Глава 29

Покидать относительную безопасность и тепло, пусть даже это тепло исходило от старых мешков с рисом и краденых одеял, было для меня актом величайшего самопожертвования.

Когда мы вышли из пакгауза гильдии «Черной Воды», ночь обрушилась на нас ледяным, пронизывающим ветром. Запах гари, висевший над столицей, стал еще гуще, въедаясь в волосы и одежду. Небо, лишенное звезд из-за плотной пелены дыма, казалось низким и давящим.

Я зябко повела плечами, запахивая полы своего вишневого чан-ота. Мои мягкие шелковые туфельки, совершенно не предназначенные для хождения по мерзлой грязи трущоб, жалобно хрустнули, ступив на обледенелую лужу.

— Я буду вспоминать этот день каждый раз, когда вы, Ваше Высочество, попытаетесь отказать мне в покупке новых туфель, — пробормотала я, с тоской глядя на испорченный шелк. — Эта пара стоила как годовое жалование мелкого чиновника.

Ли Джин, шедший на полшага впереди, остановился и обернулся. В тусклом свете далеких пожаров его лицо казалось высеченным из темного камня, но в глазах, когда он посмотрел на меня, мелькнула теплая, почти извиняющаяся искра.

— Я прикажу лучшим мастерам Империи сшить вам туфли из золотых нитей и пуха северных лебедей, моя Тень, — произнес он низким, бархатным голосом, от которого морозный воздух на мгновение показался теплее. — Как только мы вернем мой трон.

— Ловлю на слове. И учтите, я потребую письменную расписку с императорской печатью, — я вздохнула, заставляя свои уставшие ноги двигаться дальше.

Тэ-О и Му-Мён бесшумными тенями скользили впереди, проверяя каждый переулок. Главарь контрабандистов, Пэк До-Хван, предоставил нам подробную карту старых стоков, но отказался идти дальше берега реки, резонно рассудив, что во внутренних дворах Дворца его людям делать нечего.

Мы спустились к реке Чхонгечхон. Вода здесь, вдали от праздничных кварталов, была черной, густой и медленной. Лед у берегов сковал камыши, превратив их в острые стеклянные копья.

Тэ-О остановился у каменной насыпи, заросшей голыми ветвями плакучей ивы. Он отодвинул сухие плети, обнажив тяжелую, покрытую хлопьями ржавчины железную решетку, вмурованную в основание стены. Это был один из древних водоотводов, построенных еще в те времена, когда Императорский Дворец только возводился.

Му-Мён и Тэ-О навалились на решетку вдвоем. Металл жалобно, с противным скрежетом, разрывающим ночную тишину, поддался, открывая зев черного, источающего запах гнили и сырости туннеля.

Я заглянула внутрь и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

— Ваше Высочество, — я медленно повернулась к Ли Джину, прижимая ко рту надушенный платок. — Скажите мне, что это шутка. Вы, Наследный Принц, рожденный в шелках, предлагаете мне, женщине, чьим главным достижением является умение спать в любой позе, лезть в эту... сточную канаву?

Ли Джин подошел ко мне вплотную. Он не стал улыбаться или отшучиваться. Наследный Принц понимал, насколько тяжело мне дается каждое движение, каждый шаг за пределы моей зоны комфорта.

— Это единственный путь, Ю-Ри, — сказал он серьезно, глядя мне прямо в глаза. — Восточные ворота открыты, но за ними бушует хаос. Гвардия расколота, они убивают друг друга. Если мы пойдем туда, нам придется прорубаться сквозь сотни обезумевших от страха и паранойи людей. Мы потеряем время и силы. Этот туннель ведет прямо в старые подвалы под Павильоном Небесной Ясности, в двух шагах от Тронного Зала.

Он протянул мне руку.

— Я пойду первым и буду проверять каждый камень. Вам нужно лишь идти следом. Я не дам вам упасть.

Я посмотрела на его протянутую ладонь, жесткую, сильную, покрытую свежими мозолями от меча. Мой разум вопил о том, что это безумие, что мне следует развернуться и бежать обратно на склад, завернуться в одеяла и ждать, пока мужчины сами решат свои проблемы.

Но мое сердце, это проклятое, предавшее меня сердце, уже сделало свой выбор.

