Глава 27

POV: Наследный Принц Ли Джин

Воздух в тайном складе гильдии «Черной Воды» был густым, как застоявшаяся болотная вода. Он пах гниющей древесиной, пыльной мешковиной, острой горечью чужеземных специй и немытыми телами людей, привыкших жить вне закона.

Для Наследного Принца, чьи легкие с рождения вдыхали лишь ароматы горных орхидей и очищенного сандала, этот смрад должен был казаться невыносимым. Но я его почти не чувствовал. Все мои чувства были поглощены другим, гораздо более страшным запахом, который намертво въелся в мою память за этот бесконечный вечер.

Запахом горящей столицы и предательства.

Я стоял у небольшого, забранного ржавой решеткой окна под самым потолком пакгауза, вглядываясь в щель между досками. Небо над Императорским Дворцом продолжало полыхать неестественным багровым светом. Взрыв на площади Чонно был лишь прелюдией. Настоящая трагедия разворачивалась там, за высокими стенами, где сейчас находился мой больной отец, преданные мне министры и тысячи слуг, оказавшихся в заложниках у фракции «Красного Журавля».

Мои кулаки сжимались так сильно, что ногти впивались в ладони, прорывая кожу. Кровь сочилась из ранок, но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с агонией, разрывавшей мой разум.

Они захватили Дворец и перекрыли ворота. Они, несомненно, уже пробились к покоям Императора, тряся поддельными указами и обнаженными мечами.

И я, человек, который должен был стать щитом Империи, стоял в крысиной норе, прячась как последний трус.

Каждое мгновение бездействия казалось мне предательством. Я закрывал глаза и видел лицо отца — бледное, изборожденное морщинами, искаженное болью. Я слышал лязг оружия гвардейцев, погибающих в безнадежной попытке отстоять Тронный Зал.

— Му-Мён.

Командир моей личной стражи, чье лицо было покрыто сажей и ссадинами, бесшумно вырос из темноты.

— Ваше Высочество.

— Сколько людей мы сможем собрать прямо сейчас? — я повернулся к нему. Мои мысли мчались вскачь, формируя отчаянный, кровавый план.

Му-Мён нахмурился, оценивая ситуацию с холодностью профессионального солдата.

— Нас двое, Ваше Высочество. Тэ-О — третий. Главарь контрабандистов, Пэк До-Хван, может выставить полтора десятка бойцов. Они крепкие парни, умеют резать глотки в подворотнях, но они не держали строя против регулярной армии.

— Восемнадцать человек, — я кивнул, принимая эту жалкую цифру. Мой взгляд упал на эфес моего меча. — Достаточно для диверсии.

Му-Мён побледнел. Даже в тусклом свете единственной масляной лампы я увидел, как расширились его зрачки.

— Ваше Высочество... о какой диверсии вы говорите?

— О возвращении домой, Му-Мён, — я шагнул в центр пыльного помещения. Мой голос окреп, наливаясь сталью. — Мы не можем ждать, пока они заставят моего отца отречься от престола. Если до утра над Дворцом не поднимется мое знамя, провинции решат, что я мертв, и Империя погрузится в хаос гражданской войны. Мы ударим сегодня. Сейчас.

Из теней выступил Пэк До-Хван. Главарь контрабандистов, скрестив массивные руки на груди, смотрел на меня со смесью скепсиса и мрачного уважения.

— Ударите куда, Светлейший? — пророкотал он. — Южные, Северные, Восточные и Западные врата заблокированы Красной Гвардией. На стенах лучники. Они ждут вас. Пойти туда с двумя десятками людей — это даже не самоубийство. Это просто глупость. Мои парни не нанимались умирать за закрытые двери.

— Мы не пойдем через ворота, — я расстегнул воротник своего турумаги, чувствуя, как мне не хватает воздуха. — Во Дворце есть старая система водоотведения. Стоки, которые ведут от Императорских купален прямо в реку Чхонгечхон. Мой дед приказал замуровать их железными решетками, но решетки проржавели. Я знаю точное расположение. Если мы пройдем по пояс в ледяной воде, мы сможем проникнуть во внутренний двор незамеченными.

Я посмотрел на Му-Мёна, затем на главаря гильдии.

