Глава 20

POV: Наследный Принц Ли Джин

Боль в груди была острой и пульсирующей, она вгрызалась в плоть при каждом вдохе, но я почти не обращал на нее внимания. Вся моя сущность была сосредоточена на легких, прохладных прикосновениях её пальцев, втирающих горько пахнущую мазь в мою рану.

Чон Ю-Ри.

Она сидела передо мной на коленях, сосредоточенно сдвинув идеальные брови. Её лицо было бледным от усталости, темные пряди выбились из небрежной косы, на скуле алел мазок чужой крови. В ней не было ни капли дворцового лоска, ни грамма той фальшивой покорности, которую демонстрировали мне другие женщины.

Она была настоящей. Опасной, ленивой, невероятно умной и абсолютно прекрасной.

Я смотрел на то, как её длинные, изящные пальцы умело и быстро обматывают мою грудь чистым льном. В каждом её движении сквозила скрытая грация воина, которую она так тщательно прятала под маской скучающей аристократки.

Я вспоминал её глаза, когда она пыталась убедить меня, что любовь — это лишь лишняя трата энергии. Её панику, её отчаянное желание спрятаться в свою раковину.

Она боялась. Эта девочка, способная в одиночку перебить отряд элитных наемников, безумно боялась впустить кого-то в свое сердце. Боялась боли привязанности, боялась потерять свой внутренний покой.

И именно этот страх делал её в моих глазах еще более ценной.

Я, человек, рожденный в золотой клетке, где каждый улыбающийся министр держал за спиной кинжал, наконец нашел ту, которая не хотела от меня ничего, кроме права на тишину. И я готов был разорвать этот мир на части, чтобы обеспечить ей эту тишину.

«Она моя, — билась в моей голове упрямая, горячая мысль, пульсирующая в такт с кровью. — И я никому не позволю использовать её. Ни своему больному отцу, ни клану Чон, ни фракции Журавлей».

Когда Ю-Ри завязала последний узел на повязке и подняла на меня глаза, полные затаенной тревоги и смущения, я понял, что пути назад нет. Контракт компаньонки был разорван. Началась совершенно иная игра.

— Готово, — она отстранилась, поспешно вытирая руки о влажное полотенце. — Вам нужно выпить отвар коры ивы, чтобы жар не вернулся.

Её голос снова стал подчеркнуто сухим и деловитым. Она пыталась восстановить дистанцию, которую мы только что преодолели. Я не стал ей мешать, птицу нельзя загонять в клетку силой, иначе она забьется насмерть, её нужно приучать к рукам медленно.

— Благодарю вас, Ю-Ри, — я принял из её рук небольшую глиняную пиалу. Отвар был невыносимо горьким, но я выпил его залпом, не поморщившись.

Я отдал пиалу и посмотрел в сторону задернутого полога шатра, за которым слышались приглушенные голоса моей гвардии. Реальность, жестокая и требовательная, стучалась в двери нашего укрытия.

— Нам придется вернуться в столицу раньше срока, — произнес я, и мой тон стал тоном Наследного Принца, государственного мужа, на которого только что было совершено покушение. — Лагерь скомпрометирован. Охота сорвана. То, что произошло здесь ночью — это открытое объявление войны со стороны «Красного Журавля». Они перешли грань.

Ю-Ри мгновенно преобразилась. Расслабленная дева, смущающаяся поцелуев, исчезла. Передо мной снова сидел мой гениальный теневой стратег. Её взгляд стал холодным и оценивающим.

— Они попытаются замести следы, — произнесла девушка, садясь на край кровати, но сохраняя между нами почтительное расстояние. — Мертвые наемники — это лишь инструменты. Вы не найдете при них приказов с печатью Министра Финансов. Они заявят, что это были горные бандиты, польстившиеся на золото Принца. И выразят вам глубочайшие, лицемерные соболезнования.

— Я знаю, — я сжал кулак, чувствуя тупую боль в ране. — Но я не могу обвинить клан Пак без прямых доказательств. Если я начну казнить министров по подозрению, фракция «Восточного Ветра» тоже восстанет из страха перед тиранией. Империя захлебнется в крови.

— Доказательства нужно создать, — медленно и задумчиво произнесла Ю-Ри. Она машинально потянулась к своему волосам, накручивая прядь на палец — жест, выдающий напряженную работу её ума. — Если они играют в тени, мы должны ударить их там же. Нельзя бить змею мечом, Ваше Высочество. Её нужно травить её же ядом.

Она перевела на меня взгляд, в котором светился тот самый мрачный, пугающий интеллект, который восхищал меня больше любой женской красоты.

— Возвращаемся в столицу, — твердо сказала она. — И пусть все видят вашу слабость. Пусть лекари качают головами, пусть слухи о вашей близкой кончине ползут по Дворцу. Убедите их, что они почти преуспели. Расслабьте их бдительность.

— Вы предлагаете мне притвориться умирающим? — я приподнял бровь.

— Я предлагаю вам взять отпуск, — она слегка улыбнулась, и в этой улыбке проскользнула её истинная, ленивая сущность. — Вы слишком много работаете, Ли Джин. Поверьте профессионалу: иногда лучший способ победить врага — это лечь в постель и позволить ему самому совершить фатальную ошибку, уверовав в свою безнаказанность. А я...

Она изящно расправила складки своего испачканного кровью халата.

— Я, так и быть, посижу рядом с вашей постелью. И мы вместе понаблюдаем, как эти стервятники слетятся на то, что они посчитают падалью.

Я смотрел на неё, чувствуя, как восхищение смешивается с глубоким, пульсирующим чувством предвкушения.

Она была права. Власть — это не только прямой удар. Это еще и искусство ожидания. Искусство скрытого клинка.

— Вы — истинное проклятие для моих врагов, Леди Чон, — произнес я, откидываясь на подушки и позволяя себе наконец-то расслабиться.

— Я — проклятие для всех, кто нарушает мой покой, мой Принц, — парировала она, поднимаясь с ложа. — А теперь извольте поспать. Мне нужно отдать приказ Тэ-О о подготовке моего паланкина. Я категорически отказываюсь возвращаться в столицу на лошади. Это вредно для моей осанки.

Я смотрел, как она уходит, грациозно переступая через пятна крови на ковре, и понимал, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Боги, как же я был этому рад.