— Если там будут крысы, Ли Джин, — процедила я, вкладывая свои пальцы в его ладонь, — я буду кричать так громко, что мятежники сами сдадутся нам из жалости.

— Я убью каждую крысу, что посмеет на вас посмотреть, — совершенно серьезно пообещал он.

Мы шагнули во тьму.

Туннель был узким, выложенным скользким, покрытым мхом камнем. Посередине тек мелкий, едва доходящий до щиколоток ручеек ледяной, дурно пахнущей воды. Идти приходилось, слегка пригнувшись, что для моего и без того страдающего позвоночника было сущим наказанием.

Му-Мён шел впереди, освещая путь крошечным, тщательно заслоняемым ладонью огоньком масляной лампы. За ним следовал Ли Джин, крепко держа меня за руку. Тэ-О замыкал шествие, прикрывая наши спины.

Каждый шаг отдавался гулким эхом, которое, казалось, множилось и улетало в бесконечную пустоту подземелий. Воздух здесь был спертым, тяжелым, лишенным кислорода. Дышать было трудно. Я чувствовала, как подол моего роскошного платья намокает, пропитываясь грязной водой и становясь невыносимо тяжелым.

Моя энергия Ки, вспыхнувшая во время планирования осады, начала стремительно иссякать, оставляя после себя лишь глухую, ноющую усталость.

В какой-то момент моя нога скользнула по камню. Я тихо ахнула, теряя равновесие.

Рука Ли Джина мгновенно сжалась, подобно стальному капкану. Он рванул меня на себя, не дав упасть в грязную воду. Я врезалась в его спину, уткнувшись носом в плотную ткань его турумаги.

— Осторожнее, — его голос эхом прокатился по сводам туннеля. Мужчина не отпустил меня. Вместо этого он сместился так, чтобы идти почти вплотную ко мне, позволив мне опираться на его руку всем своим весом.

— Моя грация осталась лежать на кушетке в Павильоне Убывающей Луны, — прохрипела я, пытаясь восстановить дыхание. — Я предупреждала, что физические нагрузки губительны для моей кармы.

Он тихо рассмеялся в темноте.

— Вы держитесь великолепно, моя Тень. Еще немного. Мы уже под Внешним Двором.

Мы шли так долго, что время потеряло свой смысл. Тьма давила на психику, заставляя воображение рисовать в тенях фигуры убийц с перевернутыми лотосами на груди. Но тепло руки Ли Джина, его ровное, спокойное дыхание впереди меня служили надежным якорем, не дающим мне сорваться в панику.

Наконец, туннель начал расширяться. Воздух стал суше, запах гнили сменился запахом старой пыли и сырой земли. Мы вышли в просторное, сводчатое помещение, уставленное пустыми винными бочками и покрытыми паутиной сундуками.

— Старые винные погреба, — шепнул Му-Мён, гася лампу. — Лестница наверх должна быть прямо по курсу. Она ведет в крыло императорских кухонь.

Мы начали осторожно подниматься по крутым, выщербленным каменным ступеням. Ли Джин шел первым, держа меч наготове. Я ступала след в след, стараясь не шуметь своими промокшими, хлюпающими туфлями.

Когда Му-Мён осторожно приоткрыл тяжелую дубовую дверь наверху, в наши ноздри ударил запах, от которого мой желудок предательски сжался.

Запах паники и отчаяния.

Мы вышли в коридор, примыкающий к Большим Кухням. Обычно в этот час здесь должно было кипеть производство: десятки поваров готовили бы изысканные блюда для императорского стола, шипело бы масло, стучали ножи.

Сейчас здесь царила разруха.

Огромные котлы были перевернуты. Мешки с мукой распороты, белая пыль покрывала пол, словно снег. На полу валялась разбитая драгоценная посуда.

Но самое страшное было не в разрушениях. Самое страшное заключалось в тишине. Огромный Дворец, в котором жили тысячи людей, словно вымер.

— Наш план сработал даже слишком хорошо, — прошептал Тэ-О, оглядывая хаос. — Они обезумели от голода и паранойи. Прислуга разбежалась или прячется.

Мы двинулись по коридорам, направляясь к Внутреннему Двору. Ли Джин двигался с хищной, бесшумной грацией. Он знал этот Дворец как свои пять пальцев. Мы миновали Павильон Весенней Орхидеи, где несколько месяцев назад я выбила из его рук чашку с отравленным чаем. Сейчас его двери были распахнуты настежь, а дорогие шелковые занавески сорваны.

