Глава 41

Ничто не вечно… Я вынуждена согласиться с Русланом — это так. Бывает. Но не во всем и не со всеми.

То время, что мы провели вместе, друг с другом, навсегда останется в моем сердце. Но, увы, не повторится. Именно такие чувства, именно такие эмоции.

Хочет Руслан того или нет, но у нас появилось общее прошлое… Ещё совсем недавно у меня вообще не было никакого прошлого. А теперь есть. Мне казалось таким страшным — не помнить. Но вот сейчас я помню, и это намного страшней.

Хочет Руслан того или нет, но между нами отношения. И дело не только в физической близости. Души тоже сблизились. Всего неделя. Но такая настоящая, такая страстная. Такая только наша.

Я люблю. И вот это тоже навечно. Ничто и никто не изменит, не заставит не любить. Даже сам Руслан.

Странно, порой мне кажется, что я любила так его и раньше. Я все ещё не помню, просто знаю. Для него я полностью открыта, обнажена — снаружи и внутри. Говорю и делаю то, что думаю и хочу. И чувствую себя при этом настоящей. Живой. Рядом с ними я дышу. Для него я дышу.

Завтра вернётся Рома, и я знаю, что многое изменится. Поведение Руслана-то уж точно. И я так до сих не знаю, что делать и как себя вести. Сердце не велит прятать свою любовь, а вот совесть вторит: «Прячь». Будет плохо, всем.

Развестись — самое правильное решение. Но Рома болен, только из больницы… Я не смогу предложить ему развод. Пока. Значит нужно время, чтобы подготовить. Но и это будет очень тяжело. А потом, как ему сказать, что у меня отношения с его братом? Как он это примет? И примет ли? Не хочу стать камнем преткновения между братьями. Не хочу лишать каждого единственного родного человека…

Но сегодня — ещё наше время, наша ночь. Самая длинная, но и самая короткая.

Руслан ненасытен, кажется, что не было этих семи страстных ночей. Эта совмещает в себе все. По накалу, по эмоциям, по удовольствию.

Хочу, чтобы и дальше было так. Я хочу быть с Русланом в любом статусе, не важно. Я должна! Я ему нужна…

Но предатель-рассвет заглядывает в окно. Сначала робко, застенчиво, а потом ярче, наполняя всю комнату солнечным светом. Я поднимаюсь с постели, подхожу к окну, но не близко, шторы раздвинуты, и несколько минут нежусь в лучах солнышка.

Неважно, что будет потом. Главное, что сейчас. Надо радоваться каждому дню.

— Доброе утро, — слышу голос Руслана и оборачиваюсь.

Он смотрит на меня таким тягучим медовым взглядом. И я чувствую — он наслаждается тем, что видит. Ему нравится смотреть на обнаженную меня. Но тут же наслаждение затмевает другое чувство — грусть. И я знаю, о чем он грустит. Я тоже об этом буду грустить.

— Дана, — зовёт он меня тихо, и я подхожу. Сажусь рядом. — Надо поговорить…

— Я знаю, — киваю я. — Для Ромы — между нами ничего нет.

— Да. Но…

— Я знаю. Это будет трудно. Надо постараться.

Руслан смотрит на меня искоса, с лёгкой, едва уловимой ухмылкой.

— Как ты это делаешь? — спрашивает. А я кладу руку на грудь и отвечаю:

— Я же говорила — я чувствую.

— Мой личный экстрасенс, — улыбается он и, приподнявшись, тянет меня к себе. Я ложусь на крепкую мужскую грудь, к которой меня с силой прижимают нежные руки.

— Ради Ромы, — шепчу я Руслану и вдруг чувствую, как глаза становятся мокрыми. Соленые капли падают на мужскую грудь. Руслан понимает, что это слезы. Но делает вид, что не замечает.

Часов в десять, когда мы с Русланом в компании Марии Григорьевны заканчиваем завтракать, усадьба начинает заполняться людьми. Возвращается повар Людмила, ее привозит Василий. Затем на пороге появляется девушка по имени Дарья, пришедшая на замену Насти. Она дальняя родственница Василия.

Ещё через некоторое время на приусадебную территорию въезжает большая машина, из которой выходит несколько людей, одетых в одинаковую одежду — бригада рабочих, которые должны подготовить усадьбу к экскурсионным дням. Кто-то сажает цветы, кто-то подстригает кустарники, кто-то отправляется на помощь конюху, кто-то на голубятню, другие моют строения. Я стою на крыльце усадьбы и молча наблюдаю за трудом других, при этом думая, что все наши спокойные дни вдвоем с Русланом закончились… И вдруг чувствую тревожный перебой в сердце, перевожу взгляд в сторону аллеи, выложенной камешками от ворот, и вижу Рому. Он, перекинув сумку через плечо, медленно идёт в сторону дома. Заметив меня, Рома делает взмах рукой. А я… А я не бегу ему навстречу. Ничего не чувствую в этот момент: ни радости, ни грусти.

Я дожидаюсь, когда Рома поднимется на крыльцо, выдаю сдержанную улыбку и произношу:

— Привет.

— Здравствуй, ангел мой, — отзывается он и обнимает меня. После слегка отстраняется и тут же тянется за поцелуем.

И только моих губ касаются губы нелюбимого, как меня сзади окатывает такой эмоциональной волной. Чего в ней только нет: секундная радость, резкая обида и даже злость, постоянная ноющая тоска… Мне даже оборачиваться не надо, я знаю, кто стоит за моей спиной. Его эмоции так тесно переплелись с моими, что я из толпы людей опознаю его, любимого.

