Глава 18

Руслан

Смотрю на нее и не могу отвести взгляд. Лицо девушки светится, глаза нереальные, губы сочные — косметика Дану преобразила. Она вроде прежняя, но немного другая: яркая, шикарная, ослепительная. Ромка прав, я тоже считаю ее сейчас самой красивой на свете. Даже лёгкая неуклюжесть ее походки на высоких каблуках добавляет Дане странного очарования.

Опускаю взгляд, рассматриваю ее наряд. Платье подчеркивает достоинства фигуры: тонкую талию, налитую грудь, округлые бедра… Жаль, что Дана не выбрала то первое красное платье, в нем она была бы ещё соблазнительней. Сексуальней… Хотя хорошо, что не выбрала, ведь, твою мать, мой организм и так бурно на нее реагирует, шутка ли, у меня уже месяц не было секса, а я ещё надел довольно облегающие брюки… как бы очевидный казус не случился. Так, абстрагироваться! Она же жена моего брата! Пусть ненастоящая, но они-то думают так. А после сегодняшнего праздника и все остальные, приглашенные, тоже будут считать Дану женой Ромы.

Кстати, вот только что до меня доходит — а почему, собственно, у меня так долго не было женщины? Я просто напрочь забыл о своей личной жизни, занимаясь все это время чужой. Может, позвонить Вере, назначить ей встречу на вечер? Снять тот номер в гостинице? Тогда, когда мы с Даной были в бутике, Вера явно давала понять, что соскучилась. Почему бы не сделать вид, что я соскучился тоже?

Мы покидаем дом, садимся в машину. Я спереди, рядом с Антоном, который сегодня не Данин персональный водитель, а наш общий. Ромка и Дана садятся сзади.

Едем недолго, ресторан располагается недалеко от дома. Не самый лучший в городе, но довольно неплохой: двухэтажный, многозальный, в меню только европейская кухня. Я бывал здесь не раз.

Мы проходим внутрь, там встречаем управляющего, который проводит нас в нужный зал. Медленно распахивает дверь в темное помещение, свет тут же включается, хлопают хлопушки, и толпа гостей в один голос скандирует:

— С днём рождения!

К нам подходит официант с подносом, вручая бокалы шампанского. Дана улыбается, обнимает мужа. На удивление, и мне достается ее лёгкое объятие, которое обволакивает меня свежестью духов.

Зал празднично украшен: шары на потолке, цветы на столах. Столы стоят вдоль двух стен, у входа пульт для диджея, который включает в этот момент лирическую музыку, тихо, как фоном. Посередине зала пусто, место для танцующих, как я понимаю… Как-то всё это даже слишком, словно не день рождения, а свадьба. А что, учитывая, что Рома с Даной кольца надели только сегодня…

Рома знакомит жену с гостями, обходя всех по кругу. Я наблюдаю за всем со стороны. С усмешкой. "Моя жена Дана", — эту фразу Ромка произносит раз двадцать, если не больше. Ну что, двойной праздник, можно считать, состоялся: у Даны день рождения, а у Ромы сатисфакция того, что все его фантазийные бредни о жене правда.

После знакомства все рассаживаются по местам. Мне достается одно из "лучших" — рядом с виновницей торжества, по левую руку. По правую сидит, разумеется, Ромка. Я оглядываюсь, вглядываясь в лица гостей. Все знакомые, у всех улыбки на лицах, многие косятся на Дану, перешептываются. Но без особого удивления. Прямо напротив меня сидит чета Скрябиных: Иван Евграфович и его молодая супруга Анжела. Не знаю, какого черта Ромка их пригласил, мы с братом оба недолюбливаем "дядю Ваню". Но я им улыбаюсь, приподняв бокал, Иван Евграфович кивает в ответ, а Анжела кокетливо проводит рукой по своему плечу, якобы поправляя лямку платья, и подмигивает.

Вот никогда не понимал и не пойму — зачем уже немолодые мужики заводят себе молоденьких жён? У Скрябиных разница лет в двадцать. У дяди Вани диабет, язва двенадцатиперстной и гипертония. Сексом часто не позанимаешься. А Анжела в буквальном смысле нимфоманка. В постели у нее побывали практически все наши акционеры моложе сорока лет. Каюсь, и я там был. Но не потому, что позарился на прелести Анжелы, а скорее, чтобы подгадить Евграфовичу.

Анжела продолжает наглаживать свое плечо, но теперь смотрит не на меня, ее взгляд блуждает по другим мужчинам. Выискивает новую кровь? Ненасытная девка, кончив, тут же пристает снова. Полагаю и тройничком она не побрезгует. Не, без меня точно. Одного раза хватило, темперамент ее не для меня.

В зале появляется организатор вечеринки. Музыка стихает, беседы за столами тоже. Ромка поднимается, ему передают микрофон, и брат произносит торжественную речь: как он счастлив этому дню, как он рад, что все здесь собрались, и как он любит свою жену. Дана довольная, светится вся, гладит Рому по руке. А у меня внутри борются двое: ангел и демон. Первый советует порадоваться со всеми этому светлому дню, второй рекомендует уйти отсюда, чтобы не видеть всего этого липового фарса. Да вот только фарс я один и вижу, так как только я здесь знаю всю правду.