По мере приближения к Тронному Залу, атмосфера становилась всё более напряженной. Мы начали замечать следы боев. Пятна крови на лакированном дереве колонн, брошенное оружие.

Фракция «Красного Журавля», запертая внутри собственного переворота, лишенная продовольствия, воды и уверенности в завтрашнем дне благодаря нашим подметным письмам, начала пожирать сама себя.

Внезапно из-за поворота галереи, ведущей к Вратам Небесного Спокойствия, послышались тяжелые, торопливые шаги и бряцание доспехов.

Ли Джин жестом приказал нам замереть. Мы вжались в нишу между двумя колоннами, скрытые густой тенью.

Из-за угла вывалилась группа из шести гвардейцев. На их предплечьях алели повязки мятежников, но их вид был жалок. Доспехи помяты, глаза дикие, лица осунувшиеся. Они ругались между собой, нервно оглядываясь.

— Генерал Чхве сошел с ума! — шипел один из них, сжимая копье. — Он приказал казнить людей Министра Пака прямо в западном крыле! Они режут друг друга!

— Говорят, Принц Ли Джин идет с армией Юга! — вторил ему другой, его голос дрожал от нескрываемого ужаса. — Мы все умрем! Нужно бежать, пока ворота еще открыты!

Они двигались прямо на нас, скрыться было невозможно. Если они пройдут мимо ниши, они нас заметят. Шестеро отчаявшихся, вооруженных людей — это не та преграда, которую можно проигнорировать.

Ли Джин медленно, бесшумно обнажил свой меч. Му-Мён и Тэ-О приготовились к броску.

Я же стояла за их спинами, и мой аналитический ум работал со скоростью молнии.

Шестеро против троих, меня, как боевую единицу в мокром платье, я в расчет не брала. Ли Джин ранен. Если начнется шумная схватка, звон стали привлечет другие патрули. Мы находились в самом сердце вражеской территории. Нам нельзя было вязнуть в долгих боях. Нам нужно было действовать быстро и точно.

Я закрыла глаза, погружаясь в то состояние ледяной концентрации, которому учил меня отец.

— Ваше Высочество, — прошептала я. — Не убивайте их сразу, позвольте им войти в коридор.

Ли Джин лишь коротко кивнул, не сводя глаз с приближающихся мятежников. Он доверял мне. Он доверил мне командование своей жизнью в тот самый момент, когда я начертила карту на грязном столе в пакгаузе.

Гвардейцы поравнялись с нашей нишей.

— Сейчас! — выдохнула я.

Ли Джин и Му-Мён вырвались из тени подобно двум разящим молниям.

Эффект неожиданности был абсолютным. Мятежники, ожидавшие удара со стороны своих же соратников, никак не ожидали встретить здесь Наследного Принца.

Ли Джин не стал использовать широкие, энергозатратные взмахи. Его меч сверкнул в полумраке, и первый гвардеец с булькающим хрипом осел на пол — эфес ударил его точно в висок, вырубая, но не убивая. Му-Мён вторым движением вывел из строя еще одного.

Началась свалка. Четверо оставшихся мятежников, опомнившись от шока, с криками бросились в атаку.

Пространство галереи было узким. Ли Джин отбил выпад копья, но второй гвардеец, пользуясь заминкой, занес тяжелый палаш, целясь Принцу в не защищенный доспехом бок — туда, где под шелком скрывалась свежая рана.

Ли Джин не успевал блокировать. Му-Мён был оттеснен к противоположной стене.

Я не думала, не анализировала энергозатраты. Мое тело, ведомое инстинктами, сработало само.

Я выскользнула из ниши. Моя рука, сжимающая сложенный стальной веер, метнулась вперед.

Я не пыталась блокировать удар тяжелого палаша — это сломало бы мне кости, вместо этого ударила на опережение.

Кромка моего веера, утяжеленная железом, с глухим, тошнотворным хрустом врезалась в локтевой сустав гвардейца, занесшего меч.

Мужчина взвыл от боли, палаш выпал из его онемевших пальцев и со звоном покатился по деревянному полу.

В ту же секунду я сделала шаг назад, уходя с линии атаки, и плавно, словно в танце, крутнулась на месте. Подол моего мокрого платья хлестнул по ногам второго нападающего, отвлекая его внимание.