И почти сразу Руслан вторгается в наше личное с Ромой пространство, забирает у брата сумку и обнимает его за плечи. После, не отпуская, Руслан ведёт Рому в дом. Я послушно следую за ними.

В холле братья садятся рядом. Старший спрашивает, как дела у младшего, как его самочувствие, какое лекарство прописали, как принимать, не отменили ли диету… Руслан просто хочет отвлечь Рому от меня. Ведь все, что нужно, он уже выяснил у лечащего врача.

Неохотно ответив на все вопросы брата, Рома заявляет, что хочет принять душ. Он уходит, Руслан тоже, а я остаюсь одна, уставившись на картину над камином. Внимательно исследую ее взглядом, словно вижу впервые… Надо же, как похожи всё-таки.

После душа Рома отправляется к себе в комнату, где сидит тихо, никого к себе не пуская. Я стучала к нему, хотела зайти, но получила короткий ответ: «Я занят».

Во время ужина мы все собираемся в столовой. После него, когда мы сидим в тишине у камина, к нам приходит Мария Григорьевна и просвещает нас о завтрашних мероприятиях: во сколько и какие экскурсии. И лишь в самом конце разговора Руслан подаёт голос — единственное, о чем он просит — это не пускать никого на второй этаж.

— Пусть все там останется нетронутым ничьими взглядами. Нарочно или случайно, — говорит он. Управляющая кивает.

День подходит к концу. И вроде бы столько событий в нем, а он кажется каким-то бесконечным. Дни с Русланом наедине пролетали гораздо быстрей. Мы расходимся по комнатам. И я уверена — каждый из нас троих не сразу засыпает в эту теплую ночь в своей одинокой, холодной постели.

Утром меня будят шумные голоса первой экскурсионной группы. Я, накинув халат, выхожу на балкон. Машина не въехала на территорию, толпа людей идет пешком от ворот, периодически останавливаясь на каких-то запланированных точках. Гида, по сути, мало кто слушает: кто-то разговаривает между собой, кто-то озирается по сторонам. А мне вдруг хочется послушать, что им рассказывают.

Вскоре я спускаюсь вниз. Новая работница дома отдыха, Дарья, встречает меня с улыбкой и со словами:

— Ваш муж и его брат ждут вас в саду, — она показывает жестом в сторону главного входа и добавляет: — Завтрак уже там.

— Спасибо, — киваю. Надо же, что-то новенькое! Завтрак в саду.

Я выхожу на крыльцо и оглядываюсь. И почти сразу замечаю братьев Троцких в одной из беседок, где действительно накрыт стол.

Сажусь на пустую скамейку напротив Ромы и Руслана. Муж тут же наливает мне в чашку ароматный чай из чайника, а Руслан предлагает попробовать круассаны, которые с утра напекла Людмила. Эти же круассаны будут подавать экскурсионной группе.

Я ем и пью, стараясь не смотреть напротив. Но взгляды обоих братьев на себе чувствую. И оба прожигают, но по-разному.

Однако сидеть и завтракать на природе мне нравится: светит солнце, пахнут свежепосаженные цветы, даже гулкие голоса посторонних людей не портят впечатления. Даже беседа у нас начинается, Руслан делится новостями с их фирмы. Мы сидим довольно долго, пьем уже по второй чашке чая. И вскоре замечаем, что люди из экскурсионной группы расходятся кто куда, видимо, им дали время самим погулять и все посмотреть. В какой-то момент я оборачиваюсь и вижу, как в нашу сторону идут две женщины. Одна молодая и высокая, а другая…

— Раиса Ивановна! — радостно вскрикиваю я, поднимаясь с места.

— Здравствуй, Ан… Дана, — поправляет она себя и позволяет мне ее обнять. — Ты так и не позвала меня в гости, вот я и решила сама.

— И это здорово, — киваю я, — очень рада вас видеть.

— И я, — кивает в ответ Раиса Ивановна, — мою внучку Катю помнишь? — спрашивает она. Я перевожу взгляд на молодую женщину и улыбаюсь, при этом вновь подмечая, что бабушка с внучкой очень похожи. Однако сама Катя как-то странно на меня смотрит. Нет, не со злостью или презрением, но с негодованием точно.

— Нас не познакомишь? — слышу вопрос Ромы и поворачиваюсь к братьям. Оба наблюдают за нами с интересом.

— Да, конечно. Это Раиса Ивановна, мы вместе лежали в больнице… — начинаю я и сразу же чувствую волну двойного удивления от мужчин. Они же знают, в какой именно больнице меня нашел Руслан.

— Не бойтесь, молодые люди, я психически здорова, — с усмешкой произносит Раиса Ивановна. — В том своеобразном пансионате я, можно сказать, отдыхала.

— А это Роман, мой муж, и Руслан, его брат, — представляю я, в этот момент братья поднимаются и подходят к нам. Раиса Ивановна внимательно смотрит на каждого из мужчин, а затем обращается к Руслану:

— Вы, видимо, тот самый счастливчик — муж Даны?

— Я, конечно, счастливчик, но не муж, — с улыбкой отвечает Руслан, а я кошусь на него и понимаю — вопрос Раисы Ивановны странным образом оказался ему приятен. Перевожу взгляд на Рому и вижу, что его совершенно не задело такое предположение.

— Хотите чаю? — предлагает он, указывая на стол.