После речи брата микрофон кочует по гостям. Я не слушаю, что они говорят, чего желают, я тупо пью и ем. Поднимаюсь лишь раз, когда курьер привозит цветы, отказываюсь от микрофона, молча вручаю Дане букет из сто одной красной розы. Все, на этом мое участие в чужом празднике закончено.

Вскоре всеми желающими речи произнесены. Микрофон возвращают диджею, и он начинает свой сет — ставит музыку, погромче и поритмичней. Те из гостей, кто уже достаточно выпил, выплывают парами на танцпол.

За отчасти нелепыми и чаще неумелыми телодвижениями наблюдаю не без злорадной усмешки.

— Давай потанцуем? — предлагает вдруг Дана Роме и делает глоток шампанского. Выпила она немного, но глаза у девушки уже заметно блестят.

— Я не умею, — с грустной улыбкой отвечает брат. — Все ноги тебе отдавлю, даже под медленную музыку, — и без перехода с той же интонацией предлагает: — Потанцуй с Русланом.

И я и Дана удивлённо смотрим на Рому. Потом друг на друга.

— А Руслан умеет? — с тем же самой удивлением спрашивает Дана.

— Да, он же танцами занимался…

— Всего лишь год, — перебиваю я брата.

— Я видел, как ты танцуешь, — заявляет Ромка. — Ты умеешь, чувство ритма у тебя точно есть. Помню то ваше танго с официанткой…

— Я выпил тогда лишнего.

— Выпей сейчас и потанцуй с моей женой.

— Тоже танго?

И в этот момент, как назло, начинает играть мелодия, подходящая для упомянутого братом танго. Смотрю на Дану — она вроде бы хочет танцевать, но предложенный партнёр ее явно смущает. А вот почему, собственно?

— Пойдем, — киваю я и поднимаюсь в порыве. Иду на танцплощадку, краем глаза подмечая, как Дана тоже поднимается. Оборачиваюсь и жду партнершу.

В голове всплывает — в основе танго лежат чувства: страсть, ревность, любовь, ненависть… Что ж, на одном из этого списка сыграть я точно сумею.

Подходит Дана, плавно перебирая ногами, словно уже готовясь к танцу. Секунда — моя правая рука на ее спине, ее левая на моем плече, моя левая и правая ладонь Даны переплетаются пальцами. Какое-то время мы так и стоим на месте, уставившись в глаза друг другу. Неполное объятие, но такое, твою мать, провокационное. Вспоминаю слова учителя по танцам: в танго мужчина — ведение, импровизация, элегантность и уважение к партнёрше, а ещё стремление показать, что в этом танце королева она. А женщина, в свою очередь, это умение слышать, улавливать, следовать, отчасти подчиняться.

Однако первый шаг делает Дана, с левой ноги, потом она шагает вправо, описывает свободной ногой круг на полу, этакий элемент украшения. Но это лишь начало, затравка, дальше танец веду я, будто управляя движениями Даны своей правой рукой, которая то напрягается, то расслабляется на спине девушки. Цепочка шагов боком, по линии танца: вперед — в сторону — назад — в сторону… делаю паузу, позволяя Дане украсить наш танец несколькими элементами ногами, поворотами головы. Она умеет танцевать, с ней комфортно и приятно.

Объятия становятся всё тесней. На некоторых элементах мы не просто слегка соприкасаемся телами… Я чувствую упругие соски женской груди на своей… Твою ж мать! Как заводит. И ее грудь, плавность движений, взгляд, которым Дана смотрит на меня неотрывно. А ещё удивительно, но мы буквально одно целое сейчас, так тонко чувствуем друг друга. Две пары ног, рисующие причудливые узоры на паркете, две пары рук, сохраняющие объятие, две головы, думающие и чувствующие… разное? Или одно и то же? О чем ты сейчас думаешь, Дана?

В какой-то момент Дана делает плавный оборот, я теряю с ней зрительный контакт и ловлю на себе взгляд. Анжела, она танцует рядом с мужем. Но при этом так смотрит на меня, мысленно… хм, раздевая и раздеваясь.

Вновь встречаюсь взглядом с Даной. Она неожиданно хмурится, даже оступается, сбиваясь с ритма. И дальше двигается уже без чувства и желания, то и дело косясь на кружащуюся рядом Анжелу.

— Тебе всегда нравились чужие женщины… — как-то странно произносит она мне на ухо. Вроде вопрос, а вроде и нет, утверждение.

— Чужие женщины? — переспрашиваю я.

— Да. Занятые, не свободные, — отвечает она и кивает в сторону Скрябиных.

— С чего ты взяла?

Дана продолжает хмуриться, пожимает плечами. Здесь музыка затихает и меняется на что-то более быстрое и современное.

— Спасибо за танец, — говорит Дана и, резко развернувшись, возвращается к мужу.

А я смотрю ей вслед, смотрю и думаю: что это, твою мать, было?