Глава 28

Склад специй гильдии «Черной Воды» стал нашим оперативным штабом, дворцом и темницей одновременно.

Найти здесь что-то мягкое оказалось сложной задачей. В конце концов, люди До-Хвана соорудили для меня лежанку из нескольких тюков с тончайшим, неочищенным шелком-сырцом, накрыв их крадеными парчовыми одеялами, которые предназначались для столичных борделей.

Я возлежала на этом сомнительном, но относительно комфортном ложе, скрестив ноги. В одной руке у меня была пиала с подозрительно пахнущим, но горячим чаем, я подозревала, что заварку они хранили в одном мешке с перцем, а в другой — грубо выструганная деревянная палочка, которой я периодически тыкала в расстеленную на перевернутой бочке карту столицы.

Мой Генеральный Штаб состоял из четырех человек: Наследного Принца Ли Джина, выглядевшего в этих трущобах как нефритовая статуэтка на помойке, Му-Мёна, чье лицо было мрачнее грозовой тучи, дяди Тэ-О, который чувствовал себя здесь как рыба в воде и Пэк До-Хвана, главаря контрабандистов, потеющего каждый раз, когда я обращала на него свой сонный взгляд..

— Докладывай, — я лениво махнула палочкой в сторону До-Хвана. — Что у нас по водоснабжению?

Контрабандист вытянулся по струнке.

— Как вы и приказывали, Госпожа. Вчера ночью мои ребята засыпали строительным мусором и битым стеклом три главных колодца, питающих Дворцовые кухни. Два оставшихся мы «случайно» осквернили дохлыми собаками. Евнухи пытались брать воду из декоративных прудов в садах, но мы пустили слух среди младшей прислуги, что мятежники отравили пруды «Вдовьим Вздохом», чтобы избавиться от лишних ртов.

— Прекрасно, — я кивнула, отпивая чай и морщась от привкуса гвоздики. — Страх работает эффективнее яда. Вода из прудов, конечно, грязная, но не смертельная. Однако паника среди прислуги заставит их отказаться от нее. Что с продовольствием?

Тэ-О шагнул вперед, разворачивая смятый кусок бумаги.

— Мы перехватили все обозы с Юга и Востока, предназначавшиеся для столичных рынков. Купцы запуганы, им заплатили двойную цену из ваших личных средств, Госпожа. Они остановили телеги в десяти ли от города и ждут. Ни мешка риса, ни куска мяса не пересекло городскую черту.

— А те телеги, что уже были в городе? — вмешался Ли Джин. Его голос был хриплым, он всё еще восстанавливался после ранения, но его ум работал с хирургической четкостью.

— Перехвачены на подъездах ко Дворцу, Ваше Высочество, — ухмыльнулся До-Хван. — Мои люди, переодетые в форму Красной Гвардии, конфисковали их «для нужд армии». Мятежники внутри стен думают, что это работа их патрулей, а патрули на улицах думают, что это приказ изнутри.

— Гениальная путаница, — Ли Джин посмотрел на меня, в его глазах читалось темное восхищение, от которого у меня перехватывало дыхание.

— Это не гениальность, это бюрократия, — я пожала плечами. — Бюрократия — это дракон, который пожирает сам себя, если оторвать ему голову. Мятежники отрезали связь Дворца с городом, чтобы изолировать Императора. Мы просто помогли им сделать эту изоляцию абсолютной.

Я постучала палочкой по точке на карте, обозначающей Южные Ворота.

— Теперь к главному блюду нашего теневого банкета. Информация. Тэ-О, что говорят на улицах?

— В городе шумно, Госпожа. Слухи о смерти Наследного Принца сменились слухами о том, что он жив и собирает армию бессмертных. Люди боятся выходить из домов. Гвардейцы «Красного Журавля», патрулирующие улицы, нервничают. Местные жители плюют им в спины и отказываются продавать еду даже за золото. Наемники привыкли воевать, но они не привыкли к ненависти всего города.

— Психологическое давление, — я откинулась на спинку своего импровизированного ложа. — Физический голод ломает тело за неделю. Информационный голод и страх ломают дух за три дня.

Я посмотрела на Ли Джина.

— Ваше Высочество, опишите мне ваших врагов. Как думаете, кто сейчас сидит в Тронном Зале и держит вашего отца в заложниках?

Принц прикрыл глаза, его лицо стало жестким.

— Глава заговора — Министр Финансов Пак, которого мы прижали с налогом на соль. Он трус, но у него много золота. Военная сила мятежников — это генерал Чхве, командующий Восточным Гарнизоном. Он груб, прямолинеен и жаден до власти. И... Советник Ли. Мой дядя. Он — мозг этой операции. Он всегда считал меня слишком слабым и слишком... правильным для трона.

