, правда?

— Врезать между ног?

— Это не то, что я имел в виду, но тоже пойдет! — улыбнулся Бес и снова меня поцеловал.

В груди разлилось то самое тепло, которое возникало каждый раз при нашей близости.

Моя душа опять будто тянулась к нему и впервые за долгое время получала отклик. Наша связь крепла с каждой секундой, даря несказанное счастье просто от того, что моя половинка рядом.

Бес начал задыхаться и, отстранившись от меня, схватился за сердце.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросил он пораженно.

Я улыбнулась, но все же решила уточнить.

— Что?

— Это… Так, будто… Ух!

Его несвязная речь и удивленный взгляд меня рассмешили.

— У тебя всегда так? — поразился он.

А когда я робко кивнула, он посерьезнел и произнес:

— Хорошо. Очень хорошо.

Он быстро стянул с себя футболку и вскочил с кровати, чтобы снять джинсы. Теперь ко всем прочим ощущением прибавилось предвкушение.

— Потому что у нас медовое полугодие.

Я снова рассмеялась.

— Я слышала только о медовом месяце.

— Детка, — многозначительно произнес он. — Посмотри на себя, разве я смогу выпустить тебя из этой комнаты через месяц?

Он сделал вид, что задумался, и изрек.

— Черт! Как мы вообще вылезем из постели, если даже питаемся друг другом?

Я снова рассмеялась и запустила в него подушку.

Какой же все-таки это странный мир. В одно мгновение он может отобрать все, а в следующее вернуть в десятки раз больше. Мне казалось, что все это только что произошло со мной. Тот Бес, в которого я влюбилась, вернулся. И он заставил меня поверить, что для нас все только начинается.