— Слева! — резко крикнула я, координируя действия Принца.

Ли Джин, не оборачиваясь, повиновался моему голосу. Он мгновенно изменил стойку, ушел от удара справа и, используя инерцию поворота, нанес точный, оглушающий удар эфесом в челюсть отвлекшегося на меня гвардейца.

Тэ-О, разобравшийся со своим противником, добил последнего.

Бой занял не больше десяти ударов сердца. Шестеро мятежников лежали на полу галереи, без сознания, связанные и обезоруженные.

Тишина вновь опустилась на коридор.

Ли Джин тяжело дышал. Он медленно опустил меч и повернулся ко мне. В тусклом свете луны, пробивающемся сквозь разорванные бумажные окна, его глаза сияли первобытным, пугающим восторгом.

Он снова видел, как «Кровавый Лотос» распускается в моих руках. Но на этот раз я не защищала свой покой. Я защищала его.

Мы стояли посреди коридора, заваленного телами. Мы были грязными, промокшими до нитки, измотанными до предела.

Но когда Ли Джин шагнул ко мне, в его движениях не было ни грамма усталости.

— Вы, — его голос был низким, хриплым, пробирающим до мурашек, — самое великолепное, самое смертоносное создание, которое когда-либо рождала эта Империя.

Он не стал спрашивать разрешения, не стал соблюдать дистанцию.

Ли Джин притянул меня к себе, не обращая внимания на кровь, грязь и мокрый шелк. Он прижал меня к своей груди так крепко, словно пытался вплавить мое тело в свое.

Его губы нашли мои. Это был поцелуй, полный адреналина недавнего боя, соленого вкуса опасности и обжигающей, торжествующей страсти. Поцелуй воина, который понял, что нашел не просто женщину, а равного партнера. Свою вторую половинку. Свою Тень, которая оказалась острее любого клинка.

Я ответила ему с не меньшей яростью. Мои руки, всё еще сжимавшие стальной веер, обхватили его за шею. В этот момент я забыла о своей лени, забыла о том, как сильно ненавижу суету.

Существовал только он. Его вкус, его жар. И осознание того, что мы — идеальный, непобедимый механизм. Он — щит, я — координация. Мы действовали спина к спине, доверяя друг другу свои жизни вслепую.

Мы оторвались друг от друга, лишь когда легкие начали гореть от нехватки воздуха.

Ли Джин прижался лбом к моему лбу, его дыхание смешивалось с моим.

— Я больше никогда не позволю вам скучать в одиночестве, Ю-Ри, — прошептал он, и в его словах звучало обещание, от которого по моей спине побежали радостные, тревожные мурашки. — Вы созданы для того, чтобы править вместе со мной.

Я сглотнула, пытаясь вернуть себе самообладание и привычный саркастичный тон, хотя мои губы все еще горели от его поцелуя.

— Если вы думаете, Ваше Высочество, что этот страстный порыв освободит вас от необходимости купить мне новые туфли, то вы глубоко заблуждаетесь, — пробормотала я, отстраняясь и поправляя растрепавшиеся волосы. — Мои ноги окончательно замерзли.

Ли Джин тихо рассмеялся, и этот звук, полный искренней радости, был прекраснее любой музыки.

Он обернулся к Му-Мёну и Тэ-О, которые тактично отвернулись к стенам во время нашей вспышки чувств, делая вид, что с крайним интересом изучают архитектуру дворца.

— Вперед, — скомандовал Наследный Принц, и его голос вновь обрел властность истинного правителя.

Мы двинулись дальше.

Оставалось преодолеть лишь один внутренний двор. Впереди, за массивными, инкрустированными золотом дверями, возвышался Павильон Небесной Ясности — покои Императора.

Именно там, забаррикадировавшись с остатками своих самых преданных сил, находились лидеры мятежа. Там решалась судьба Империи.

Я шла рядом с Ли Джином. Больше я не пряталась за его спиной. Мой железный веер был готов к раскрытию, а мой разум, холодный и острый, как лед, просчитывал каждый наш следующий шаг.

Враги думали, что осаждают Дворец. Они не знали, что настоящая осада уже прорвала их оборону изнутри. И эта осада имела лицо уставшего Принца и его ленивой, но смертоносной Тени.