Глава 39

— А… Что чувствуешь ты? — мой голос дрогнул. От беспокойства и ожидания. Мне очень это важно.

Мне важно, что он ответит. Точнее мне важны его эмоции. Ответит — может соврать, а вот волны его чувств не смогут… После того, что между нами с Русланом произошло, после нашей близости, я стала ещё чувствительней. Ко всему в общем, а к Руслану в частности. Порой мне кажется, что через его ощущения я даже мысли Руслана слышу. Глухо, словно издалека.

— Я не знаю, — отвечает Руслан. Причем честно. Разум действительно не понимает, что чувствует. Но чувства-то есть!

Не знаю, зачем это делаю, но я убираю ладонь с руки Руслана, кладу ее на мужскую грудь в области сердца и спрашиваю:

— А если так?

Руслан поднимает на меня слегка мутные, кажущиеся такими уставшими глаза. Пристально смотрит. От его взгляда пробирает, по телу бегут мурашки, а рука, все ещё прижатая к груди Руслана, начинает дрожать. Под ней биение сердца учащается, мое сердце тоже начинается биться быстрей.

— Я чувствую, что начинаю себя ненавидеть, — признается Руслан. — За предательство, за слабость. Я не должен был…

— Мы не должны, — перебиваю я, — но это случилось. Это было. Мы этого хотели.

После последней фразы начинаю чувствовать волну. Воспоминаний. Горячий поток желания, обволакивающий страстью, сначала медленно, потом быстрей, унося с собой, без твоей воли. Но сил сопротивляться стихии нет. Расслабиться, поддаться, чтобы потом выплыть.

— Да, я и сейчас хочу тебя, — тихо, едва слышно говорит Руслан. А у меня звон в ушах от этих слов. А у меня руки немеют. — Ты красивая, сексуальная. Меня к тебе тянет. И притяжение сильное, нереально сильное…

В теле и в мыслях — лёгкость. Нет, не моя. Руслана. Он признался, себе и мне, и от этого легче.

— Я пытаюсь это оправдать, — продолжает он. — Мне кажется, все дело в том, что ты, да, мне нравишься — это во-первых, а во — вторых, у меня давно не было… Я воспользовался, — заканчивает он резко. А я знаю, верю — давно не было. Но это всего лишь то оправдание, которое ему хочется. Хочется, чтобы так оно и было, потому что так проще. Но нет, не так это.

— Нет, не воспользовался, — качаю я головой.

Руслан фыркает, отводит взгляд и демонстративно убирает мою ладонь от себя.

— Ты предложила забыть. Давай так и сделаем, — предлагает он и поднимается с места.

— Это будет трудно, — произношу я. Руслан нервно проводит рукой по голове и смотрит в окно. В Руслане сейчас идёт борьба. Да, лучше забыть. И да — это будет трудно. Да, все, что случилось, жуткая ошибка. И да — он об этом не сожалеет. Сожалеет о последствиях.

Слышать чужие мысли так, как ты обычно слышишь свои — странно. Потому что кажется, что это ты так думаешь. Я так умела всегда? А почему другие не могут?

— Я не люблю Рому, — решаю я признаться, — как мужа, как мужчину. И я почти уверена — никогда не любила так.

— А как?

— Как брата, как близкого друга. Я отношусь к нему с трепетом, хочу заботиться, опекать, беречь… Но не хочу и не смогу любить и хотеть его как мужчину.

Руслан вновь беспокоит свои волосы. Рука скользит по ним один раз, другой. Нервы, накаленные, оголенные. Эмоции рвутся наружу, а ещё я чувствую разочарование.

— Почему? — спрашивает Руслан и вдруг начинает бояться. Моего ответа.

— Потому что так я уже люблю и хочу тебя, — уверено говорю я, потому что это правда. И да, Руслан боялся, что услышит именно это. Он делает шаг к столу, берет воду, пьет, ненасытно и жадно, а потом наклоняется ко мне, заглядывая в лицо. А я встаю, медленно, не отводя взгляда, и тихо произношу: — Прости за такое откровение. И пойми — в ответ я ничего не прошу. И сделаю все, как скажешь ты. Даже пусть я этого делать не хочу.

