Глава 40

Олег

После поездки к моим родителям Лена заметно притихла. Когда мы вернулись домой, она приняла душ и сразу отправилась спать. Даже не отругала меня как следует.

Вернее, и словом не обмолвилась относительно подставы.

А я ждал, между прочим. Понимал, что так просто с рук мне подобный «сюрприз» не сойдет.

Испытываю ли я стыд за то, что поставил её в неловкое положение? Нет, нисколько.

Признайся я, куда мы отправимся, она бы глотку мне перегрызла, но не поехала, а подобный расклад меня не устраивает. Её безопасность важнее дурного расположения духа.

Единственное, что меня злит — поведение отца. Но даже оно ожидаемо.

Он, в отличие от мамы, не горит желанием обзавестись внуками, тем более, если они будут иметь отношение к Двали. Отец уже давно не в том состоянии, чтобы радоваться чему-либо.

Но я и не смотрины устраивал.

Несмотря на проблемы со здоровьем, авторитет в определенных кругах он сумел сохранить. И даже больше скажу: сейчас отец более нетерпим, резок и скор на расправу, чем раньше.

Поводов устраивать разборки в последнее время, конечно, поубавилось, но нет-нет, да и творят беспредел всякие отморозки. Сферы влияния и активы давно поделены, и после отставки с поста сенатора Виктор Алексеевич, скажем так, присматривает за балансом сил у нас в регионе.

Лена же, в свою очередь, внесла смуту.

Разговоры пошли разные, и мне это не нравится.

Заворочавшись во сне, она переворачивается со спины на бок и вжимается лбом в мое плечо. Бормочет что-то невнятное.

Хочется верить, что не заклинание против моего члена.

С неё станется.

— Ты не спишь? — спрашиваю негромко, хотя и так знаю ответ.

— С тобой разве поспишь? — сонно отзывается. — То звонят, то печатаешь что-то очень громко.

— Громко? На сенсорном экране? — усмехаюсь.

— Я слышала, как ты тыкал пальцами… — ворчит.

— Видимо, не туда тыкал, поэтому и бесишься.

Говорить о том, что именно из-за нее я сбился с привычного ритма и нихрена не успеваю, я не стану при любом раскладе.

В следующую секунду меня подкидывает на месте.

У Адамии, похоже, заканчиваются аргументы, и в попытке доказать свою правоту она вгрызается зубами в мое плечо.

— Ты сумасшедшая.

Перекидываю свою дикую кошку на спину и нависаю над ней, удерживая вес на локте.

— Ты первый начал, — кто бы сомневался, Пряничек не сдается. — Потащил меня к родителям… Как ты вообще до такого додумался?

Ну наконец-то дождался обратной связи!

— Не совсем понимаю, что в этом плохого?

— Ты серьезно?

— Это очень ответственный шаг! — начинает отчитывать меня, как пацана. — С родителями обычно знакомят только тех, с кем настроены строить серьезные отношения…

— Если ты сейчас скажешь, что мы просто трахаемся, то я тебя…

— Что? — возмущенно перебивает.

— Трахну, естественно.

Прикрыв ладонью глаза, она принимается хохотать.

— Если я сумасшедшая, то ты полоумный.

— Как по мне, сочетание оптимальное.

Пока Лене весело, и она отвлеклась, слегка отстраняюсь и по-хозяйски приподнимаю её футболку. Наблюдаю за тем, как гладкая бархатная кожа покрывается мелкими мурашками.

Кайф.

Никогда не думал, что меня будет затапливать похотью от простых прикосновений и близости одной единственной девушки. Готов вечно ласкать её, целовать и касаться. Понимание этого пугает, но уже не так сильно.

Стоило только откровенно признаться себе, как дурь в башке улеглась.

Когда я опускаю тяжелую ладонь на её плоский живот, Лена едва уловимо вздрагивает и, заведя руки за голову, выгибается дугой. Подается навстречу.

На ней только трусики и моя футболка, которую я с легкостью стягиваю с хрупкого тела.

— Просил же тебя не надевать это чертово белье, когда мы в постели.

Черное кружево трещит под моими пальцами. Один рывок, и она остается полностью обнаженной. Беззащитной и охренительно сексуальной.

