Глава 21

— Лена, не упрямься! — местный судебно-медицинский светило (он же биг-босс) прикрикивает на меня. — Чего тебе стоит провести освидетельствование задержанного? Правильно! Пятиминутное дело.

— Психолог из меня никудышный, — отзываюсь я, продолжая заполнять электронную форму ежемесячного отчета. — Я не привыкла работать с живыми людьми.

Вру, конечно, скорее из вредности. Вот нечего было натравливать на меня Ястребова с его непонятным бытовым трупом. Не подставил бы меня тогда, того и гляди я была бы сговорчивее.

— Это да… — тянет начальник, стоя за моей спиной. На темном участке монитора видно его отражение. Согнутым указательным пальцем мужчина трет подбородок. Явно пытается подобрать верный подход. — Зато эксперт-танатолог от Бога.

— Всё верно, — отзываюсь без лишней скромности. — Станет трупом — сразу привозите ко мне.

В крупных городах штат специалистов расширен, и экспертов-танатологов — тех специалистов, кто работает в морге — не привлекают для экспертизы живых лиц, то есть проведения медицинского освидетельствования.

Опыт у меня имеется, но с чуткостью однозначно беда. Мой прошлый начальник и близко не хотел подпускать меня к живым людям, особенно к потерпевшим.

Привлекали меня зачастую только тогда, когда требовалось провести освидетельствование человека, подозреваемого в совершении преступления. С такими обычно никто не церемонится, и нарушить душевную организацию сильнее, чем конвоиры, я бы не смогла при всем желании.

— Типун тебе на язык, Леночка! — он аж вздрагивает. — Этого психа пять лет искали. За ним числится десяток трупов…

Сам того не ведая, он порождает во мне интерес.

Я оборачиваюсь.

— И Вы хотите, чтобы я — слабая девушка, осматривала такого злодея.

— Так все остальные отказались работать с ним, — выпаливает он простодушно и тут же спохватывается. — Но ты не думай, с ним прибыл отличный конвой. Парни глаз с него не спустят, пока ты будешь осмотр проводить. Сама ведь понимаешь, его приняли хорошо… — многозначительно приподнимает брови. — Не хотелось бы, чтобы в дальнейшем урод воспользовался этим. Нам нужно исключить возможность жалоб. Он практикующий юрист. По-любому начнет утверждать, что его якобы избили при задержании.

Можно сказать, я уже на всё согласна, но руководству об этом не нужно знать.

— А если он на меня нападет?

Босс поджимает губы. Судя по раздувающимся крылышкам носа, я его жутко бешу, но сказать он ничего не может, потому что неспроста другие его подчиненные отказались проводить освидетельствование маньяка.

Редко, но всё же случаются нападения на врачей или лаборантов.

— Лен, если он тебя хотя бы пальцем тронет, я лично ему руки и ноги повыдергиваю и местами переставлю, — хмурится дядька.

— Ладно, уговорили. Пойдемте смотреть на вашу местную достопримечательность,

Резво подорвавшись, я подхватываю со спинки стула халат и, накинув его на плечи, направляюсь к двери.

— Вы идете? Или как? — оборачиваюсь к слегка растерянному начальнику. Похоже, он не ожидал от меня такой прыти.

Если вы думаете, что внешне маньяки чем-то отличаются от обычных людей, то глубоко ошибаетесь. Даже напротив, они, как никто другой, способны сливаться серой массой. Невзрачные, ничем не примечательные, а порой и о-о-очень приветливые люди.

Когда я училась, профессор, преподававший у нас криминальную психологию, детально разбирал с нами случай, к которому он имел непосредственное отношение.

Чуть больше сорока лет назад долгое время искали серийника. Несколькими специалистами были составлены психологические портреты. По идее, они должны были помочь следствию, но на деле — оказались вредны.

Когда маньяка нашли, им оказался дружинник, помогающий искать самого себя.

Я смотрела материалы следствия. Внешне приветливый, улыбчивый, не побоюсь этого слова — притягательный молодой человек. Он мне запомнился тем, что я бы никогда на него не подумала и с легкостью могла бы стать жертвой такого человека.

— Детка, а ты руки помыла? — усмехнувшись, тварь в обличии человека окидывает меня сальным взглядом.

Один из полицейских, стоящих за спиной подозреваемого, замахивается, собираясь отвесить подзатыльник.

Я качаю головой, дескать, не надо. Подумаешь, съязвить решил напоследок. Показная бравада — одно из проявлений психологической защиты людей.

Насколько мне известно, в этом городе не так много серийников. Потихоньку изучая архивные дела, я многое успела узнать.

Отсутствие опыта сказалось на результативности следственных действий. Долгое время полиция даже отказывалась объединять «висяки», в упор не замечая очевидных вещей и деталей, свидетельствующих о взаимосвязи. Человеческий фактор во многих случаях становится решающим.

И я, и задержанный, и все остальные присутствующие отлично понимаем, чем дело закончиться может. Многое зависит от того, насколько решительными окажутся опера.

Осмотр проходит стандартно. Я, не давая воли своей фантазии, сухо фиксирую имеющиеся повреждения: ссадины, кровоподтеки.

Однако в какой-то момент, когда мы заканчиваем осмотр верхней части тела, задержанный подается в мою сторону и, коснувшись дыханием лица, низким голосом произносит:

— А в штаны мне будешь заглядывать? Уверяю, мне есть чем тебя удивить, — расплывается в белозубой улыбке. — Ещё на свидания ко мне будешь бегать.

— Это вряд ли…

«Теперь ты точно в пролете…» — добавляю на грани слышимости.

Весь день я держалась. Строго контролировала все свои воспоминания, но сейчас ограничительный механизм дает сбой. Мысли об Олеге рвут ограничители и заполняют собой всё пространство моей бренной черепной коробки.

Во рту, как бы стремно это ни звучало, слюна собирается. Щеки вспыхивают, и я, откровенно говоря, теряю всякий интерес к окружающей действительности.

Сказать, что близость с ним мне понравилась — ничего не сказать…

Не представляю, где я так согрешила, но секундная слабость мне обходится дорого.

Как только моя концентрация падает, подозреваемый умудряется, будучи скованным наручниками, схватить меня за руку и прижать ладонь к своему абсолютно невыдающемуся паху.

«На кой черт я сейчас его сравниваю с Олегом? Нашла, идиотка, время!»

На этом злоключения не заканчиваются…

Как только я, не устояв на ногах, начинаю заваливаться вперед, дверь в комнату для осмотров распахивается и на пороге появляется Ястребов. Собственной, мать его, персоной.

Если бы взглядом можно было убить, то, клянусь, нас с маньяком (компания так себе) уже бы в живых не было.