Глава 17

— У тебя здесь не то что мышам — тараканам впору повеситься, — комментирует Ястребов содержимое моего холодильника, пока я обрабатываю свою пострадавшую щеку.

— Я не готовлю дома.

С трудом удерживаюсь, чтобы не зашипеть неприязненно, когда перекись попадает на кожу.

— Давай помогу.

Захлопнув дверцу бесполезного кухонного аксессуара, Олег подходит ко мне и становится так близко, что я невольно чувствую жар, исходящий от мощного тела. Забирает у меня перекись и ватные стерильные тампоны. Свободной рукой аккуратно приподнимает мой подбородок и с недовольством осматривает последствия удара.

Кожа некрасиво покраснела и опухла. Радует то, что зубы целы.

— Может, стоит в больницу поехать? — удивляет меня вопросом.

— Зачем?

— Вдруг сотрясение.

Если бы я не видела в его глазах всполохи неподдельного беспокойства, непременно бы решила, что Олег шутит. Ну какая больница?

— По-твоему, в меня в роду курицы были?

Ястребов вопросительно бровь изгибает.

— У нормальных людей мозг не так легко сотрясти, — поясняю. — С чем связанно твое повышенное чувство тревожности?

Мою колкость он пропускает мимо ушей. Я уже поняла — этот человек филигранно умеет фильтровать поступающую информацию и забивать на всё, что ему кажется малозначительным.

— А твоя особая любовь к птицам с чем связана? Обгадили в детстве, пока ты мороженку ела? — не дав мне ответить, он прикладывает ватный тампон к разбитому уголку губ. Я морщусь, а он заботливо дует на ранку, будто бы я маленькая. — В каждой сомнительной ситуации ты неприязненно отзываешься о птичках.

— Никто на меня не гадил, — награждаю его острым взглядом, но, естественно, этому товарищу — хоть бы хны! Непробиваемый. — Ты знаешь, что властно-опасный образ не бьется с твоим поведением?

Нашу первую встречу трудно забыть. Тогда он ещё пытался давить на меня своим авторитетом.

— Честно сказать, то мне похрен, — передергивает плечами. — С тобой я могу вести так, как мне хочется. Все остальные это на свой счет принимать не станут, если им жить ещё хочется.

Отступив на шаг, забираю из его рук использованную вату и выкидываю в мусорное ведро. Иду к холодильнику и, открыв морозилку, достаю пакетик со льдом. Нужно было сразу холодное приложить, но я торопилась поскорее убраться с работы. Меньше всего мне хотелось ловить на себе сочувственные взгляды коллег.

Ненавижу быть слабой.

— Вы тут все какие-то отмороженные. И методы решения проблем у вас средневековые, будто бы и слышать не слышали о том, что можно культурно вести диалог.

В ответ Олег только хмыкает.

На самом деле я знаю, откуда ноги растут. С позиции силы вопросы всегда решаются проще. В Москве я тоже многого насмотрелась, пока мы с дедом мирно сосуществовали друг возле друга. Частенько кто-нибудь из его высокопоставленных друзей одним звонком решал проблемы своих недоразвитых детей или их внуков, а также жен, любовниц и ещё вереницы «полезных» людей.

Если меня действительно что-то и удивляет, так это то, что тут принято лично участвовать в решении важных вопросов. Что Олег ко мне тогда лично приехал, что этот злосчастный Борис заявился за телом своей женщины…

Отдают дань уважения, или много свободного времени в запасе имеется?

— Почему Бориса впустили к нам в бюро?

Несмотря на потрепанный вид, в нем была видна статусность, но этого мало, чтобы взять и так спокойно попасть на слабо, но всё же охраняемый объект.

Олег точно знает, он ведь из тех, для кого тоже все двери открыты в этом городе.

Привалившись бедром к краю моего кухонного гарнитура, он достает из кармана телефон и что-то шустро набирает в поисковике. Не проходит и минуты, как я получаю ответ на свой вопрос.

Ястребов открыл сайт Законодательного собрания области и во вкладке «Председатели комитетов и комиссии» нашел холеную, улыбающуюся и едва помещающуюся на экран телефона рожу Бориса.

— Председатель комитета Законодательного собрания по взаимодействию с общественными объединениями, молодежной политике, физической культуре, спорту и туризму… — проведя по экрану пальцем, нахожу перечень его регалий. — Да… Нормальных у вас здесь днем с огнем не сыскать, похоже. То-то, я думаю, удар у него охренительный, а дяденька спорт, оказывается, любит.

— Любил, — помрачнев, поправляет меня Олег.

— Да брось, он ведь девушку не убивал. А от остального откупится.

— Не в этот раз, — кажется, я слышу скрежет чьих-то белоснежных зубов. — К тому же кости не всегда заживают успешно.

— Следователь должен быть беспристрастен и руководствоваться буквой закона, а не эмоциями.

— Что за лажа?

Вскинув на него взгляд, я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не засмеяться. Только боль в щеке не позволяет полноценно развеселиться.

