Глава 45

Не знаю, что на меня нашло. Ещё ни разу я не занималась этим так, в такой позе. Руслан словно был в моей власти, ему было непривычно, но нравилось все, что я делала. Да и мне, признаться честно, тоже. Сейчас я управляла нашим удовольствием.

Когда все закончилось, мы тут же начинаем одеваться, не проронив ни слова. Руслан поднимает покрывало, берет корзинку с вещами, и мы покидаем берег озера. Идём тоже молча, а у меня ноги дрожат, бедра напряжены, а внутри все пульсирует.

Чем дальше мы становимся от озера, тем яснее становятся мысли. Руслан идёт сзади, между нами буквально шаг, но мне кажется, что он гораздо ближе. Он в моем сердце, настолько глубоко и прочно, что все — я понимаю, что вырвать Руслана оттуда теперь только вместе с сердцем, а значит, равносильно умереть.

Вдруг чувствую касание, Руслан берет меня за руку, а потом сильно сжимает, останавливает наше движение. Я смотрю в его глаза, улыбаюсь. Хочу сейчас признаться, что люблю. Очень сильно хочу, потому что это чувство накрывает безумно. Я в плену. В нем схожу с ума. Пропадаю. Но я согласна на это…

— Я люблю тебя.

Это говорю не я. И Руслан это не произносит вслух. Это его мысли. Я их слышу так четко, так громко! Три слово, Господи! Всего три слова, которые вместе со счастьем причиняют неожиданную боль. И ему больно. Не то что говорить, даже думать так…

Руслан проводит ладонью по моему лицу, а потом опять берет меня за руку, и мы умудряемся идти вдвоем, рядом, по узкой тропинке.

Но стоит нам выйти к голубятне, как ладонь Руслана отпускает мою. Вот и все. Время на счастье и пусть мысленное, но откровение закончилось.

Когда мы входим в дом, сразу видим Рому. Он стоит у лестницы, сложив руки на груди.

— Где вы были? — спрашивает он.

— Я на озеро за вещами ходила, — отвечаю я, а Руслан тут же демонстрирует брату корзину и говорит:

— А я на конюшне был. Увидел Дану и помог.

Ромка смотрит на нас, хмурясь. Но, что очень странно, от него самого я не чувствую ничего особенно. Он совершенно спокоен.

— На обед звали, — говорит Рома и, кивая в сторону столовой, направляется туда. Руслан ставит корзину на диван, и мы идём за Ромой.

День пролетает быстро. Я развлекаю себя тем, что сижу в саду и наблюдаю за экскурсионными группами. Иногда люди косятся на меня, спрашивают что-то у гида. И, получая ответ, кто я такая, продолжают коситься. В усадьбе давно не жили ее владельцы, и это подогревает интерес. Такое впечатление, что каждая последующая группа становится все многочисленней.

Кольцо Никифора я ношу с собой. И это золотое украшение обжигает, но и оставить его я не могу. Владелец кольца любил свою жену, а вот она его… Не знаю. Такое знакомое чувство возникает…

Ее звали Даной. И она жила здесь. У меня даже есть факт этого — имя девушки в расходно-приходной книжке… Получается, она работала здесь?

Я смотрю на кольцо. И вспоминаю озеро. Нет, не тогда, когда мы купались с Ромой, а когда мы были там с Русланом. Он почти признался мне в любви. И я знаю, что он искренен. Обручальное украшение словно вибрирует от этой мысли.

К вечеру неожиданно думаю, что от кольца надо избавиться. Но сделать это правильно.

Рома и Руслан весь день сидят по своим комнатам. Чем каждый из них занимается — мне неведомо. А мне, признаться честно, даже хорошо, что я их вместе не вижу. Кроме приемов пищи, которые опять проходят в тишине.

За завтраком следующего дня Руслан интересуется, кто пойдет на службу в церковь. Рома категорично отказывается, а вот я соглашаюсь, потому что надумала кое-что и планирую это сделать.

Мы идём к церкви вовремя. Отец Иоанн встречает нас на ступенях. Улыбается мне, кивнув, а потом и Руслану, пожимая его руку.

— Рад, что пришли. А Роман Алексеевич не пожелал, как я понимаю?

— Правильно понимаете, — отвечает Руслан.

— Ну что ж, где Дух Господень, там свобода, — произносит священник и жестом приглашает нас зайти внутрь церкви. Я поправлю на голове платок и захожу первой в открытую Русланом дверь.

Начинается служба. Я внимательно слушаю красивый голос отца Иоанна и ушами, и душой. Проникаюсь, чувствую лёгкость и умиротворение. Периодически смотря на Руслана, я ощущаю похожую волну эмоций.

Когда служба заканчивается, мы подходим к отцу Иоанну. Руслан делает большое пожертвование храму, а я прошу осветить кольцо. То самое, на котором выгравировано имя Никифора. Священник исполняет мою просьбу. Пока проходит ритуал, Руслан стоит рядом и молчит. И лишь когда все закончилось и мы покинули церковь, он интересуется:

— Зачем ты это сделала?

— Я хочу вернуть кольцо владельцу, — отвечаю я, беру Руслана за руку и веду его по дорожке к кладбищу. Мы доходим до семейного захоронения, я нахожу могилу Никифора, подхожу и сажусь перед памятником на колени. Долго смотрю на холодную гладь камня, мысленно прося прощения и уговаривая душу того, кто здесь похоронен, принять то, что принадлежало ему когда-то. А затем раскапываю небольшую ямку и кладу в нее кольцо.