— Классическое трио, — я усмехнулась. — Деньги, мускулы и уязвленное эго. Знаете, в чем их слабость, Ваше Высочество?

Ли Джин вопросительно изогнул бровь.

— В том, что они не доверяют друг другу, — я села, отложив деревянную палочку. — Пак боится, что Чхве убьет его, когда власть будет захвачена, чтобы не делиться золотом. Чхве презирает Пака за трусость и считает Советника Ли старым интриганом. А Советник Ли думает, что он кукловод, но он не может контролировать солдат Чхве, когда те голодны.

Я хлопнула в ладоши, призывая внимание.

— Наша задача — не пробивать стены. Наша задача — бросить искру в этот пороховой склад взаимного недоверия. До-Хван!

— Да, Госпожа!

— Мне нужны твои лучшие фальшивомонетчики и каллиграфы. Те, кто подделывает векселя.

— У меня есть мастер, который может подделать подпись самого Небесного Владыки так, что даже он сам не отличит.

— Отлично. Мы напишем три письма.

Я спрыгнула с шелковых тюков и подошла к столу. Моя лень уступила место холодному, расчетливому азарту игрока в падук (го), который видит победную комбинацию на десять ходов вперед.

— Первое письмо, якобы от Министра Пака к командирам южных гарнизонов, с приказом арестовать генерала Чхве сразу после переворота. Мы подкинем это письмо в казармы людей Чхве.

Ли Джин, наблюдавший за мной, медленно кивнул, его глаза загорелись пониманием.

— Второе письмо?

— Второе письмо — от генерала Чхве к наемникам «Черной Воды». Ой, простите, До-Хван, к конкурирующей гильдии. В письме Чхве обещает им все сокровищницы клана Пак в обмен на устранение самого Министра Финансов. Это письмо должно «случайно» выпасть из кармана убитого гонца прямо у дверей покоев Пака.

Я улыбнулась, и эта улыбка была лишена всякого милосердия.

— И третье письмо. Самое важное. Оно будет от лица Советника Ли, адресованное... мне.

Все в складе замерли. Ли Джин нахмурился.

— Вам?

— Да, Ваше Высочество. В этом письме Советник Ли умоляет меня уговорить отца, Гук-Гона Чон Хасо, поддержать мятеж, обещая мне статус Императрицы при новом марионеточном правителе.

— Это абсурд, — процедил Принц, его кулаки сжались. Сама мысль о том, что я могу стать чьей-то другой Императрицей, выводила его из себя. — Никто в это не поверит.

— Пак и Чхве поверят, — уверенно заявила я. — Потому что они параноики. Они знают, что армия Юга — это сила, которая может решить исход переворота. Если они уверуют, что Советник Ли ведет тайные переговоры с кланом Чон за их спинами, они разорвут его на куски.

Я посмотрела на Тэ-О.

— Дядя, ты должен доставить эти письма во Дворец этой же ночью. Используй тайные стоки, о которых говорил Принц.

Тэ-О поклонился.

— Сделаю, Госпожа.

— И еще одно, — я повернулась к До-Хвану. — Устрой так, чтобы сегодня ночью в городе кто-то очень громко, на всех углах, читал «Пророчество о Падающем Журавле». Придумайте его сами. Что-нибудь о том, что красный журавль, лишивший народ воды и риса, сгорит в собственном гнезде до наступления полнолуния.

— Поэзия и паника, — До-Хван хохотнул, потирая шрам на щеке. — Мне нравится ваш стиль, Леди Чон. Мои люди любят сочинять страшные сказки.

Когда контрабандист и разведчики удалились выполнять приказы, в складском помещении повисла тишина.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как напряжение последних часов наваливается на мои плечи. Мои ноги, не привыкшие так долго стоять, задрожали. Я медленно побрела обратно к своей импровизированной кушетке из шелковых тюков.

Едва я опустилась на парчу, как почувствовала, что кушетка прогнулась под дополнительным весом.

Ли Джин сел рядом со мной.

Он не произнес ни слова, просто смотрел на мои руки, которые я нервно сцепила на коленях.

— Вы гениальны, Ю-Ри, — его голос был тихим, почти шепотом, но в нем вибрировала такая сила, что у меня перехватило дыхание. — Вы ведете войну, не проливая крови. Вы уничтожаете врагов их собственными страхами.

