Глава 47

Олег

— Объясни мне, как её могли потерять? Какого, мать его, хуя? — цежу сквозь зубы. Понимаю, что сейчас срываться на Дубовицком — последнее дело, но сдержать свою злость не могу. — Где охрана была?

— Где, где? В п*зде на самом дне… — начальник охраны, как и я, заведен. — Нашел бы себе глупую и послушную бабу — не было бы проблем! Затупили парни, но и ты, Олег, на её фоне выглядишь недалеким. Я предлагал маячок ей на мобилу закинуть. Напомнить, что ты мне ответил?

Сука.

Не стоит. Знаю, я — идиот.

Пнув колесо, он обходит капот моего внедорожника и забирается на переднее пассажирское. Ждет, пока я докурю.

Блядь. В башке дикий взрыв происходит. Кровь мгновенно закипает от ядерной смеси страха за Лену и бешеной раздраженности на неё же. Я не могу найти ни единого повода, стоящего того, чтобы ей так пришлось рисковать своей безопасностью. Вроде умная девка…

Как только я забираюсь в салон и завожу мотор, безопасник спрашивает:

— Ты ведь понимаешь, что её исчезновение как-то связано с Вахтангом?

Дубовицкий сегодня Капитан Очевидность.

Держусь, черт возьми, из последних сил, чтобы не зарычать на него.

Ну конечно! Работа у Пряничка хоть и специфическая, но не настолько опасная. Каким нужно быть долбоебом, чтобы додуматься убрать судмедэксперта? Что это изменит?

Понимаю, что всё гораздо сложнее, и беспомощность убивает.

Лена не должна пострадать, подобного косяка я себе не прощу. Недоглядел.

— Пусть твои люди перетрясут весь город, поднимут все камеры и проверят её круг общения, — судорожно вздохнув, крепче сжимаю руль.

Подкидывая мне картинки — одна хуже другой, подсознание шалит не на шутку. Та среда обитания, в которую Лена попала с рождения, никого не щадит. Хороший ты или плохой, грешник или праведник — всем тупо плевать. Если есть цель, то никто и ничем гнушаться не станет.

А цель, сука, есть. И у многих.

Один потерянный общак чего стоит.

И за меньшие деньги людей на куски резали.

«Так. Стоп, Олег. Тормози».

Сжав пальцами переносицу, пытаюсь мыслить здраво.

Выманить её мог только кто-то из своих… И с этим, как бы странно ни звучало, появляется большая проблема.

Кто для Лены «свой»?

К этому вопросу мы с Дубовицким приходим одновременно.

— Относительно круга общения, Олег, у тебя должно быть больше инфы.

Должно быть в теории, но на деле — ни черта. Прозвучит странно, но я реально не знаю, с кем она общалась в последнее время кроме меня.

— Проверьте её звонки.

— Уже, — отвечает без особого энтузиазма. — Последний входящий перед исчезновением — левый номер. Оформлен на какого-то бомжа.

— Я тебе за это плачу огромные бабки? — бросаю на него хмурый взгляд.

Он поджимает губы.

— Ты мне платишь за то, чтобы я задницу твою прикрывал, а остальное — приятный бонус. Парни сейчас проверяют, где в последний раз был зафиксирован телефон твоей девушки.

Как же долго… Это какой-то кошмар.

Усидеть дома в такой момент невозможно. Приехав в офис, я накручиваю круги по кабинету, ожидая от своих людей хоть каких-то заметок. Лены нет нигде. Будто бы сквозь землю провалилась. В её тачке, найденной на парковке торгового центра, также нет никаких зацепок.

В криминальных кругах тоже все тихо. Народ делает вид, что все всё поняли с первого раза. Нельзя её трогать — значит, нельзя. Но всем ведь понятно — крысы были, есть и будут всегда.

Ждать, когда начнутся движения — не вариант. Время будет упущено, хотя даже сейчас одному богу известно, жива Лена или нет.

Меня хватает на два часа пассивного ожидания. Когда наши люди находят сумочку и разбитый телефон Пряничка на окраине города, неподалеку от заброшенных складов, принадлежащих одному из уважаемых людей, я срываюсь.

— Олег, давай я сам с ним поговорю? — Дубовицкий не настаивает, скорее, тактично предлагает. — Ты полностью легализовался, на хрена эти проблемы? К тому же взгляд у тебя… Мягко говоря, неадекватный.

Я не могу её потерять.

— Тарасов один из тех, кто точил зуб на Вахтанга, — вжимаю педаль газа в пол.

Кроет меня охереть как. Дуб это видит и поэтому не отходит от меня ни на шаг.

— Твой отец тоже точил, что с того? Она ведь девчонка. Какой с нее спрос? К тому же Тарас — давно ветошь. Ты сейчас сотворишь беспредел, а потом будешь жалеть.

Переводя на него взгляд, смотрю, как на умалишенного.

Не припомню рефлексий со своей стороны.

Кузнецов нарассказывал Лене про меня небылиц, да настолько тупых, что даже втащить ему за такое — только все портить. Смутное время я застал разве что в малолетстве. Последние лет пятнадцать вопросы стали решаться гораздо проще. Мордобои и перестрелки если и не остались в прошлом, то явно стали уделом более низких звеньев. Когда есть бабло, убрать человека — как два пальца об асфальт. Никто даже не поймет, что это заказ. Подрывы авто, снайпера — используют разве что как акты устрашения.

Поэтому подобная грязь прошла мимо меня, а в юности — нужно отдать должное матери, я был занят другими вещами.

Уголовка мне светила только однажды. Мой упитый в хлам кореш пытался изнасиловать девушку, которая ему отказала. Я перестарался и сделал его инвалидом, но сожалений по этому поводу не испытываю.

— Я ведь тебе говорил, он ни при чем, — ворчит Дуб, когда мы вываливаемся из дома Тарасова.

Ни с чем. Зеро. Знай он хоть что-то, сказал бы. Не стал бы рисковать здоровьем.

Я ума не приложу, куда Лена могла деться, ещё и чуйка подсказывает, что соображать и действовать нужно быстрее.

Мелькает даже мысль с её дедом связаться.

Наши с Дубом телефоны оживают одновременно. Он отходит на несколько метров и принимает вызов.

Я смотрю ему вслед. Ощущаю, как меня потряхивает. Потерять единственное ценное в жизни — тот ещё страх. У малыхи есть свои тараканы, но только рядом с ней я чувствую себя счастливым.

Несколько недель назад заказал у знакомого ювелира кольцо, даже сам не понял, что на меня нашло — поддался порыву. А теперь что?

Как себя уважать, зная, что сам по глупости всё проебал?

Не вглядываясь в экран, принимаю вызов:

— Слушаю.

Лучше бы, сука, смотрел. Потому что в следующую секунду из динамика звучит голос Кузнецова. Только этого мудака не хватало.

Плюсы тоже имеются. Одно его неверное слово — и мне будет на ком сорвать злость. Снова.

— Олег, я слышал, ты ищешь Лену?

— Хочешь позлорадствовать?

— Боже упаси. Если ты так и не понял, она и мне дорога. Я помочь хочу.

Не верю в искренность его слов.

— Ты заставил парней весь город перевернуть? Все въезды и выезды перекрыты…

— Ближе к делу, — теряю терпение.

— Давай встретимся? Есть несколько дельных предположений… — он что-то говорит про московских знакомых Лены.

Дуб взмахом руки привлекает мое внимание, и дальше я перестаю слушать Ника.

— Олег, кажется, мы их нашли, — Дубовицкий выкрикивает адрес и первым к тачке несется. — Поторапливайся, тут недалеко.