Глава 27
Из страстной неги сна выныриваю, словно от укола в сердце. Ощущаю его так сильно, так больно. Прислушиваюсь. Тихо. Вокруг. А внутри все кипит, бурлит, накатывает волной…
Опять такой явный сон. Все в нем было настолько реально, что я и сейчас чувствую горячие мужские руки на теле, нежные губы, ласкающие и шепчущие, как ему хорошо. Со мной, как ни с кем другим.
Боже, да я возбуждена. Я хочу этого мужчину. А ещё я боюсь последствий такого желания…
Но…
Опять укол. Ещё больнее, сильнее…
Оборачиваюсь, смотрю на Рому. Вроде лежит спокойно, но дыхание слишком уж частое. Да и сердце мое вновь колет от ожидания чего-то нехорошего, как будто что-то сейчас случится. И вдруг тело мужа резко вытягивается на кровати, голова запрокидывается, глаза закатываются. Даже в темноте вижу белки его глаз…
Это приступ.
Резко вскакиваю, сажусь на кровати на колени и тащу мужа к себе, чтобы положить его посередине кровати. Чтобы не упал, чтобы не травмировался, не дай бог. Подкладываю ему под голову подушку, затем поворачиваю тело на бок. Делаю всё это, не задумываясь, на автомате.
Придерживая ноги мужа, мысленно считаю про себя секунды…
Двадцать, тридцать…
Начинается следующая фаза судорог, у Ромы дёргаются различные мышцы, челюсть сводит, зубы сильно сжимаются, со скрипом. Но мне не страшно, мне скорее боязно. За него.
Сорок, шестьдесят…
Изо рта появляется пена, белая, хорошо, что без крови, хорошо, что Рома ничего себе не прикусил…
Девяносто, сто двадцать…
Судороги прекращаются. Рома смотрит на меня отрешённо, ничего не понимая.
— Рома… — зову я, но он никак не реагирует. Прикрывает глаза, начинает ровно дышать.
Аккуратно убираю подушку из-под головы мужа, снимаю наволочку, меняю на новую, которую нахожу в комоде. Там же нахожу носовой платок, им вытираю лицо мужа. Оно сейчас умиротворённое, даже легкая улыбка на губах есть.
Рома спит. Так спокойно, невозмутимо. Словно ничего и не было. Ложусь рядом, прижимаясь к его горячему телу. Рука мужа небрежно обнимает меня за живот, но тут же прекращает это делать.
Заснуть не могу ещё долго, все прислушиваюсь, прижимаюсь. Лишь на рассвете окунаюсь в сон.
Пробуждаюсь утром от яркого света, бьющего в глаза. Поднимаю веки. Солнце такое яркое, даже сквозь плотную занавеску. Сначала улыбаюсь, а потом с испугом понимаю, что мужа рядом нет. И вспоминаю о том, что случилось с ним ночью. Сажусь, оглядываюсь, собираюсь подняться…
Тут дверь открывается, и в помещение входит муж. Увидев, что я проснулась, он улыбается и ласково говорит:
— Доброе утро, ангел мой.
Надо же, как переменчиво настроение Ромы в последнее время. Вчера он был сам не свой, даже разговаривать со мной не хотел, а сегодня… После приступа так?
— Доброе, — киваю я. — Ты как себя чувствуешь?
— Да вроде нормально.
— Голова не болит? Сознание не рассеянное?
Рома с непониманием хмурится:
— Дана, ты за падение с лошади все переживаешь?
— У тебя ночью был приступ, — напоминаю я. Рома хмурится ещё больше, и тогда я предполагаю вслух: — Ты не помнишь?
— Нет.
Что ж, у людей, страдающих эпилептическими припадками, такое бывает. Они не помнят, что было, но ощущают дискомфорт.
— Ты пьешь таблетки?
— Врач отменил, — отвечает Рома с лёгким пренебрежением, а затем гладит меня по ноге и говорит, переводя тему: — Какие планы на сегодня?
— Не знаю, — теперь хмурюсь я, потому что Рома пытается избежать разговора о болезни. Может, ему так легче, но мне нет. Однако не хочу его нервировать, хотя бы сейчас, позже все выясню. — Есть предложения?
Рома пожимает плечами:
— Руслан сказал, что сегодня должен приехать человек из города, чтобы вскрыть дверь…
После этих слов у меня появляются мурашки. Перед глазами встаёт дверь, мне даже мерещится, как она открывается, а за ней… Темнота. Боль. Страх.
— Ты хочешь узнать, что там? — спрашиваю я. Рома отвечает:
— А я знаю, что там, — удивлённо смотрю на мужа, его глаза тусклые, взгляд бегает. — Прошлое…
Он это говорил. И взгляд был похожим. Но он опять резко меняется, становится обычным. А Рома резко шагает к двери и говорит с полуулыбкой:
— Жду тебя внизу.
Он уходит, а я поднимаюсь с кровати. В коридоре пусто, однако из ванной комнаты доносятся звуки — кто-то моется. И, судя по всему, это Руслан. Иду в свою комнату, выбираю одежду и, прихватив полотенце, возвращаюсь к ванной. Замираю у комнаты Руслана и жду. Деверь выходит быстро, мы встречаемся взглядами, и меня словно током бьёт. И от его взгляда и от увиденного… Руслан сбрил бороду. Теперь он выглядит значительно моложе. И ещё больше похож на Рому. И все меньше на мужчину из моего сна.