— Кровь пачкает одежду, Ваше Высочество, — попыталась я отшутиться, не поднимая глаз. — А стирать кровь с шелка — это невыносимо скучно.

Его пальцы, теплые и уверенные, накрыли мои сцепленные руки, заставляя их расслабиться.

— Прекратите прятаться, — нежно сказал он.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Темным, поглощающим, полным того самого чувства, от которого я так отчаянно пыталась сбежать.

В этом грязном, пропахшем специями складе, окруженный мешками и бочками, Наследный Принц выглядел более величественным, чем на золотом троне. И в этот момент я поняла, что моя капитуляция в библиотеке не была минутным порывом. Это была необратимая сдача позиций.

— Вы боитесь за отца, — произнесла я, меняя тему, потому что обсуждать наши чувства сейчас было выше моих сил.

Ли Джин опустил глаза, тень боли скользнула по его лицу.

— Да. Если он мертв... я никогда не прощу себя за то, что оставил его.

— Вы не оставили его. Вы выжили, чтобы отомстить и спасти Империю. Это то, чего ждет любой отец от своего сына.

Я высвободила одну руку и, повинуясь какому-то древнему, неконтролируемому инстинкту утешения, коснулась его щеки. Его кожа была жесткой, покрытой легкой щетиной, но невероятно горячей.

Он закрыл глаза, прижимаясь лицом к моей ладони, словно ища в ней спасение.

— Если мы победим, Ю-Ри... — прошептал он, и его губы коснулись моего запястья. — Если мы вернем Дворец...

— Сначала нужно победить, Ваше Высочество, — я мягко отстранилась, хотя мое сердце кричало обратное. — А до тех пор... поберегите силы. Нам обоим нужно поспать. Мой гениальный мозг отказывается работать без восьми часов непрерывного отдыха.

Ли Джин открыл глаза. В них снова плескалась смесь нежности и ироничного раздражения, которая стала привычной для нас.

— Спать? На этих мешках? Вы уверены, что не потребуете принести сюда вашу кровать?

— Я могу спать где угодно, если мне не мешают, — я легла на спину, кутаясь в парчовое одеяло и закрывая глаза. — И если вы будете молчать.

Я услышала его тихий вздох. Затем кушетка слегка качнулась, и я почувствовала тепло его тела рядом со своим. Он не стал ложиться, сел на пол, прислонившись спиной к тюкам, точно так же, как делал это в моем павильоне. Его присутствие, его ровное дыхание стали для меня самым надежным снотворным в мире.

*************************************************************

Следующие сорок восемь часов превратились в испытание нервов на прочность.

Мы сидели в складе, как пауки, ожидающие, когда мухи запутаются в паутине.

Новости, которые приносили «тени» Тэ-О, были лучше всяких ожиданий.

Наш план сработал.

Отсутствие свежей воды и изысканной пищи во Дворце вызвало ропот среди аристократов фракции «Красного Журавля». Они привыкли к роскоши, а теперь были вынуждены пить кипяченую воду из декоративных прудов и есть рис недельной давности. Паника начала расти.

Затем письма.

Как доложил один из шпионов, внедренный в гвардию, генерал Чхве, обнаружив письмо о своем готовящемся аресте, впал в ярость. Он ворвался в покои Министра Финансов Пака с обнаженным мечом. Пак, в свою очередь, уже получивший «случайно оброненное» послание о наемниках, ответил истерикой.

Вместо того чтобы держать оборону, мятежники начали войну против друг друга. Дворцовая гвардия раскололась на два лагеря. Одни поддерживали генерала, другие — золото министра.

А «Пророчество о Падающем Журавле», которое люди До-Хвана распевали на улицах, окончательно деморализовало солдат, стоящих на стенах. Они верили в знамения больше, чем в приказы.

На исходе вторых суток Тэ-О, тяжело дыша, вбежал в наш склад-штаб.

— Госпожа! Ваше Высочество! — он опустился на колено, его лицо сияло. — Это конец.

Я резко села на своей лежанке, сон слетел мгновенно.

— Что случилось?

— Гвардия генерала Чхве попыталась арестовать Министра Пака. Завязался бой во внутренних дворах. Советник Ли попытался вмешаться, но его убила шальная стрела. Мятежники в панике. Они думают, что Дворец проклят. Часть стражи на Восточных воротах сложила оружие и открыла створки, умоляя горожан о пощаде.

Ли Джин медленно поднялся на ноги. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь возмездия. Он достал свой меч из ножен. Звук стали, трущейся о ножны, прозвучал в тишине склада как приговор.

— Время пришло, — произнес Наследный Принц. — Мы возвращаемся домой.