— Ну ты что? Ты же как-то получал образование? Я, даже заочно получая второе высшее, помню, как преподы нас стращали кодексом чести и железными принципами.

Глаза Олега расширяются, и он даже немного подается назад, будто пытаясь рассмотреть меня лучше.

— Зачем ты получала юридическое образование?

Мы не так хорошо знакомы, чтобы я хотела изливать перед ним душу. Несколько лет назад я наивно полагала, что полученные в процессе обучения знания помогут мне разобраться в исчезновении отца.

— Обожаю учиться, — говорю первое, что приходит в голову.

Вру, потому что это абсолютно не так. В мед я когда-то пошла только из желания себя дисциплинировать. Кто же знал, что судебная медицина впоследствии меня так очарует…

Наверное, если бы деда кто-то заранее предупредил о такой перспективе, то он бы предпочел оставить меня неучем. Купил бы мне спортивную тачку и позволил бы бесцельно кататься по Москве, прожигая свою жизнь и его деньги.

А так… Уже после одного из первых дел, в котором я участвовала, он заявил, что моей целью является загнать его в гроб. А я-то всего-навсего хотела помочь операм задержать преступника, вернувшегося на место преступления во время осмотра трупа. Кто же знал, что он вооруженным окажется?

— Ладно. Премного благодарна за помощь, а теперь — выметайся, — киваю на дверь, продолжая прижимать к щеке лед. Знаю же, что уже не поможет, но на что-то надеюсь.

Вместо того чтобы оскорбиться и свалить, он подходит к столу и, заняв место на стуле, скрещивает руки на груди.

— У нас был уговор: я раскрываю дело, а ты со мной ужинаешь, — нагло заявляет.

Невольно засматриваюсь на то, как он вытягивает перед собой длинные ноги, закидывает одну стопу на другую.

То, как гармонично вписывается этот мерзавец в любое окружающее пространство, в том числе и в мою квартиру, бесит меня ещё сильнее.

— Этого в наших договорённостях не было! — указываю на распухшую щеку. — Когда в следующий раз найдешь преступников, сделай так, чтобы они меня не нашли.

Он молчит, но усмехается.

Я на удивление испытываю прилив бодрости, хотя пока мы ехали ко мне, едва не уснула в машине.

— Ты надо мной ржешь? — рычу на него.

Поднеся ладонь к лицу, Олег задумчиво трет подбородок, касаясь при этом большим пальцем своей нижней губы.

— Приятно видеть твои живые эмоции. После случая в ресторане я, грешным делом, подумал, что ты непробиваемая. Оказывается, нет. Просто притворяешься хорошо.

Каким-то образом ему снова и снова удается заставать меня врасплох.

— О чем ты?

— Маленьких девочек нужно защищать. Поэтому я остаюсь. Переночую у тебя, — он поднимается на ноги и, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, нависает надо мной. — Надеюсь, спальня у тебя одна?

Я закатываю глаза.

Приходится постараться, чтобы суметь нагнать на себя арктического холода, потому что от Ястребова веет жаром, как от печки.

— Ещё чего. Спальни три. Но тебе я могу постелить разве что на входном коврике.

— Злясь, ты выглядишь очаровательно, — в привычной манере игнорирует мой выпад. — Глаза светятся, как у дикой кошки.

Поднеся руку к моему лицу, касается скул с уцелевшей стороны.

Простой жест мне кажется чрезвычайно интимным, кожу пронзает сотнями мелких импульсов, и я на несколько мгновений теряюсь.

Олег это видит, и его рожа становится ещё более сияющей.

Гад.

Шлепком отгоняю его руку.

— Держи свои наглые ручушки при себе, — злюсь, на самом деле, я по большей части на себя. Возмущает то, как мое тело и мозг реагируют на этого придурка. Так не должно быть! Подумаешь, выскочка с раздутым…эго. — Можешь остаться, но спать будешь отдельно. Завтра утром отвезешь меня на работу. Я не люблю ездить на такси, а тачка осталась около бюро.

Он ухмыляется, делая вид, что поверил.

— Всё будет так, как ты пожелаешь, Пряничек, — летит мне вслед, когда я выхожу из кухни и иду в гардеробную за чистыми полотенцами.

Ванных комнат в квартире две, я не боюсь никого задержать, но всё же душ приходится принимать в ускоренном режиме. Обычно я могу часами стоять под упругими струями, но сегодня нет сил, к тому от горячей воды щека ноет всё сильнее и сильнее.

Перед тем как забраться в постель, я иду на кухню и беру в холодильнике упаковку с ночными патчами. Вот, всё же в нем что-то, да хранится.

В квартире стоит тишина, что не может не радовать.

«Надеюсь, уснул», — успеваю подумать, входя в свою спальню, и тут же застываю на пороге.

— Ты что творишь? — шокировано смотрю на творящееся безобразие.

На нем только трусы! Но и их мерзавец, похоже, вознамеривается снять.

Олег невозмутимо оглядывает себя.

— Раздеваюсь. Мы ведь спать собираемся, разве нет?