— Мы выйдем у самого Сердца Дворца. Мы прорубимся к покоям Императора, устраним лидеров мятежа и откроем ворота верным войскам изнутри. Это единственный шанс.

— Шанс один из тысячи, — мрачно констатировал Тэ-О, стоявший поодаль.

— Я Наследный Принц, — отрезал я, чувствуя, как адреналин выжигает во мне остатки здравого смысла. — Если я должен умереть, я умру с мечом в руке, на ступенях своего дома, а не прячась за мешками с рисом! Поднимай людей, До-Хван. Я щедро заплачу за каждую пролитую каплю крови твоих людей.

Я обнажил свой меч, лезвие хищно сверкнуло в полумраке.

— Нет.

Это было всего одно слово. Короткое, тихое, лишенное всяких эмоций. Но оно прозвучало в огромном, гулком пакгаузе так отчетливо, словно кто-то ударил молотом по хрустальной чаше.

Я резко обернулся.

Чон Ю-Ри сидела на груде мешков с зерном в самом темном углу склада. Её вишневый чан-от был распахнут, капюшон откинут. Она выглядела измученной — бледная кожа, растрепанные волосы, тени под глазами. Всю дорогу по трущобам она тяжело дышала, и я знал, что её нетренированное тело находится на грани физического истощения.

Но сейчас, когда она медленно поднялась на ноги, от её усталости не осталось и следа.

Она не была похожа на ту изнеженную компаньонку, которая торговалась со мной за пуховые подушки. Она даже не была похожа на ту испуганную, отчаянную девушку, которую я целовал у реки час назад.

Сейчас передо мной стояло нечто совершенно иное.

Атмосфера в складе изменилась. Воздух стал плотным, холодным и тяжелым. Контрабандисты, люди, привыкшие к смертельным дракам и крови, инстинктивно попятились. Му-Мён, один из лучших мечников столицы, опустил руку на эфес, словно реагируя на невидимую, но осязаемую угрозу.

Это была её Ки. Та самая удушающая, подавляющая аура «Кровавого Лотоса», которую она выпустила в моем шатре во время охоты.

Она медленно, грациозно спустилась с мешков. Её шаги по пыльному полу были абсолютно беззвучны.

— Вы никуда не пойдете, Ваше Высочество, — произнесла Ю-Ри. Её голос больше не был сонным или насмешливым. Он звучал как сталь, рассекающая шелк. Ровный, безжалостный, командирский тон.

Я стиснул зубы. Моя гордость, разгоряченная отчаянием, взбунтовалась.

— Ю-Ри, не вмешивайтесь. Это война. Мой отец...

— Ваш отец мертв, Ли Джин.

Эти слова ударили меня наотмашь. Я пошатнулся, словно она всадила мне кинжал прямо в сердце. Мой меч дрогнул в руке.

— Что... что ты сказала? — прохрипел я, забыв о титулах и придворном этикете.

Она подошла ко мне вплотную. В её темных глазах не было ни капли жалости, ни тени сочувствия. Только ледяная, математическая логика.

— Я сказала, что Император, скорее всего, уже мертв. А если жив, то его жизнь висит на волоске, который вы не сможете удержать, — она говорила четко. — Вы думаете, фракция «Красного Журавля» устроила бы этот грандиозный переворот, если бы не контролировала покои вашего отца? Лекари, которые поили его «лекарствами», были их людьми. Как только прогремел взрыв, Императору дали последнюю дозу.

— Замолчи! — я замахнулся, готовый ударить стену, колонну, что угодно, лишь бы заглушить эту страшную, невыносимую правду.

Но Ю-Ри не дрогнула. Она сделала еще один шаг, оказавшись на расстоянии удара, и положила свою бледную, тонкую ладонь прямо поверх моей руки, сжимающей эфес меча.

Её пальцы были ледяными, но её хватка — пугающе твердой.

— Выслушайте меня, Ли Джин, — её голос понизился, заставляя меня смотреть только в её глаза. — Посмотрите на меня. Не на свой гнев, а на меня.

Я замер. Мое прерывистое дыхание обжигало её лицо, но она даже не моргнула.

— Вы хотите собрать восемнадцать человек и полезть в сточную канаву, чтобы прорваться во Дворец, — произнесла она с ядовитой, беспощадной иронией. — Вы хотите выскочить из нечистот, как герой из легенды, и вступить в бой с двумя тысячами обученных гвардейцев. Это не героизм.

