Глава 33

Новость о том, что нам с Русланом снятся одинаковые сны, взволновала. Я почти уверена, что это чье-то прошлое, тех людей, которые жили в этом доме, чьи души, возможно, не спокойны и хотят через сны нам что-то рассказать. Не зря же мы видели ту любовную записку, а потом фразу из нее на могиле Никиты. Значит, все это в реальности было? И мужчина из наших снов — старший сын Федора? А девушка — жена его брата? Ведь кто, как ни брат, самый близкий для него человек?

Бесспорно, есть в этом что-то мистическое, но оно меня не пугает. Я всё больше и больше убеждаюсь, что все не просто так. У всего, что с нами происходит, есть смысл. Надо же понять, что терзает чужие души. Что с ними случилось потом…

Но тревога все же есть, только от другого. После того как Руслан сказал мне, что хочет уехать, она прочно поселилась в груди. Я, не понимаю, как и откуда, но знаю — Руслан не успеет вернуться в срок. Не могу объяснить, но чувствую что-то нехорошее, злой умысел…

О нем решаю сказать деверю после ужина.

Мы выходим в холл, Руслан садится в кресло и просит Марию Григорьевну принести ему что-нибудь выпить. Неожиданно и у меня появляется похожее желание, о чем я тоже сообщаю:

— И мне. Если можно.

Мария кивает и уходит в сторону кухни. А я подхожу к Руслану, сажусь на подлокотник его кресла и говорю:

— Не уезжай.

Руслан медленно поднимает на меня взгляд и внимательно смотрит:

— Почему?

— Предчувствие у меня… Нехорошее.

— Думаешь, я не успею?

— Не знаю, — качаю я головой. Деверь фыркает, касается моей коленки пальцами и неожиданно гладит. Но не пошло, не с провокацией, а скорее успокаивающе.

— Все будет хорошо, — говорит он. — Ты и не заметишь, что меня нет.

— Замечу, — спорю я. — Мне и так одиноко. Без Ромы и… без своих воспоминаний. Память не спешит возвращаться, это безумно странно — не знать, что с тобой было раньше, — признаюсь я с грустью. — А ещё все последние события. Все это так таинственно и удивительно. Картины эти, Самаэль. Наши сны. Тебя не пугает?

— Скорее настораживает и беспокоит, — задумавшись, отвечает Руслан. — Я все пытаюсь найти этому логическое объяснение.

Логик! Какие тут объяснения! Тут — чувства…

— У прошлого и любви нет объяснений… — тихо произношу я. — Ведь это было, ты же сам это уже знаешь. Надо просто понять, как мы с этим связаны… Понимаешь?

Деверь кивает. И мы замолкаем, потому что к нам возвращается Мария Григорьевна с подносом, на котором стоит бутылка вина и два бокала. Она ставит поднос на стол, достает из кармана штопор и откупоривает бутылку.

— Спасибо, дальше мы сами, — говорит ей Руслан. Мария кивает и оставляет нас одних.

— Ты же догадался, что девушка из этих снов… не свободна? — аккуратно спрашиваю я.

Руслан поднимается, разливает вино по бокалам и возвращается с ними в кресло. Один бокал он протягивает мне.

— Конечно, догадался, — отвечает. — Рискну предположить, что она — жена его брата.

— Мне тоже так показалось, — соглашаюсь я, чувствуя себя слегка виноватой. Только в чем? Почему?

— Удивительно, что, будучи замужней, она была невинна, — заявляет Руслан с иронией, а потом добавляет уже с другой интонацией: — Ведь той ночью в конюшне… у нее все это было впервые.

— У нее вообще все было впервые, — киваю я.

— Она… — Руслан хмурится, видимо, подбирая слова, — словно не от мира сего. Необычная, — деверь фыркает, смотрит на меня, а затем тянется ко мне рукой с бокалом и тихонечко бьётся стеклом о мой бокал. — Чем-то похожа на тебя.

Руслан делает глоток, я тоже, а потом тихо произношу то, о чем подумала:

— А он на тебя.

— Может, в этом и ответ? Мы просто на них похожи?

Пожимаю плечами, отпиваю ещё. Вино очень сладкое и терпкое. И крепкое. После второго же глотка приходит приятная лёгкость.

— Она не любит мужа, — вдруг заявляю я. — Я имею в виду как мужчину. Их брак, их совместная жизнь — ширма, прячущая нечто… — я глубоко вздыхаю, видимо, принимая все слишком близко к сердцу. — Она любит брата мужа. Он ее. Но быть вместе им что-то мешает…

— И это что-то связано с ней, — опять соглашается Руслан и вдруг дёргается. Резко поднимается с кресла, доставая из кармана телефон. Внимательно смотрит на экран, читая только пришедшее сообщение, а потом говорит:

— Здесь недалеко живёт историк. Краевед. Мария Григорьевна сказала, что он интересовался историей нашей семьи. Знакомый помог достать его номер…

— Звони.

Руслан тут же нажимает на кнопки и прислоняет телефон к уху. Однако даже я слышу, как механический голос отвечает, что данный абонент заблокирован.

— Жаль, — с досадой говорит Руслан. — Когда вернусь, попробую съездить к нему. Адрес мне тоже прислали.

