Глава 18

Сказать, что от его наглости у меня полезли глаза на лоб — ничего не сказать. Вот же…

Подходящего слова для этого гада я так и не нашла, потому что он, развеселившись от моего шокированного выражения лица, усмехнулся и повернулся ко мне спиной, полагаю, чтобы я могла получше рассмотреть его рельефное тело.

Кажется, я ещё никогда не испытывала такой неприязни к противоположному полу и… Не чувствовала себя такой идиоткой. Нет, овцой!

— Довольна визуальным осмотром? — уточняет Олег, вырывая меня из коматозного состояния.

Только сейчас понимаю, что действительно продолжала всё это время таращиться на него.

«Ну ты и тупица, Лена! Ведешь себя так, будто десять лет мужиков полуобнаженных не видела», — ругаю себя, направляясь к постели.

Сдернув покрывало, неаккуратно бросаю его в рядом стоящее кресло.

Обычно я аккуратно раскладываю вещи по своим местам, но сейчас руки дрожат и злость застилает глаза.

В первую очередь я зла на саму себя. Как это вообще называется?! Когда у меня началось внезапное атрофирование мозга?!

— Выметайся. Тебе отведена другая спальня, — бурчу перед тем, как нырнуть под одеяло.

Внутри всё колотится так, что я даже про боль в щеке забываю.

— Она мне не понравилась. Здесь уютнее.

Слышу, как наглец легкой поступью обходит кровать. В этот момент — замечу, против воли — все мои внутренние радарчики настроены исключительно на него. Каждый его шаг волной мелкой дрожи прокатывается по моему телу. Рецепторы ошалело воют о приближающейся опасности, но вместо того, чтобы выгнать его из своей квартиры к чертовой матери, я продолжаю тихонько лежать.

Стыд и позор.

Прикрываю глаза, когда матрас за моей спиной прогибается под тяжестью мужского тела.

«Лена, ты что, так и будешь тупо терпеть происходящее?! Выгони его! Ты можешь!» — просыпается во мне феминистка.

На самом деле я и правда могу, но не уверена, что во мне есть такое желание.

Убедив себя, что секса между нами точно не будет, я расслабляюсь — насколько это возможно.

В конце концов, от одной маленькой слабости моя жизнь не разрушится. Правда же, не разрушится?

— Да и не люблю я спать один, — Олег решает не униматься и довести меня до точки кипения.

И ему это удается.

Услышав весьма непрозрачное упоминание о его бабах, я переворачиваюсь с бока на спину и спешу сесть. Но Ястребов не позволяет. Одной рукой обхватив меня под грудью, укладывает обратно в постель.

— Тихо, Пряничек, не ревнуй. Я не о телках, — будто мысли мои считывает. — Дома у меня есть специальный длинный плюшевый кот для сна.

Да он чокнутый!

— Ты хотел сказать — резиновая кукла.

Олег смеется.

— Надеюсь, ты скоро согласишься на небольшую экскурсию по моему дому. Я вас познакомлю, — притягивает меня к себе, словно игрушечную, и укладывает на свое плечо.

Несколько минут безуспешной возни отнимают у меня последние силы, и я, подоткнув под себя со всех сторон одеяло, успокаиваюсь. Более того, прислушавшись к себе, понимаю — прикосновения Ястребова не доставляют мне дискомфорта, скорее, напротив — приятны.

— Успокоилась, мелкая злючка? — спрашивает с улыбкой.

— Я не мелкая. Сто шестьдесят сантиметров — во всем мире считается стандартным ростом. Просто ты вымахал, забыв поумнеть.

Олег никак не прокомментировал мои слова, а в следующий момент я ощущаю прикосновение его губ к своим влажным волосам. Его горячее дыхание обжигает кожу виска.

Испытывая смешанные чувства, я затаиваюсь. Черт его знает, что именно сказывается, но я испытываю непреодолимое желание успокоиться и впервые за долгое время почувствовать себя защищенной. Трудно припомнить, когда в последний раз мне доводилось засыпать в кольце чьих-то сильных рук. Возможно, причина в том, что не было таких моментов в моей взрослой жизни.

Можно сколько угодно заверять себя, что самостоятельность — это круто, но иногда так хочется расслабиться и отпустить контроль…

— Твои волосы вкусно пахнут, — голос Олега звучит приглушенно, словно он боится помешать мне заснуть.

— Это земляничный бальзам, — с трудом проговариваю я, подавляя желание зевнуть.

День был действительно тяжелым. Сейчас, когда угроза отступила, я начинаю здраво оценивать случившееся. Женщине, какой бы подготовленной она ни была, в любом случае сложно справиться с физически развитым и сильным мужчиной. С особенностями, заложенными природой, людям сложно бороться.

— Нет, это ты так нереально пахнешь… — последнее, что слышу перед тем, как провалиться в сон.

Пробуждение выдается бурное и максимально неожиданное.

— Тш-ш-ш, Лен… Всё хорошо.

Я не сразу понимаю, что происходит. Сердце колотится как заведенное. Щеки, судя по всему, мокрые. Ощущаю себя чертовски перепуганной.

— Отпусти, — пытаюсь вырваться из хватки Олега.

Он лежит за моей спиной, крепко прижимая меня к своей груди. Благо, нас одеяло разделает.

— Тебе снятся кошмары? — не послушав меня, проходится ладонью по моему бедру, поднимается выше и сжимает своей лапой талию. — Это из-за Мандрыкина?

Черт! Ну почему именно сейчас?!

«Как тебе, Лен, нравятся последствия слабости?!» — готова рычать на себя за глупость. Как я могла так забыться?

Не дождавшись ответа, Ястребов тянет меня на себя и, приподнявшись на локте, заглядывает в глаза.

Светильник, установленный над изголовьем кровати для ночного чтения, включен, и мое лицо как на ладони. Уверена, Олег отлично различает на нем следы подступившей паники.

Я ведь столько лет не вспоминала ничего из своего прошлого. Спокойно жила, возведя четкие границы.

Ну что за дура!

Прищурившись, вглядываюсь в лицо Олега затуманенным ото сна взглядом.

— Ты смотришь на меня, как маньяк на новую добычу.

Он действительно выглядит непривычно сосредоточенным и серьезным. Если бы не моя слепая уверенность в том, что он меня не обидит, я бы на самом деле подумала, что задумал Ястребов что-то дурное.

— Ты не ответила на мой вопрос, — жесткие нотки проскальзывают в его голосе.

Я не сразу вспоминаю, что Мандрыкин — фамилия вчерашнего отбитого депутата.

— Нет, твой знакомый ни при чем.

— А в чем тогда дело?

Догадываюсь, что именно под таким сверлящим взглядом подозреваемые у Ястребова и начинают колоться. Но нет, я не тот случай. Делиться семейными тайнами с ним я точно не стану.

— Олег, иди к черту! Пусти!

Пытаюсь его оттолкнуть и подняться с постели, но, вместо того чтобы исполнить мою просьбу, он перехватывает мои запястья и, заведя их за голову, вжимает в подушку. Крепко удерживает одной рукой, второй — стягивает с меня одеяло.

— Можешь не рассказывать, Лен, но ты не оставляешь мне других вариантов.

Он обхватывает ладонью вырез моего топа для сна и с силой дергает вниз до характерного жалостного треска ткани.