Глава 47

Слушать о том, что мой образ преследовал мужчин семьи Троцких, дико и страшно. Так бывает? Слово «проклятье» подходит, но от этого не легче. Почему? За что? И при чем тут я?

— У Федора была мечта — построить свою собственную усадьбу, — продолжает рассказывать Даниил Викторович, — место, выбранное под строительство Федором, сначала всем пришлось по душе, но потом семья узнала про Чёрное озеро. Софья начала отговаривать мужа, она страшилась подобных мест, но ее муж был непреклонен. Тогда она попросила Федора построить рядом церковь, чтобы она могла отмаливать грехи. Федор согласился, хотя и не был столь набожен. Кстати, — историк поднимает палец вверх и произносит: — Однажды Никифор услышал, как про его отца шептались, будто бы он разбогател не просто так. А якобы Федор заключил сделку чуть ли не с самим Дьяволом, а то, что решил жить вблизи Черного озера, лишь усиливало это предположение. Да вот только стоит сказать, что зря все считают Чёрное озеро плохим местом. Это не так. На самом деле озеро изначально было местом сакральным и даже святым, на нем у любого человека увеличивалась его сила и способности. Например, творческих людей посещала муза, а способности, как сейчас говорят, экстрасенсов, заметно усиливались. Чистая, прозрачная вода смывала все ненужное, принимала, очищала… Это и привлекло внимание всех, а тех, кто занимался черной магией, особенно.

Мне хочется кивнуть, потому что я не почувствовала от озера никакого негатива. Да, что-то необычно, пожалуй, да. Но не плохое.

— Ну это так, лирика, — Даниил Викторович поджимает нижнюю губу и, побеспокоив уже не в первый раз свои очки, продолжает рассказывать: — После отступления про семью, Никифор начинает вести дневник, как и положено, по дням описывая, что с ним происходило и какие эмоции от этого он испытывал. Самое интересное, Никифор не писал дат, а просто обозначал месяц и день недели. Первая подобная запись: вторник, май, стоит жуткая, непривычная для этого месяца жара. Никифор отправляется вместе со старшим братом на ярмарку в Гатчину, Никиту туда посылает отец, чтобы проверить, как идёт торговля их тканями. По приезду Никита идёт к лавке, а Никифор гуляет по ярмарке в сопровождении их лакея. Никифору запрещено практически все, с ним все время кто-то находится рядом, и это не друзья, которых у него никогда и не было, а молчаливые и равнодушные слуги… Софья, их мать, недавно умерла, Никифор ещё не отошёл от потери самого близкого и дорогого человека, ему ужасно одиноко, даже рядом с отцом и братом…

После этих слов Руслан смотрит на своего младшего брата. Теплая волна беспокойства окутывает меня, я в очередной раз понимаю: Руслан любит Рому, между ними крепкая, родственная связь.

— Итак, гуляя по ярмарке, Никифор подходит к лавке со сладостями. Его изумляют разноцветные конфеты на палочках, сделанные в виде животных, а потом он обращает внимание на торгашку. Девушка, как описывает ее Никифор, невероятной красоты: темная коса волос, глаза цвета неба, губы — спелые вишни, а кожа удивительно аристократически бледная… — Руслан и Рома одновременно смотрят на меня, а мне становится не по себе. — Никифор сразу понял, что влюбился именно так, как читал на днях в одной книге: с первого взгляда и на всю жизнь. Он приезжает на ярмарку каждый день, сначала покупает у девушки конфеты, а потом стоит в сторонке и наблюдает. Любуется. Он боится начать с ней разговор, теряется и забывает все слова… Но однажды, стоя вот так в паре метрах от лавки со сладостями, Никифор, судя по описанию, получает солнечный удар, который спровоцировал его приступ. Очнувшись, Никифор видит, как над ним склоняется та самая голубоглазая девушка. Оказалось, она, заметив, что юноша упал, бросилась ему на помощь. Разговор завязался сам по себе, Никифора приятно удивило, что девушку не испугал приступ. Еще у нее красивое и редкое имя — Дана, она приехала в Гатчину недавно, хотела пойти работать в госпиталь, так как у нее есть навыки медсестры, но там работы не оказалось и она временно устроилась на ярмарку.

Все, что рассказывает сейчас Даниил Викторович, точь-в-точь совпадает с тем, что рассказывал мне Рома про первую нашу встречу. И у меня появилось сомнение — про кого именно рассказывал мне муж? Про нас или про них?

— Молодые люди начинают, так скажем, дружить. Они часто видятся все на той же ярмарке, иногда гуляют. Никифор пишет, что Дана девушка воспитанная, образованная, характер добрый, трепетный. Он называет ее ангелом. Она росла в детском доме, ни родных, ни близких… Эта их дружба и благотворно, и негативно сказывается на Никифоре — он вновь берет кисти в руки, начинает писать картины. Портреты возлюбленной. Однако у юноши учащаются приступы на нервной почве, потому что он понимает: любимая вроде рядом, только она не знает, что любимая. А как сделать шаг к этому, как признаться, Никифор не знает и безумно боится получить отказ. А потом ещё узнает, что скоро ярмарка закроется и Дане придется уехать… Когда у сына участились приступы и один из слуг не смог вовремя помочь, Никифор сильно ударился головой, Федор начинает подыскивать ему сиделку. Никифор тут же предлагает в этом качестве Дану. Отец практически без раздумий соглашается. Девушка живёт в усадьбе, ей выделяют соседнюю с Никифором комнату. Она прилежно заботится и ухаживает за младшим Троцким, никаких нареканий не получает, Никифор пишет, что и отцу она приглянулась, он даже пару раз улыбался, беседуя с ней. В какой-то момент Никифор все же решается, признается любимой в своих чувствах. Дана отвечает, что она испытывает к Никифору трепетные чувства, он ей мил, но стать его девушка не может. Говорит про какой-то обет безбрачия, про долг и честь… Никифор умоляет Дану стать его женой, он клянётся ей в вечной любви и даёт обещание, что никогда не прикоснется к ней, не заставит нарушить обет…

Я нервно глажу свое плечо, а перед глазами мелькают кадры, картинки из того далёкого прошлого. Странно, я словно все это вспоминаю, как будто это было со мной, тогда… Но разве я могла жить тогда?