— Доброе утро, — бросает он и подходит ближе. Я делаю шаг, чтобы пропустить его в комнату, прижимая к груди одежду. Ощущение, будто бы я стою перед ним голая. Хоть больше оголен он — лишь полотенце обернуто вокруг талии… Налитые мышцы торса, рук, плоский живот. Красиво, скульптурно… Притягательно. Возникает желание прикоснуться, вытереть с красивого мужского тела капельки воды…
Все это сон! Это он провоцирует на неожиданно пошлые мысли.
— Доброе, — отвечаю и, пряча взгляд, спешу в ванную.
Когда я спускаюсь к завтраку, в столовой сидят только Рома и Руслан. Судя по времени, завтрак для отдыхающих закончился. Но нас все же кормят. Сама повариха подаёт еду, причем Ромкина порция больше всех.
Старательно не смотрю на Руслана. Опять появилось напряжение между нами, только другое. Это теперь не неприязнь, это постыдное смущение.
Не успеваем мы доесть, как в столовую входит Мария Григорьевна и сообщает, что приехал мастер из Гатчины. Руслан тут же вскакивает с места и уходит. Мы с Ромой переглядываемся, молча допиваем чай и только после этого идём за Русланом.
На втором этаже уже вовсю кипит работа. С замками мастер справляется быстро. Всего десять минут — и вот перед нами распахивается массивная металлическая дверь.
Несмотря на то что там темно, мы видим длинный коридор, очень похожий на тот, где находятся наши комнаты. Только как в зеркальном отражении: слева три двери, справа одна.
— Спасибо, подождите, пожалуйста, внизу, вдруг ещё понадобится ваша помощь, — говорит Руслан мастеру, тот кивает и идёт к лестнице, а деверь, не теряя времени, направляется к самой первой двери слева. Нажимает на ручку, она поддается.
Это кабинет. Большой дубовый стол, кресло, полки с книгами. На большом окне есть штора, но задернута она не плотно, пробивается дневной свет, и он позволяет все рассмотреть. Рома заходит первым, подходит к полкам, изучая корешки книг, Руслан бегло озирается и почти сразу уходит, а я подхожу к столу. Слой пыли, здесь давно никто не был. Провожу пальцем, оставляя на поверхности витиеватый узор. Не знаю зачем, но выдвигаю верхний ящик. Там лежат старые прямоугольные тетради, слегка пожелтевшие по краям. "Приходно-расходная книга", — читаю написанное от руки на обложке. Достаю тетради — мне почему-то надо их полистать… Под ними лежит связка ключей. Три ключа на одном большом кольце. Они старые, но в хорошем состоянии. Ни ржавчины, ни трещин.
— Напротив ванная комната, — слышим мы голос Руслана, вернувшегося в кабинет. — Две соседние двери заперты, — тут в его голосе слышится досада. — Пойду за мастером.
— Подожди, — останавливаю я его, убирая обратно тетради. — Я нашла ключи. Может, подойдут.
Достаю связку из ящика и протягиваю их Руслану. Деверь забирает ключи, и мы покидаем кабинет.
Я не ошиблась — ключи подходят. Соседняя дверь открывается со второй попытки, вторым ключом на связке. В эту комнату первым входит Руслан, мы за ним.
Это помещение больше похоже на склад: чемоданы, сундуки, все разных форм и размеров. Несколько шкафов, на которых тоже что-то лежит, старые предметы и устройства, узнаю астролябию, глобус, часы, канделябр… Здесь тоже много пыли и запах слегка затхлый, как у старых вещей, которых давно не касалась рука человека. Руслан подходит к ближайшему маленькому сундуку, который стоит на большом, и открывает его.
— А вот и наследство, — усмехается Руслан и демонстрирует нам содержимое сундучка. Пестрые украшения из камней. Явно натуральных, но скорее полудрагоценных. Затем Руслан открывает большой сундук — в нем хранятся ткани, плотные, явно тяжёлые.
— Ну, тут все понятно, — заявляет Руслан, захлопывая сундук. И мы покидаем вторую комнату.
А вот третья комната у нас у всех вызывает волнение. Но разное. Думаю, это самая важная, но и самая опасная комната в доме. Кожей ощущаю, сердцем, которое все сильней и громче начинает биться в груди.
Руслан вставляет ключ в скважину. Осторожно поворачивает и вскоре тянет тяжёлую дверь на себя. В отличие от других, она открывается со скрипом. И так уж получается, что как только открывается дверь, первой в комнату шаг делаю я. И тут же замираю на месте. Секунду мне кажется — напротив входа стоит большое зеркало. Я вижу свое отражение, свое лицо. Только его, да так четко.
Делаю ещё шаг, другой. Медленно. Смотрю по сторонам. Столько зеркал? Зачем? Или… Мне нужно ещё несколько секунд, чтобы отогнать от себя испуг и понять что это…
Возмущенный моей медлительностью, Руслан, легонько толкая меня плечом, проходит вперёд. Импульсивно оглядывается, оборачиваясь вокруг своей оси. Лицо деверя молниеносно меняется. Чувствую его испуг, он подогревает мой, превращая в накатывающую панику.
— Что за черт? — возмущённо рявкает Руслан.
И я не могу с ним не согласиться.