Он смотрит на меня, ища в лице блеф. Он сомневается, что я сейчас говорю честно. А ещё пытается понять свою реакцию. Не понимает, от этого ещё больше сомневается.

Я поднимаю руку и тянусь пальцами к его щеке. Очень хочется прикоснуться, у меня появилась такая необходимость — трогать этого мужчину, касаться, даже вскользь. Мне нужно его тепло. А ещё больше — ласка… Как же мне хочется его обнять, укутать любовью. Я ведь люблю. Мне нельзя, но это уже никак и ничем не исправить.

— Неужели нельзя было соврать? — бьёт он взглядом и вопросом, произнесенным холодно, с претензией.

Пальцы замирают в миллиметре от его кожи. Он не хочет, чтобы я его трогала. Опасается, что сорвётся. Слово "грешно" так и читается во взгляде глубоких серых глаз.

— Прости, — шепчу я и буквально выбегаю из кухни. Несусь по холлу, поднимаюсь на второй этаж. Вбегаю в комнату, а захлопнув дверь, прижимаюсь к ней спиной. К горлу подкатывает истерика, вот-вот польются слезы. Больно. Вдвойне больно, за себя и за Руслана. Я сползаю по двери, очень хочется завыть. И я вою, тихо-тихо, чтобы не услышали.

Я не почувствовала, что Руслан меня любит. Либо так оно и есть — любви нет, либо он прячет это чувство слишком глубоко. Руслан эмоционален во многом, иногда не сдержан, вспыльчив… но не в любви?

Не хочу, не буду навязывать ему свою. Это нечестно. Я не имею права…

Тогда что? Уйти, оставив и любимого, и мужа?

Сейчас не могу, иначе от моего ухода они пострадают. Я же пообещала выполнить условия получения наследства… Неужели неспроста их отец решил так? Что-то понимал? Что-то предполагал?

Звук шагов в коридоре врывается в сознание. Шаги осторожные, но тяжёлые, как будто человек несёт на плечах непосильную ношу. И чем громче становятся шаги, чем ближе подходит человек, тем сильней в меня проникают чужие эмоции.

В дверь стучат. Я поднимаюсь с пола и медленно открываю дверь. Руслан стоит, опершись о косяк, голова опущена, во всем теле напряжение. И эмоции его на разрыв, не знаю, как мое сердце не разорвалось от такого спектра.

— Я никогда не любил, — начинает Руслан, — и я уверен, что любви не существует. Что это сказочка для девочек и малахольных мужиков. Есть только страсть, похоть. Если при этом люди могут дружить, общаться, то этого достаточно для хороших, нормальных отношений. Лучше временных. Потому что ничего не постоянно, ничто не заслуживает быть повечным, — он поднимает лицо и резко заходит в комнату, закрывает за собой дверь, а потом, схватив меня, прижимает к стене. Буквально обжигает меня своим взглядом. Немного жестоким, циничным. — Я могу дать только такое. Временное. Тебе надо? — спрашивает он.

Не верю! Он играет, он изображает! Руслан пытается сыграть на противном, пытается заставить меня поверить, что он не тот, кто заслуживает любви. А я не хочу ему подыгрывать, я хочу говорить честно.

— От тебя я возьму все, что ты дашь, — отвечаю я.

— Даже зная, что я могу потом забрать?

— Не сможешь, — качаю я головой, чувствуя горячее дыхание в шею. Так близко, так страстно, что грудь начинает вздыматься от частных вздохов. — Все навсегда останется со мной, даже против твоей воли. Вот здесь, — я кладу руку на свою грудь. Руслан опускает взгляд… Моментально распаляется, возбуждается, сопротивляется этому, но тщетно. Порыв — он уже целует меня. Дико, ненасытно, губы терзает грубая ласка. Ему так хочется — и мне начинает хотеться. Я на все согласна. Я все прощу, пойму и приму. Лишь бы был рядом.