— Федору, которому младший сын заявляет, что Дана теперь его невеста, все это не нравится. Он начинает относиться к девушке по-другому, насторожено, даже с опаской. Но, видя, что Никифор настроен серьезно, а в случае если отец не даст своего благословения, его сыну может опять стать плохо, в общем, скрипя зубами, Федор соглашается на брак. Торжество проходит скромно, это было условие Федора, он не хотел, чтобы окружение знало про этот брак… Никифор так красочно описывает свои чувства, какой красивой была Дана в день их свадьбы и что он заказал обручальные кольца с выгравированными именами: Дана — на его и Никифор — на ее. Он безумно счастлив, окрылён и воодушевлен… И вот в усадьбу возвращается его старший брат, Никита, — на этой фразе историк резко меняет интонацию голоса. — Все это время он отсутствовал — находился в Петербурге по поручению отца. Он узнает про брак младшего брата по приезду и сразу же начинает относиться к Дане с явной неприязнью: провожает ее колючим взглядом, разговаривает грубо и отзывается обо всем, что она делает, далеко не лестно. Никифора это удивляло, он считал, что старший брат тоже должен полюбить Дану, он тоже должен увидеть ту чистоту, тот свет, ту доброту и нежность, которые есть в его жене. Никифор хочет, чтобы два близких человека наладили отношения. Он устраивает им прогулки втроём, то на лошадях, то на лодках, они всегда и везде ездят вместе, а приболев, Никифор просит брата сопроводить Дану вместо него в театр… После Никифор пишет, что зря он это делал, что во всем виноват был и он.

— В чем виноват? — вклинивается громкий голос Руслана в спокойный монолог Даниила Викторовича. Я смотрю на Руслана, вижу, как он возбужден, а ещё вижу страх. И чувствую. Он пронизывает и меня. Мне даже кажется — я не хочу слышать, что было дальше. Как минимум я и Руслан уже это поняли.

— Между Никитой и Даной неожиданно вспыхивает страсть, о которой Никифор узнает не сразу, — отвечает историк. — Сначала Никифор замечает, что его жена и брат наконец начали нормально общаться. Потом он часто ловит взглядом, как они шепчутся о чем-то, а стоит Никифору подойти — замолкают… А однажды Никифор увидел, как они целуются в саду… Он все понял, признал то, что старательно пытался игнорировать. Дана не полюбила его как супруга, как мужчину. Так она полюбила его брата. Кого винить, что делать — Никифор не понимал. Но знал одно: он им мешает и надо с этим что-то делать…

— И что он сделал? — аккуратно интересуется Руслан и тут же получает ответ, который заставляет все волоски на теле встать дыбом:

— Никифор попытался покончить с собой.

— Попытался? — хрипло спрашивает Рома. Я смотрю на него: глаза потухшие, губы пересохшие, а руки ходят ходуном, хоть и лежат у него на коленях.

— Да, он вскрыл себе вены. Но его спасла Дана, — говорит Даниил Викторович. — Как она это сделала, я не пойму, чудо, никак иначе. Никифор пришел в себя. А Дана, она… словно испарилась, словно ее и не было — все окружающие начали о ней тихонько забывать, даже Никита, который в скором времени женился на дочери знакомого их отца, винокура… Если бы не этот дневник, хранивший все воспоминания Никифора о возлюбленной. Но Никифору не верили, а когда он стал настойчивей и упрямей повторять все им написанное, отец отправил сына в доллгауз. Где Никифор провел всю свою оставшуюся жизнь. Он скончался в тот год, когда у его брата родился младший сын…

— Мистика, — подает вдруг голос Катя, молчавшая с момента появления в этом доме. Я смотрю на нее, замечаю, как у девушки горят глаза. Причем не столько на рассказанную историю, сколько на того, кто эту историю поведал. Понимаю почему — Катя влюблена в Даниила Викторовича. Глубоко, по-настоящему. А он этого не понимает.

— Как такое может быть, — спрашиваю я, — что девушка испарилась?

— А может, ее и не было? — фыркает неожиданно Руслан. — Никифор ее выдумал…

— Нет, — качает головой историк. — Дана была. Ее помнил… Федор. Никифор писал, что отец его навещал несколько раз и просил прощения. Твердил: так надо, так лучше, забудь. Если согласен — я заберу тебя домой. Но любовь Никифора была сильней, забыть про Дану — предать себя.

— Бред какой-то, — хмурится Руслан, я чувствую, как он психует. Мне хочется подойти к нему, успокоить… Но больше хочется успокоить себя. Потому что то, что я испытываю сейчас, гораздо страшней того, что испытывают все окружающие вместе взятые. Воспоминания, которые кажутся чужими и нереальными, проникают в мое сознание. Я сопротивляюсь, я не хочу вспоминать… А ещё меня тошнит…

Резко поднимаюсь и молча иду к выходу. Дверь заперта, а мне так нужен воздух… Нет, я хочу сбежать отсюда, уехать, а лучше испариться, как та Дана…

Не надо, чтобы все повторялось. Даже если в этом есть спасение.

Но почему-то приходит уверенность, что уже поздно…