Просто пиздец. Я буквально ощущаю, как гормональный всплеск превращает мозги в кисель.

Собирался же с ней поговорить. Твою мать…

— Ты какой-то неандерталец, честное слово. Я за трусами скоро ходить буду чаще, чем за хлебом, — пытается ругаться, но мы оба знаем — секса хочет не меньше моего.

Вдавливаюсь в нее бедрами сильнее.

Пряничек стонет и, оттянув резинку моих домашних штанов, обхватывает ладонью вздыбленный член. С укором заглядывает в глаза, дескать, сам зачехлился, а на меня бочку катишь.

Звезды перед глазами от простых, блядь, почти невинных прикосновений. Пока Лена медленно растирает прозрачную каплю по всей длине ствола, проводя сжатой ладонью то вверх, то вниз, я упрашиваю себя не кончить раньше времени.

— Олег, если ты на усилителях, то пора завязывать. Сердечко может не выдержать, — подкалывает, пока мое сердце грохочет.

Перехватив её запястье, завожу за голову. Следом второе. Удерживаю одной рукой, испытывая огромное желание связать, чтобы снова притихла.

Влечение нереальное, ни с чем не сравнимое.

— Пряничек, иди на хрен.

Свободной рукой рывком развожу её бедра и, не раздумывая, вдавливаюсь членом в уже влажные губки.

Не только в моей крови плещется безумная похоть.

После переезда Лены мы трахаемся по несколько раз за день — проснувшись утром, после моего возвращения с работы и перед сном. Иногда посреди ночи. Ни разу не случалось такого, чтобы она не захотела или была сухой.

Всхлипывает, когда давление на её промежность усиливается. Я специально не вхожу, с трудом удерживая себя от грубого и резкого вторжения.

Наблюдаю за тем, как реагирует её тело: рвущееся дыхание, мелкая дрожь, сокращение мышц живота. Готов смотреть и наслаждаться вечно, но сейчас дело даже не в этом.

Никогда раньше у меня не возникало желания трахаться без защиты, и, только заполучив в свою постель Пряничка, я не могу избавиться от мысли, как же хочется натянуть её наживую. Наваждение.

Иррациональное желание огрести новых проблем.

Жду, остановит или нет?

— Олег, перестань надо мной издеваться, — выдыхает хрипло.

— Защиты нет, — предупреждаю, хотя желание стать в моменте мудаком весьма велико. — И я могу не успеть…

Снова толкаюсь, глубже проникая сквозь разгоряченные, влажные складки.

Мягко освободив руки, она подается вперед и обвивает ими мою шею. Гладит затылок, цепляясь за жесткие волосы.

— Просто войди, — шепчет мне в губы.

Второй раз просить не приходится. Резкий толчок до упора, и Пряничек впивается пальцами в мои плечи. Громко стонет, заставляя мой пульс частить с бешеной скоростью. Тесная, узкая и безумно горячая. Безумно красивая и необычная девочка.

Мгновенно слетаю с катушек. Казалось бы, черт, это не первый наш секс, и не десятый, но меня разрывает на части, словно раньше никогда к ней не прикасался. Эмоции каждый раз новые, и каждый раз ярче предыдущих.

Улететь от её тонкого всхлипа? Да запросто!

Наклонившись и не переставая двигаться, покрываю поцелуями лицо своей девочки. Щеки, подбородок, приоткрытые губы. Толкаюсь в рот языком и чувствую вкус, от которого готов улететь.

Лена открытая, как на ладони. От одной мысли, что кто-то может причинить ей вред, меня кроет.

Хрен его знает, почему я сейчас думаю об этом. Инстинкты врубаются на максимум.

Шумно выдыхаю, когда начинаю ощущать её первые спазмы.

Пряничек даже кончает красиво.

Острота момента насквозь пронзает.

Я замедляюсь, толкаясь в нее не спеша и глубоко, так, как она это любит. Круговыми движениями растягиваю изнутри.

Как только она расслабленно обмякает, ускоряю темп, доводя и себя до оргазма.

Мысленно напоминаю себе, что пора выйти и излиться ей на живот, но какого-то черта не могу себя заставить. Инстинкты, суки, берут верх.

Моя девочка это чувствует и, к огромному удивлению, закидывает ногу мне на бедро, тем самым плотнее прижимая к себе.