Руслан хватает меня за шею, сдавливает. Мне трудно дышать и от давления руки, и от неотрывного поцелуя. Но я не останавливаюсь, я растворяюсь в мужчине, который меня безумно хочет. Я тянусь к его животу, провожу ладонями, ища ремень брюк. Расстегиваю быстро, чтобы самой не передумать. А Руслан прикусывают мою губу, теперь у нашего поцелуя другой вкус — солоноватый, металлический.

Ремень расстегнут, Руслан убирает мои руки и сам начинает снимать свои штаны. Секунда — и они с лязгом падают на пол.

Поцелуй резко останавливается. Руслан зачем-то стягивает резинку с моих волос, распуская их по плечам, а затем делает шаг назад, снимая с себя футболку, которую потом он швыряет в сторону окна. А я стою, прижавшись к стене, облизываю истерзанные губы и пытаюсь поймать взгляд серых глаз. Ловлю. В них — пожар, в них такая буря эмоций, а ещё судорожный приказ: "Раздевайся". Повинуясь ему, я начинаю расстегивать пуговицы платья, пальцы дрожат, плохо слушаются, тормозя исполнение приказа. Тогда Руслан одним рывком рвет ткань спереди, а потом притягивает меня к себе, спуская остатки платья с плеч.

Я прижимаюсь холодной грудью к горячему мужскому телу. Оно почти каменное — твердое, упругое, с очерченными рельефами. Утыкаюсь носом в ключицу, вдыхая терпкий мужской запах. Руслан проводит рукой по моей спине, а потом хватает за волосы, заставляя поднять лицо.

Смотрю в его глаза, смотрю и слышу мысли, что они излучают…

"Не имею права".

"Безумно хочу!"

"Я не должен…"

"Безумно хочу!"

А вслух, с жаром и с хрипотцой, он шепчет мне на ухо:

— Сейчас же… Останови… Меня… Пожалуйста, — я качаю головой, робко, но заметно, — оттолкни, прогони, пошли…

Он почти умоляет — и сами фразы, и их интонация говорят об этом. Но хочет-то он другого. Чужое желание сильное, настолько, что я, даже если бы и сама хотела, не послушалась.

Потому опять качаю головой. А затем на ощупь веду дорожки ноготками по мужскому животу. Руслан отпускает мои волосы, слегка отстраняется, но затем с рыком крепко обхватывает меня ладонью сзади за шею. Не могу ни повернуть, ни опустить голову. Но продолжаю игру ногтями. Нарочно царапаю. Нарочно провоцирую. И не узнаю себя. Хотя…

Себя прежнюю я не помню. Какая я была? Как себя вела? И кем была до встречи с братьями Троцкими? И испытывала ли я раньше то, что чувствую сейчас к Руслану?

Моя игра ногтями не проходит бесследно, и в прямом смысле, и в переносном. Все, Руслан накален до предела. Все, его не остановит уже ничто.

Он вновь прижимает меня к стене, к холодной, но это я ощущаю лишь в первую секунду, после все ощущения моментально концентрируются на другом. Руслан быстро, нервно скатывая по бёдрам, избавляет меня от нижнего белья, а затем спускает свои боксеры. Подхватив меня за коленку, он поднимает мою ногу, я тут же устраиваю ее на мужской талии, прижимая Руслана к себе. Низ живота тут же обжигает, и изнутри пожаром желания, и снаружи — касанием горячей плоти. Губы мои издают глухой стон, руки мнут широкую спину, глаза закрываются, а все тело, все нутро предвкушает. Замирает от ожидания.

Движение бедрами, скольжение ниже, проникновение — и вот мы вновь одно целое. Потом глубже, резче. Ещё и ещё. Быстрей… Мой стон повторяется, теперь громче. Руслан не стонет, он тяжело дышит, продолжая придерживать мое колено, другая мужская рука сильно сжимает ягодицу.

Я сразу подхватываю темп. Подстраиваюсь под Руслана, позволяя себе подчиниться: быстрее, быстрее, медленней, быстрее, быстрее, медленней…

Удовольствие. От самой близости. У меня, у него. У нас — одновременно, одинаково. Запретно. Оттого и так сладко, так остро…