Он произнес "когда вернусь", а у меня опять появилась тревога. Даже ещё сильней, чем до этого. Но я стараюсь отогнать ее, будучи уверенной, что Руслан меня не послушает.

Мы допиваем вино. Точнее я допиваю то, что налито в моем бокале, а Руслан все остальное. Но он не выглядит пьяным, лишь блеск в глазах небольшой появился. А вот меня от выпитого тянет ко сну.

— Иди спать, Дана, — говорит Руслан, подмечая мое состояние.

Я киваю и поднимаюсь с места. Оставляю пустой бокал на столике и не спеша иду к лестнице. Но так и не ступив на первую ступеньку, внимательно смотрю в окно, которое выходит на конюшню. В этот момент с небес начинают ссыпаться капли дождя.

— А вот и дождь, — говорю я громко и оборачиваюсь. Руслан прислушивается, дождь усиливается, и звуки непогоды становятся громче. Деверь качает головой:

— Как ты это делаешь, Дана?

— Я просто чувствую, — кладу руку на перила, но замираю, посылая негромкий вопрос Руслану: — Подумай, может, всё-таки не поедешь?

— Подумаю, — отвечает он. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — отзываюсь я и начинаю медленный подъем. Сейчас мне мое тело кажется слегка непослушным, ноги ватными, в голове шумит, поэтому и двигаюсь аккуратно.

Захожу в комнату, быстро раздеваюсь и залезаю под одеяло. Едва касаясь головой подушки, начинаю проваливаться в чёрное пространство. Без сновидений…

Не знаю, сколько прошло времени, но краски в этой темноте все-таки начинают появляться. Сначала ощущениями. Меня кто-то касается, лёгкое такое прикосновение к плечу, потом ключице, вверх… Некто ведёт дорожку по шее, замирает на подбородке, а после чувствую едва ощутимое прикосновение к губам, сначала пальцами, а потом меня целуют. Осторожно, это сперва, а потом требовательнее, ожидая ответа…

Кто? Неужели Руслан? Но почему?

Резко открываю глаза… И тут понимаю — целуют не меня. Мое сознание вновь блуждает в чьем-то прошлом…

Он продолжает ее целовать. Она отвечает на его порыв, а потом резко останавливается. На него падает полупрозрачный лунный свет, девушка смотрит в пронзительные глаза и чувствует, как сердце ускоряет ритм…

Так же нельзя. Он пришел к ней в комнату. Да, ее мужа сейчас нет, да и они не спят вместе, не делят супружеское ложе, у нее отдельная спальня, но… Могут же увидеть, как он зашёл, услышать звуки и донести.

А он решился? Так сильно желание?

Так сильна его любовь?

Мужчина вновь наклоняется, дышит жаром в ее ухо и шепчет. Что-то болезненно сладкое, от чего в ее глазах выступают слезы…

Господи! Да за что ты с ней так? Зачем мучаешь, терзаешь? Если это всё-таки испытание, то самое мучительное и жестокое. Ей не под силу. Ее девичья душа не справляется и грешит. Грешит предающим телом.

Грудь набухает от прикосновений, бедра сводит от предвкушения, само тело выгибается, тянется навстречу… Его ласки, боже! Как у него получается управлять ею ласками? Она даже слово против сказать не может, может лишь шептать, как ей с ним хорошо…

Он тоже продолжает ей шептать. Поток слов, ласкающих одновременно с руками. Она обводит пальцем контур его лица, щетина щекочет, но и это ощущение добавляет возбуждению градуса. И вот горячая ладонь касается ее живота, девушка содрогается, взволнованно, прикусывая губу. Ладонь спускается ниже, требовательно гладит бедра, внешнюю часть, внутреннюю. Она уже не содрогается, она уже трепетно бьется, как от лихорадки…

Отдаться! Подчиниться его желанию, в котором и она уже вся! Раскрыться нежным цветком, укутать шелковыми лепестками чувств… И не отпускать того, которого вопреки всем запретам любишь. И не только сейчас, не только когда все кончится, но и потом… На век, человеческий, недолгий, но настоящий.

У нее есть выход. Она уже думала об этом. Просто обратного пути не будет. Либо с ним, либо ни с кем. Отступничества не простят. Наказание будет не менее жестоким, чем это испытание.

Сон рассеивается мгновенно. Я не только резко открываю глаза, но и одновременно сажусь на кровати.

Сердце щемит. Нет, оно буквально разрывается, совершает в груди громкие прыжки, которые стучат, отзываясь во всем теле, особенно в ушах. И это не от возбуждающего сна. Это от жуткой, нарастающей все сильней тревоги.

Встаю, подхожу к окну. Дождь усилился, бьет огромными каплями по земле, создавая пенящиеся пузыри. А ещё я вижу зарницу и слышу, как где-то вдалеке грохочет гром.

Возвращаюсь к кровати, беру в руки телефон, лежащий на тумбочке. Полшестого утра. Руслан сказал, что уезжать он собирается в шесть…

И тут на меня накатывает уже не тревога, а паника. Да такая, что руки начинают дрожать, роняют телефон…

А в голове мысль: нельзя отпускать Руслана! Нельзя!

Опасно…