Поднимаюсь с колен, отряхивая подол платья. Руслан, оставшийся стоять у изгороди, молча наблюдает за мной. А когда я подхожу к нему, протягивает мне руку, я крепко сжимаю мужскую ладонь и вдруг здесь, нам нами, в чистом небе, слышится раскат грома. И я верю, и надеюсь, что это душа подала знак. Простила и приняла.

Мы возвращаемся в усадьбу, уже заходим на территорию, когда у Руслана начинает звонить телефон. Разговор длится недолго, а закончив его, Руслан сообщает:

— Вернулся историк. Сказал, что завтра заедет.

Рома встречает нас в холле. Немного недовольный, взгляд рассеянный. Но стоит нам подойти к нему ближе, Рома резко меняется, на его лице появляется улыбка и он говорит:

— Я закончил.

С непониманием смотрю на мужа, а от Руслана чувствую — он знает, о чём идёт речь.

Рома ведёт нас к себе в комнату, открывает дверь. Напротив неё на мольберте стоит картина. Мне требуется всего секунда, чтобы понять, что на ней изображено. Мы, я и Руслан. За несколько минут до греха.

Исполнение, тени — все красиво, завораживает. Но при этом мне страшно, как точно и четко передано настроение того момента. И серое небо, и молния, и даже объятия пары — страстное… Рома сам восхищен тем, что написал. И он это не подсмотрел, не подслушал. Он почувствовал. Причем сам не знает, кого именно изобразил. Рома искусный художник. Чуткий человек. Но не любимый муж. А я плохая жена, предательница. И то, что я люблю другого, не может меня оправдать.

Этот день, как назло, тянется. Я, чтобы ускорить приближение завтра, устраиваюсь в саду с книгой. Но от чтения меня все время что-то отвлекает, то визги детей из очередной группы, то две пожилые дамы, решившие поинтересоваться у меня, где туалет и когда их будут кормить. А потом ко мне приходит Рома, тоже с книжкой. Он молчит, но я не могу отвлечься от его присутствия, постоянно ловя волну его эмоций. Он читает исторический детектив, с множеством тайн и убийств. Ещё через некоторое время к нам присоединяется скучающий Руслан. В его руках томик раритетной книги, однако он лишь изображает чтение… Ох, а его эмоции захлёстывают меня сильней. Он думает обо мне, вспоминает наше интимное свидание на озере. Настолько ярко, что я начинаю находить у себя признаки возбуждения. Не выдерживаю этого всего и ухожу к себе, где и встречаю вечер, а после ужина — закат.

Утро начинается рано. В мою комнату врывается порыв холодного ветра. Ночью было душно, я оставила открытой балконную дверь. А сегодня неожиданно холодно, словно осень решила прийти намного раньше.

Я встаю, подхожу к окну, но вместо того, чтобы закрыть дверь, выхожу на балкон. И тут же чувствую на себе взгляд. Руслан. Он стоит на соседнем балконе и смотрит на меня.

— Доброе утро, — произношу я нежно.

— Доброе. Мы его встретили почти вместе, — отзывается он, улыбается, а потом уходит. Я тоже возвращаюсь в комнату.

Втроём мы встречаемся за завтраком. За ним же Руслан сообщает, что сегодня приедет историк. Он ему уже звонил сегодня, полчаса назад и сказал, что собирается выезжать.

После завтрака наша троица перемещается в холл. Мы все находимся в ожидании. Словно вскоре нам станет известно нечто очень важное, мы наконец не просто прикоснемся к чужой тайне, а, возможно, разгадаем ее полностью…

Историк приезжает в компании Кати, внучки Раисы Ивановны. Как только они входят в дом, я ловлю на себе удивленно-очарованный взгляд мужчины.

— Надо же, — произносит он, подходя ко мне. — Вы Дана? — я киваю, пожимая протянутую мне ладонь. — Чудеса. Если бы не увидел, не поверил. Да я и не поверил Кате, когда она мне рассказала про вас.

Затем Даниил Викторович знакомится с братьями Троцкими.

— Я вас видел в последний раз, когда вы, Руслан Алексеевич, были совсем маленьким, а Роман Алексеевич только-только родился. Как ваш отец и ваш дядя горевали, когда вашей мамы не стало, — говорит он, присаживаясь на диван. Мы все тоже рассаживаемся по пустым местам, Руслан просит Марию Григорьевну запереть дом, чтобы не пускать пока туристов, а затем принести всем чая. Управляющая уходит, а Руслан, хмурясь, спрашивает у историка:

— Вы были знакомы с дядей?

— Да, мы учились вместе в школе. Остальные одноклассники немного сторонились Андрея, мне же было с ним ужасно интересно. Мы, можно сказать, дружили до самой его смерти.

— Почему сторонились?

— Он всегда был немного странным, словно из другого мира. Нет, он был умным, начитанным, совсем не душевнобольным, как некоторые считали. Просто особенным. Ещё его эпилепсия… всего непонятного и непривычного люди чаще всего опасаются и сторонятся.

— Как он умер? — неожиданно прозвучал вопрос из уст Ромы.

— Несчастный случай. Во время приступа он сильно ударился головой о каменную кладь возле беседки. Эту беседку ваш отец велел снести. Сейчас, как я вижу, на ее месте высадили клумбу.

— Катя сказала, что у вас есть портрет с девушкой, похожей на Дану? — спрашивает Руслан, Даниил Викторович кивает. — Откуда он у вас?

— Его мне подарил Андрей. Он же сам этот портрет и написал, — отвечает историк и поворачивается ко мне. — Однажды он сказал, что вы обязательно вернётесь, все должно вновь повториться…