Глава 16

— Шевелись быстрее.

Бесячий, здоровенный и, что не менее важно, пьяный мужик тычет мне в спину стволом, наивно полагая, что его действия придают мне ускорения. Дебилоид.

— Если Вы перестанете меня подгонять, то дело быстрее пойдет.

— Ты слишком болтливая. Удивительно даже… Если верить слухам — ты затворница и социопатка.

Повернув голову, смотрю на него через плечо.

— А такие мужчины, как Вы, верят слухам? Странно…

Я, конечно, по краю хожу, но он меня бесит. Сильнее, чем Пернатый и Кузнечик вместе взятые. Если бы не наличие поблизости Лиды, не вовремя зашедшей в мой кабинет, этот урод, честное слово, давно бы лежал на полу и истекал кровью.

Но наличие заложника в лице до смерти перепуганной девочки-стажерки заставляет меня вести себя сдержаннее.

— Открывай! — рычит, требуя открыть холодильную камеру для хранения тел умерших.

Какое на редкость нетерпеливое животное.

— Нам нужны санитары, чтобы её переложить на каталку.

— Я сам справлюсь.

Надо же, какой самостоятельный, сам убил, сам поплакал, сам на ручках поносит.

Чувство вины — страшная вещь, многих оно доводит до сумасшествия.

Как только я открываю холодильник и выкатываю нужную полку, мужик зеленеет и заваливается на вторую закрытую створку. Впрочем, при этом он не забывает держать на прицеле Лиду. Если бы не этот весьма неприятный факт, я бы поверила в его беспамятство.

— Что ты с ней сделала? — произносит хрипло, разглядывая тело своей уже бывшей подружки.

— Это сделали с ней Вы, а не я. Я всего лишь провела внутреннее исследование трех полостей организма: полости черепа, а также грудной и брюшной полостей. Но это мелочи по сравнению с тем, что Вы её убили.

— Я её и пальцем не трогал! Она сама упала и разбила голову. Я… Я просто не знал, что с ней делать…

— А Вы уверены, что девушка была мертва в тот момент, когда Вы грузили её в свой автомобиль и вывозили на берег озера? Неоказание помощи — это тоже преступление. Девушка была от Вас беременна, а Вы, вместо того чтобы помочь, вывезли её на каменистый пляж и там бросили. Так что, простите, но к чему сейчас эти слезы?

Лицо мужика перекашивает.

— Ты не понимаешь! Я ведь не знал… — он гладит лицо девушки. — Жена сказала, что Алина её изводит и провоцирует. Я приехал с ней поговорить. Мы ведь договаривались, что она никогда не будет вмешиваться в мою семейную жизнь! — начинает злиться.

Я завожу руку за спину и движением руки показываю Лиде, что нужно сместиться правее. Мало ли что придет в голову этому дураку.

— Жить на две семьи очень трудно, — сочувственно произношу.

— Алинка… Она хорошая была, но упрямая. Она хотела семью и детей. Выводила этим мою жену Ксюшку из себя. В последний раз они даже в волосы друг дружке вцепились.

Мужик, надо сказать, уникальный. Его послушать — так это всё бабы виноваты, а он белый и пушистый.

Решив, что это всё мне глубоко интересно, он продолжает.

— Когда я приехал, Аля душ принимала. Попросила подождать. Я был так заведен, что долго не выдержал и ворвался к ней в ванную, а там… Она на полу вся в крови. Я растерялся.

— Вашу девушку отравили. Добавили аллерген в какое-то средство. Полагаю, что в маску для волос. Ей поэтому стало плохо. Но помочь ещё можно было, если бы сразу в больницу доставили.

— Она не дышала… — шепчет побелевшими губами. — Кто… Кто её отравил?

Ой, это вопрос не ко мне… Олег Викторович обещался найти.

— Это Вы у следователя узнаете, — отзываюсь максимально безмятежно.

— А срок какой был? Ребенок, он…

Договорить мужчина не успевает, потому что из-за двери доносится голос, усиленный громкоговорителем. Представители силовиков предлагают нашему гостю сдаться, чем вызывают его бурную и весьма неадекватную реакцию.

Психуя, он начинает крушить всё вокруг.

Лида взвизгивает, громко плачет.

Едва ли не впервые за год я начинаю так сильно жалеть о своем переезде. Я хоть и не трепещу от страха — переживала в жизни моменты и пострашнее, да и специфика работы обязывает иметь высокий уровень стрессоустойчивости, но это всё мне жутко не нравится!

— Я хочу её забрать, — остановившись в метре от меня, мужик кивает на тело любовницы.

— Не получится. Я не могу Вам его отдать.

Похоже, мой ответ его совершенно не устраивает, потому что в следующую секунду происходит то, чего я, мягко говоря, не ожидаю.

Эта огромная пьяная масса ударяет меня по лицу.

От удивления я застываю. Во рту ощущается металлический привкус крови. В барабанные перепонки врезается крик Лиды. Это всё походит на какой-то дурной сон.

— Дура! Ты отдашь мне тело Алины! Поняла меня?! — орет, нависая надо мной. — Всё будет так, как я сказал! Если я захочу, то ты вылетишь отсюда как пробка.

«А если я захочу, твой хладный труп никогда и никто не найдет», — произношу, к счастью, только мысленно.

Здешние местечковые «влиятельные и солидные» люди меня начинают жуть, как раздражать. Ни ума, ни фантазии, только непомерный гонор, фонтаном прущий из всех щелей. Неужели их настолько давно в чувства не приводили?

Не думала, что скажу когда-нибудь такое, но моего бы деда сюда, и тогда все, как любит он выражаться, дружно бы жрали из помойного ведра.

— Поняла или нет, я спрашиваю? — гремит так, что стены трясутся.

Перед тем как что-то ответить, замечаю движение за его спиной. Приоткрыв дверь, кто-то просачивается к нам в холодильное отделение. Стараюсь не пялиться, чтобы не рассекретить вошедшего раньше времени. Однако мне кажется, вернее, я откуда-то точно знаю, кто решил к нам присоединиться.

— Как-то не совсем поняла, нужно доходчивее, — концентрирую на себе внимание невменяемого, чтобы дать Олегу возможность приблизиться.

— Ты вообще ненормальная? Да я тебя уничтожу… — он снова замахивается.

Я успеваю инстинктивно зажмуриться, однако удара не следует. Вместо этого я слышу треск ломающихся костей, который трудно с чем-либо спутать, и мужской вопль отчаяния.

— Борь, с меня лучше начни, — голос Олега звучит зловеще. — Что же ты как баба себя ведешь?

Ответ невнятен. У меня не получается разобрать бормотания Бориса.

В следующую секунду слышится глухой звук удара, и тело падает на пол.

— Лен, Леночка… — не сразу понимаю, что Олег меня тормошит. — Ты как? С тобой всё в порядке?

Я слегка вздрагиваю, когда он обхватывает мой подбородок и пытается аккуратно приподнять голову.

— Твою мать… — похоже, замечает припухлость щеки и разбитый уголок губы.

В последний момент успеваю его схватить за руку и не дать добить неизвестного, но неприятного мне Бориса.

— Нормально всё. Но я хочу домой. Принять душ и избавиться от боли в щеке. Отвезешь?