— Это мой долг! — прорычал я, пытаясь вырвать руку, но она вцепилась в нее мертвой хваткой. Я не мог применить силу, боясь сломать ей запястье.

— Ваш долг — сохранить Империю, а не умереть в канализации! — её голос внезапно взвился, наполнившись такой властной силой, что я опешил.

Она оттолкнула мою руку и сделала шаг назад, обводя презрительным взглядом меня, Му-Мёна и контрабандистов.

— Подумайте, чего хочет Министр Финансов Пак. Чего хотят мятежники? Они хотят, чтобы вы вернулись. Они оставили восточную калитку с минимальной охраной не потому, что глупы. Они оставили её как приманку. Они хотят, чтобы вы, ослепленный горем, ударили в лоб. Чтобы они могли убить вас «при попытке незаконного проникновения» или «при оказании сопротивления». Они хотят показать ваш труп на площади и сказать народу: «Смотрите, Наследный Принц сошел с ума и пытался убить собственного отца! Мы спасли Империю!».

Она тяжело дышала. Гнев окрасил её бледные щеки в опасный, лихорадочный цвет.

— Если вы умрете сегодня, Ли Джин, вы подарите им не только свою жизнь. Вы подарите им законное право на трон. Вы легитимизируете их переворот.

Слова Ю-Ри падали в мое разгоряченное сознание, как глыбы льда в кипящую воду. Моя ярость начала остывать, сменяясь холодным, горьким осознанием её правоты.

Я опустил меч, острие коснулось пыльного деревянного пола.

Она была права. Боги, как же она была права. Мой план был не просто самоубийством, он был политической катастрофой. Я позволил эмоциям, своему горю и отчаянию взять верх над разумом правителя. Я вел себя как солдат, а должен был мыслить как Император.

Я посмотрел на Ю-Ри.

Маска ленивой девы, вечно жалующейся на сквозняки и жесткие подушки, была сорвана окончательно. Передо мной стояла дочь Пэк Му-Ран. Стратег, чей ум был острее моего клинка. Полководец, способный видеть всю доску, пока остальные смотрели лишь на одну фигуру.

В этот момент я испытал странное, пугающее, но невероятно сильное чувство. Это был не просто трепет влюбленного мужчины. Это было глубочайшее, безусловное подчинение её интеллекту. Я восхищался ею. Я был одержим ею. Её безжалостная правота завораживала меня.

— Что вы предлагаете? — спросил я, и мой голос, наконец-то, зазвучал спокойно.

Ю-Ри закрыла глаза, сделала глубокий, медленный вдох, возвращая себе контроль над пульсом. Когда она открыла глаза, в них не было ни ярости, ни страха. Только абсолютная, ледяная пустота тактика.

— Вы — символ, Ваше Высочество, — произнесла она тихо, обернувшись к Пэк До-Хвану и Тэ-О. — Ваша жизнь — это единственное, что сейчас имеет значение. Пока вы живы, их переворот незаконен. Но мы не можем просто сидеть здесь и ждать. Если мы пойдем в лобовую атаку, мы проиграем. Значит, мы будем воевать так, как они этого не ожидают.

Она подошла к центру пакгауза, где стоял грубый деревянный стол, заваленный счетами гильдии. Она смахнула бумаги на пол резким движением руки.

— Подойдите все сюда, — приказала Ю-Ри.

Мы подошли. Даже здоровяк До-Хван повиновался её тону, не смея возразить.

Она достала из рукава кинжал, который я подарил ей для защиты, и острием начала царапать на грязной поверхности стола грубую карту столицы.

— Дворец — это сердце Империи, — её голос звучал ритмично, гипнотизирующе. — Но сердце не может биться без крови. А кровь Дворца — это город. Поставки продовольствия, уголь, вода, информация. Если вы, Ваше Высочество, попытаетесь пробить стены снаружи, вы сломаете меч. Поэтому мы не будем бить по стенам. Мы перекроем им кислород.

Она посмотрела на главаря контрабандистов.

— До-Хван, у тебя есть люди в каждой подворотне. Попрошайки, ночные бабочки, торговцы углем, золотари.

— Гильдия «Черной Воды» видит всё, Госпожа, — гордо кивнул тот.

— Отлично. Завтра утром ни одна телега с продовольствием не должна въехать во Дворец. Подкупите охрану внешних складов. Если не возьмут золото — сожгите склады. Заблокируйте колодцы, из которых берут воду для императорских кухонь. Пусть пьют из прудов.

Я удивленно поднял бровь.

— Ю-Ри, во Дворце запасов еды на полгода. Осада может длиться вечно.

Она повернулась ко мне, и на её губах заиграла та самая, до боли знакомая, саркастичная полуулыбка, от которой у меня перехватило дыхание.

— Для гвардии — да. Но не для изнеженных аристократов фракции «Красного Журавля», которые сейчас заперлись внутри, празднуя победу. Вы думаете, министры согласятся есть сухой паек и пить тухлую воду? Через три дня без свежих фазанов и чистых одежд они начнут грызть друг другу глотки.

Она провела кинжалом линию вокруг Дворца.

— Мы не будем штурмовать их. Мы устроим им осаду изнутри. Тэ-О!

— Слушаю, Госпожа! — гаркнул Тэ-О, вытянувшись по стойке смирно.

— Твои "тени" остались в городе?

— Десяток лучших скрыты в безопасных домах.

— Разошли их по всем рынкам. Пусть распускают слухи. Пусть говорят, что Наследный Принц Ли Джин жив, что он собирает армию Юга и Севера, и что кара будет ужасной. Посейте панику среди тех гвардейцев, которые примкнули к мятежу из страха, а не по убеждению. Заставьте их сомневаться. Заставьте их бояться собственной тени. Мы создадим такой информационный вакуум и хаос, что они сами откроют нам ворота.

Я смотрел на эту карту, нацарапанную на столе, и чувствовал, как дрожь благоговения пробегает по моему позвоночнику.

Она не просто останавливала меня от самоубийства. Она предлагала мне план войны. Бескровной, грязной, теневой войны, в которой она была абсолютным гением. Ю-Ри собиралась задушить мятежников, используя город как удавку, и при этом даже не планировала выходить из этого пакгауза.

Она была потрясающей.

Я медленно вложил свой меч в ножны. Звон стали ознаменовал конец моего безумия и начало её стратегии.

Я посмотрел на Чон Ю-Ри. На женщину, которая собиралась стать моей Императрицей. Женщину, которая только что спасла Империю от моей собственной глупости.

Я сделал шаг назад, положил руку на грудь, туда, где билось сердце, и склонил голову в глубоком, почтительном поклоне. Не как Принц перед подданной, а как полководец перед своим Генералом.

— Вы правы, Ю-Ри, — произнес я, и в моем голосе звучала абсолютная, безоговорочная капитуляция перед её разумом. — Я был слеп. Простите мне мою слабость.

Я поднял голову и встретил её взгляд.

— Вы сказали, что я — символ. Пусть так. Но прямо сейчас... вы — мой главнокомандующий. Я передаю свою жизнь и свой трон в ваши руки, моя Тень. Приказывайте. Я буду следовать за вами.

В повисшей тишине было слышно, как тяжело сглотнул Пэк До-Хван. Контрабандист понимал, свидетелем какой исторической клятвы он только что стал. Наследный Принц преклонил колени перед женщиной.

Ю-Ри долго смотрела на меня. Выражение ледяной концентрации на её лице медленно смягчилось. В её глазах промелькнула усталость, та самая, человеческая, от которой она всегда пыталась убежать в сон.

Она бросила кинжал на стол.

— Не нужно поклонов, Ваше Высочество. Это смущает меня и заставляет чувствовать ответственность, а я терпеть не могу ответственность, — она тяжело вздохнула и потерла лоб. — Мой первый приказ: найдите мне здесь что-нибудь мягкое, на чем можно лежать. Эта куча риса совершенно не эргономична для моей спины. Если я буду руководить теневой войной, я буду делать это с комфортом.

Она обернулась к растерянному главарю контрабандистов.

— До-Хван, принеси мне нормальный чай. И если у тебя нет засахаренных фруктов, я прикажу Принцу отрубить тебе голову, как только мы вернемся во Дворец.

Я не смог сдержать короткого, искреннего смешка. Моя Ю-Ри вернулась в свой привычный, ленивый образ.

Битва за столицу началась. И мы собирались выиграть её, не покидая этого склада.